Игра на смелость (ЛП)

Мой член шевелится. Ему нравится идея трахнуть ее. Мне нравится идея. Нет смысла это отрицать. Она оживляет мое тело так, как никто до нее.
  
Глава 43
 
Арабелла
Взгляд Илая встречается с моим, как только я нахожу его на другом конце кафетерия. Между нами проносится осознание, и я облизываю губы. Он копирует действие. Мои щеки заливаются румянцем от медленного прикосновения его языка к нижней губе.
  
Его взгляд неспешно и надменно скользит по моему телу, а затем снова поднимается к лицу. Мой желудок переворачивается, щеки горят от унижения.
Есть что-то особенное в том, как он смотрит на меня. Воздух между нами напряжен. Чем дольше он смотрит, тем больше я попадаю в ловушку мерцающей зелени его взгляда.
Я снова на кладбище, его губы на моих. Его язык лижет мой. Своим телом он прижимает меня к стене, и сильный толчок чего-то протыкает мой живот сквозь его джинсы. Мне следовало бы испугаться, но это не так. Вместо этого во мне расцветает похоть, мое тело смягчается от возбуждения.
Мои губы приоткрываются.
— Арабелла.
Майлз, зовущий меня по имени, разрушает чары, и я поворачиваю голову. Пробегая между столами, я присоединяюсь к нему, где он сидит один за нашим обычным столом.
Он хмурится, когда я сажусь напротив него.
— Что происходит?
— Вчера вечером он загнал меня в угол на кладбище и поцеловал, — бормочу я, наклоняя голову.
Майлз наклоняется через стол.
— Илай поцеловал тебя?
Я киваю, подавляя свое внимание. Каждый атом моего существа осознает, что мой сводный брат все еще смотрит на меня.
— Должно быть, он тебя подставил, — мышцы его челюсти дергаются, и он переключает внимание с моего лица на Илая. — Мне не следовало оставлять тебя одну на вечеринке.
— Куда ты ушел? — я не могу скрыть намека на предательство в своем тоне.
Щеки Майлза краснеют.
— Я почувствовал головокружение и вышел на улицу, чтобы сесть. Тебя уже не было, когда я вернулся.
Илай все еще смотрит, как змея, когда я поднимаю голову, а Келлан ухмыляется до ушей.
— Там действительно стало жарко. Вот почему я пошла прогуляться. Если бы я не пошла в лес, я бы не столкнулась с ним.
Майлз протягивает руку через стол и берет меня за руку. Он пропускает свои пальцы через мои.
— Если бы он это спланировал, он бы нашел тебя, куда бы ты ни пошла.
Это имеет смысл. Если бы Илай с самого начала планировал оставить меня одну, это бы произошло в любом случае. Мой вчерашний гнев возвращается к жизни. Вместо того, чтобы подавлять его, как я всегда делала, я оставляю его, позволяя ему заполнить мои вены.
— Давай я принесу тебе еды, — Майлз нежно сжимает мою руку, не обращая внимания на мои эмоции. — Тост с маслом и кофе. Белый, без сахара, да?
Тот факт, что мы теперь так хорошо знаем друг друга, заставляет меня улыбаться.
— Спасибо, — я тяну его за руку, когда он встает, чтобы уйти. — Поцелуй меня.
Понимание пробегает по его лицу. Одна рука лежит на поверхности стола, он наклоняется над ней, а я приподнимаюсь, чтобы встретиться с ним. Его губы прижимаются к моим, но в этом нет никакой страсти. Все закончилось так же быстро, как и началось. Я падаю обратно на свое место, когда он уходит, пытаясь игнорировать укол разочарования.
Майлз был бы идеальным парнем, если бы он не был геем, и, если бы нас действительно тянуло друг к другу. Какая ирония в том, что из нас получается безупречная фальшивая пара.
Илай разрушил меня одним единственным поцелуем. Возможно, именно это он и планировал с самого начала на кладбище.
Я не настолько смелая, чтобы проверить, что он думает об этом шоу. Но мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, что он все еще здесь, потому что от осознания его присутствия у меня по коже пробегают мурашки.
