Куколка (СИ)

Сверх всякого чаяния, удар достиг цели. Лицо Павелика на миг перекосило. Но он быстро взял себя в руки и снова заулыбался:
— А может, я тебя люблю? — вкрадчиво спросил.
— Сочувствую, — вырвалось у меня. — Потому как я по отношению к тебе испытываю только гадливость. Не люблю, знаешь ли, пользование вещи!
Вот теперь Павелик перестал улыбаться, скулы аж побелели от злости:
  
— Ну и сукой же ты стала, — процедил он. — Я хотел тебя облагодетельствовать…
Это было сродни взрыву вулкана. Багровая пелена в один миг застлала мне мозг, лишая возможность мыслить рационально. Я размахнулась, коротко выдохнула и смачно впечатала кулак не ожидающему подлости с моей стороны Павелику прямо в глаз…
Возможно, все бы и обошлось, если бы мы на этом остановились. Тем более что ошеломленный моим выпадом Павелик не удержался на ногах и отлетел на пару метров спиной вперед. Туда, откуда спешили ко мне Качиэни и еще два моих одногруппника-игумара…
Шаххерта больше никто не собирался бить. Во всяком случае, я. Тем более что Качиэни крикнул:
— Куколка, помощь нужна?
Я от нее отказалась, потирая ноющие костяшки.
Вот только на наше всеобщее горе Павелик свалился под ноги игумарам и один из них запнулся. И, не удержав равновесия, свалился на пилота сверху.
На миг все замерли, я даже дыхание затаила, глядя, как беспомощно барахтается под мощной тушей Павелик. Но в следующий момент опомнившийся Качиэни наклонился и, схватив Павелика за шкирку, как нашкодившего котенка, выдернул пилота из-под соотечественника. В такой позе нас и застал начальник академии: я с разбитыми костяшками, болтающийся в воздухе килл с внушительным синяком под глазом и поднимающийся на ноги игумар.
— Курсанты, что здесь происходит? — обманчиво-спокойно поинтересовался пожилой фарн с адмиральскими нашивками на белом кителе.
Это был вот тот самый пушистый белый зверь, который на Земле любит незаметно подкрадываться. И похоже, на Луране он не изменял своим привычкам. Мы с одногруппниками переглянулись и по молчаливому уговору вытянулись перед старшим по званию по стойке смирно. Но перед этим Качиэни выпустил из захвата воротник Павелика. Килл мешком шлепнулся на землю…
Я невольно поморщилась. Когда-то Павелик для меня был самым сильным, самым ловким и самым смелым. Недаром же мой гадкий характер толкнул меня доказывать, что я могу быть не хуже. Подсознательно я равнялась на него. Но сейчас мужественный образ сползал с заклятого друга слой за слоем, как луковая шелуха. И я вообще не ожидала, что он поднимется на ноги, потрогает наливающуюся багрянцем кожу под глазом, поморщится и вдруг заявит:
— Гусева — ненормальная! Я к ней пришел, как к старому другу, а она неожиданно взбесилась и зарядила мне в глаз!
Мне немедленно захотелось двинуть гаду и во второй. Чтоб точно было чем подсвечивать себе дорогу в общежитие. Но я усилием воли заставила себя стоять на месте смирно и не двигаться. Взглядом предупреждая игумаров делать то же самое, ибо зеленокожие уже играли желваками. Повисла тяжелая и неприятная пауза.
— Мда-а-а-а… — протянул с прохладцей начальник академии спустя, наверное, целую вечность, глядя на на Шаххерта в упор. — В мое время курсанты стояли друг за друга горой и никогда не опускались до стукачества. Нехорошее вы создание, Шаххерт. — У неожидавшего подобного Павелика вытянулось лицо. Фарн же, не обращая на это внимания, поднял руку со смарткоммом и принялся что-то набирать в нем, одновременно говоря: — Если бы не ваши заслуги в учебе, я бы сейчас с удовольствием представил бы вас к отчислению. Считаю, что подобные вам существа с гнильцой внутри не должны получать диплом столь уважаемого учебного заведения. Но на ваше счастье, вы — один из лучших курсантов в группе и обещаете стать одним из лучших пилотов. А потому я считаю своим долгом излечить вас заразы гордыни и предательства…
Если кто-то что-то и понял, то это точно не я. Впрочем, вскоре от главного корпуса примчались Гимро и незнакомый преподаватель-арлинт. У Гимро забавно вытянулась зеленая круглая физиономия, сделав его похожим на недозрелую грушу, когда он увидел сначала своих соотечественников, а потом и меня. Арлинт же смотрел хмуро.
— Господа, — с некоторой торжественностью обратился к ним начальник академии, — ваши курсанты позабыли принцип дружбы и взаимовыручки, объединяющий планеты, входящие в состав Альянса. Необходимо напомнить им. Так, чтобы запомнили до конца своих дней. Рекомендую уборку главного плаца. Без механических подручных средств, — веско добавил он. — На ваше усмотрение, как это будет выглядеть: то ли поделите плац на равные сектора, то ли поделите между собой обязанности. Мне все равно. Главное, все должно быть сделано ручками. Чтобы лишний пыл молодецкий было куда спустить. Отбой разрешаю только после выполнения поставленной задачи. Выполнять!
Фарн, явно довольный собой, заложил руки за спину и чуть ли не насвистывая, отправился в сторону центрального корпуса. А мы остались…
— Шаххерт! — вдруг долетело до меня шипение арлинта. — Вам мало девушек-лингвисток? Какой шрехт вас укусил, что вы пошли искать приключения на факультете звездного десанта?..
— По-моему, это уже неважно, — мрачно перебил коллегу Гимро. — Если сильно любопытно, потом его допросите. А я спать хочу! Поэтому сейчас идем на полигон и выполняем задание от адмирала. Разговоры потом!
В принципе, в уборке плаца не было ничего сложного. Роботы-уборщики два раза в день мели его и даже, кажется, мыли. Так что махание допотопными метлами было в большей части унизительным, чем сложным. Ну и в очистке мусорных урн ничего приятного не было.
Над полигоном уже сгущались сумерки. Но преподаватели с этим препятствием быстро справились. Арлинт что-то набрал на своем смарткомме, и над плацем с разных сторон вспыхнуло несколько мощных прожекторов. Света стало достаточно для того, чтобы увидеть непонятно откуда залетевший сюда пожухлый лист, и двадцать мусорных урн, расположенных на равных расстояниях друг от друга. А также белую разметку, согласно которой в дни построений располагались группы и кафедры. При виде этих линий меня осенило:
— Предлагаю разделить плац на пять равных полос, вымести их, а потом вычистить по четыре урны, — посмотрела я в глаза Гимро.
— Это будет по-братски, — согласно прогудел рядом со мной Качиэни. Его соотечественники только головами закивали в знак поддержки.
Мы все дружно уставились на Павелика. Но тот молчал. В итоге за него ответил препод-арлинт:
— Согласен, считаю это разумным.
По-моему, скрип зубов Шаххерта слышала вся академия.
Как-то так получилось, что моя полоса оказалась самой крайне справа, у самой аллеи, ведущей от главных ворот до центрального корпуса. А слева от меня вяло шевелил метлой Павелик, раздраженный до невозможности. То ли это преподы постарались, решив попробовать примирить нас, то ли Шаххерт сам проявил инициативу, но я была вынуждена мести несуществующий мусор и слушать брюзжание килла. Впрочем, мне никак не мешало то, что Павелик поливал плац собственной желчью. Наоборот, меньше было пыли.
Я не заметила, как и когда на территории появился декан Дайренн. Опомнилась лишь от холодного и повелительного:
— Курсант Гусева, подойдите!
От неожиданности я чуть метлу не уронила, что, конечно же, заметил Шаххерт. И не преминул желчно прокомментировать, когда я уже рысцой бежала к остановившемуся неподалеку командору:
— Я тоже килл! Чем он лучше? Думаешь, с ним быть выгоднее?
Я чуть не растянулась у всех на виду, когда услышала эти слова. Стыд ожег каленым железом, аж заболела кожа щек от прилившей к ним краски. Ну, Павелик!.. Ну!..
  
Слов для характеристики заклятого друга не было. Но я сразу же решила, что чего бы мне это ни стоило, а набью Шаххерту морду! Ибо давно выпрашивает. Достал!
— Курсант, жду вас завтра с утра у себя в кабинете, — ровным голосом сообщил он мне Дайренн. Словно ничего и не было. Но мне почему-то показалось, что в холодных карих глазах мелькает вина.