Жертва чувствует хищника. Монстр Академии Чёрчилля Брэдли вкусил мой страх. Как еще он планирует меня унизить?
Я копаюсь в сумке, пока не нахожу второй телефон, и проверяю сообщения.
Неизвестный номер: Не надевай нижнее белье. Просто платье. И косички.
Без нижнего белья? Я ерзаю на стуле и сжимаю бедра вместе. Юбка в этом наряде смехотворно высокая. Если я наклонюсь, то покажу голую задницу. Это то, чего он хочет?
В моей голове крутятся воспоминания о том, как я в последний раз была без нижнего белья ради него. Я чувствую, как промокаю от этой мысли. Но это компенсируется небольшой нитью трепета.
Он оставил меня в напряжении, холодной, возбужденной и неудовлетворенной.
Что, если он сделает это во второй раз?
Смогу ли я действительно пережить это?
Илай
— Ты уверен, что хочешь, чтобы я был там? Я не готов забеременеть от еще одного из тех взглядов, которыми ты поделишься. Я слишком молод, чтобы стать отцом, — Келлан смеется над собственной шуткой.
— Если она захочет, чтобы ты ушел, ты уйдешь. В противном случае да, я хочу, чтобы ты был там.
Мы проходим через ворота кладбища и направляемся к могиле. Я передаю Келлану ключ, он отпирает дверь и заходит внутрь.
— Приготовь все. Я пойду и встречусь с ней.
Он отдает мне честь, когда поворачивается, чтобы закрыть дверь, и я возвращаюсь к скамейке, где я сказал ей встретиться со мной.
Интересно, выполнила ли она мои инструкции? Она не ответила ни на одно из последних двух отправленных мной сообщений. Я вытаскиваю кольцо из губы, кладу его в карман и надеваю лыжную маску, поворачиваю за угол и медленно останавливаюсь.
Она здесь, в этом невероятно коротком платье, сидит на скамейке, ноги вместе, руки зажаты между бедрами, в своей стандартной позе. Ее волосы заплетены в косички высоко по бокам головы, а на глазах завязана повязка. Лунный свет льется на нее, делая ее нереальной, потусторонней.
Я молчу, останавливаюсь перед ней и просто… смотрю. В отличие от прошлой ночи, она без бюстгальтера, ее соски твердые и прижимаются к тонкой ткани. Я вижу их контуры сквозь платье. Я не знаю, вызвано ли это холодом в воздухе или ожиданием того, что может произойти.
Я обхожу скамью, пока не оказываюсь позади нее, и наклоняюсь вперед.
— Встань, — шепчу я ей на ухо.
Она подпрыгивает, ее резкий вдох направляется прямо к моему члену. Ее руки перемещаются по обеим сторонам тела, и она выпрямляется, нащупывая подол платья и натягивая его на задницу.
— Не трогай платье.
Она замирает.
— Почему ты здесь?
— Я не… Что ты имеешь в виду?
— Прошло три недели. Я думал, ты закончила игру. Что изменило твое мнение? — я продолжаю свой обход, пока не оказываюсь перед ней.
— Я хочу снова сыграть.
— Почему? — я протягиваю руку и провожу пальцем по вырезу ее платья. Ее грудь так близка к выпадению, что мой большой палец касается ее сосков, пока я ласкаю материал.
— Мне чего-то не хватает.
— Что ты чувствуешь сейчас? — я провожу пальцем по ее горлу, по подбородку и по форме губ.
— Страх. Жар.
— Ты мокрая?
Она кивает.
— Скажи это, — я вращаю одну из косичек вокруг пальцев.
— Я мокрая, — ее щеки розовеют.
— Где?
Ее язык скользит по губам, прежде чем она прикусывает нижнюю между зубами. Большим пальцем я высвобождаю ее.
— Где ты мокрая, Котик? Ты мокрая прямо сейчас?
— Да. Между моих ног, — румянец на ее щеках становится глубже.
— Ты имеешь в виду свою киску?
Она снова кивает.
— Тогда скажи это.
  
— Моя… — она прочищает горло. — Моя киска мокрая, — ее щеки теперь ярко-красные.
Я осторожно дергаю одну косичку.
— Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?
— Я хочу, чтобы ты снова прижался ко мне губами.
— Куда? — вопрос звучит как грубое рычание. Надуманная невинность ее слов меня так раздражает, что это чертовски больно. Она не может быть такой наивной, как кажется.