Куколка (СИ)

— Сбе-ежать?.. — На мгновение у меня аж дыхание перехватило. Но потом до меня дошло, что подумал командор. И я обиженно фыркнула: — Лучше бы спасибо сказали за то, что я не бросила вас в том кафетерии! И не обольщайтесь! Толку от вас вчера было меньше, чем от использованной туалетной бумаги! Вы заснули еще до того…
Да, я опять дала волю языку, не подумав. А зря. Потому что мучимый похмельем командор явно плохо себя контролировал. И не отличался терпимостью. Ибо в следующий миг он обронил вторую туфлю и злым вихрем бросился ко мне, легко, словно пушинку вздернув меня над кроватью так, что наши глаза оказались на одном уровне:
  
— Не было толку?.. — как-то уж слишком зловеще прошипел он мне.
У меня душа провалилась в пятки при виде выражения почерневших от бешенства глаз. Я съежилась и слабо дернулась в сильных руках. Но было уже поздно спасаться: Дайренн стиснул меня крепче, поставил на тощий гостиничный матрац и впился в губы в яростном поцелуе…
В первый миг я задохнулась. От неожиданности, а не от нахлынувших ощущений. Какое-то время я не ощущала ничего, кроме боли от поцелуя-укуса, которым наградил меня килл. Или наказал за болтливость. Интенсивность неприятных ощущений была настолько сильна, что я застонала…
В тот же миг все изменилось: Дайренн перестал стискивать меня, как скользкий брусок мыла, в любую секунду могущий удрать от него, прижал к горячей груди, обнял. Мужские пальцы нырнули в растрепавшиеся волосы, властным жестом обхватили затылок. А губы… Его губы перестали терзать и наказывать. И стали такими нежными, как крылышко мотылька. Осторожно пробовали мои на вкус, врачевали нанесенные мне раны. Это была настоящая магия. И я поплыла…
На миг в голове мелькнуло: «Так вот как это бывает, если целоваться со взрослым, опытным и самодостаточным мужчиной!» Но мысль мелькнула и растворилась во тьме бурлящих внутри меня инстинктов. А я перестала себе принадлежать…
Дайренн опомнился первым. Замер, все еще слегка касаясь моих губ своими. Будто никак не мог поверить в то, что произошло. Или усмирить свои порывы. Уверена, если бы командор захотел, то у нас бы все сейчас и произошло, настолько я потерялась в ощущениях, остром, головокружительном удовольствии, которое мне подарили его губы. Я будто опьянела от одного поцелуя. Лишившись его, я тихонько протестующе застонала.
Вырвавшийся у меня стон, увы, окончательно отрезвил командора. Он испуганно вцепился в мои плечи и затряс, вынуждая меня запрокинуть голову:
— Я тебя ранил?.. Где?.. Я… Сейчас обратимся в ближайший медцентр!..
Проще было вызвать в отель парамедиков. Но командор, очевидно, запаниковал и не сообразил вовремя.
— Не нужно никуда обращаться, — неохотно выдохнула я, заглядывая в карие глаза, впервые за время нашего знакомства не подернутые серебристой дымкой инея. — Мне куда неприятнее от того, что вы меня трясете. А ночью вообще ничего не было. Мы просто спали.
Дайренн на миг застыл, растерянно глядя на меня и, кажется, пытаясь понять, не обманываю ли я его.
— Но… — растерянно начал он и умолк. Нерешительность не шла командору, делала его каким-то жалким и убогим. Но мне неожиданно захотелось его обнять и утешить. — А как же… — тихо пробормотал он и указал взглядом на свои все еще наполовину расстегнутые брюки и мою расхристанную блузку, гордо демонстрирующую шикарный бюстик. Я пожала плечами.
Я не позволила себе навязываться командору с объятиями. И так он уже думает про меня черт знает что, а мне еще у него учиться и учиться. А чтобы даже не возникло искушения, я стянула полочки блузки и принялась торопливо застегивать крохотные пуговички.
Карие глаза неотрывно следили за моими пальцами. Мне даже стало неловко, что нет маникюра. Что ногти в двух местах обломаны и есть заусенцы. Хотя, скорее всего, командора это не волновало. Когда я застегнула последнюю пуговичку, он поднял на меня взгляд:
— Аврора, вы можете подать на меня рапорт за сексуальные домогательства, я не буду отнекиваться, — твердым голосом заявил он мне. А я поперхнулась воздухом:
— Ч… что?!.. После того как тащила вас на себе из кафешки, чтобы вы не влипли по пьяной лавочке в неприятности?.. — Дайренн смотрел на меня молча и не отводя глаз. Похоже, это было именно то, что он от меня ждал. И тогда я психанула: — Да пошел ты!..
Меня душила обида. Вывернулась из его рук, торопливо обулась, нашла на полу свой китель и бросилась к двери. Горло сводило странным спазмом. Словно я собиралась плакать. Но я просто не могла позволить себе слабость на глазах у этого… Снеговика!
У двери я на миг обернулась: Дайренн так и стоял у кровати не шевелясь. Глаза уже жгли подступающие слезы обиды, и его силуэт расплывался, но мерзкий характер требовал оставить последнее словно за собой:
— Может, на Киллане и принято платить черной неблагодарностью за добрые дела, но на Земле так не делают! Я не стану подавать на вас раппорт, и не надейтесь! Так просто вам от меня не избавиться!..
Может, мне показалось, но после моих слов Дайренн содрогнулся, словно я его ударила. Неужели в самом деле ожидал, что я отправлю его под трибунал?! Понимая, что больше не выдержу, я толкнула дверь и вылетела в коридор…
Не помню, как добиралась на Лурану. Кажется, поймала на выходе из отеля аэротакси и на нем долетела до космопорта. На меня странно косились. Но мне на это было наплевать. Хотя ради того, чтобы меньше привлекать внимание, зашла в санитарную комнату и в кабинке привела себя в порядок: оправила одежду, умылась, одноразовой расческой из автомата пригладила встрепанные волосы. Из зеркала на меня смотрела худенькая темноволосая землянка с короткой стрижкой, бледным лицом и какими-то бесцветными, словно мертвыми глазами…
Пустив самую холодную воду, которую только можно было получить из общественного водопровода, я поплескала ею в лицо, мокрыми ладонями провела по шее. Стало немного легче. Даже дышалось как-то попроще. Сделав несколько глубоких вдохов, я отправилась за билетом.
Мне повезло: место досталось такое, что поблизости не было ни одного знакомого лица. Не представляю, чтобы я делала, как бы объясняла свое состояние, если бы пришлось лететь рядом с кем-то из знакомых. А так за время полета я почти успокоилась. У меня почти получилось к моменту приземления на космодроме Лураны запихать неприятные воспоминания в самый дальний, самый темный уголок души. Запереть их там на девять замков. Заставить себя забыть, как трепетала в руках командора, когда его губы целовали мои…
Все мои усилия пошли насмарку, когда за пару метров до поворота к общежитию десантников передо мной, как чертик из табакерки, появился улыбающийся Павелик…
Я не видела Шаххерта почти четыре месяца, все свободное время у меня съедали тренировки. Только слышала сплетни про то, как он одну за другой покорял красоток с ксенолингвистики. Поговаривали даже, что из-за него подрались две киллы. И вот сейчас Павелик, сияя улыбкой, как сверхновая, подошел ко мне и интимно приобнял за плечи:
— Ро-ори-и-и!.. На ловца и добыча бежит, да? А я как раз шел к тебе и раздумывал, как бы тебя вызвать из общежития, не дразня местных поборников нравственности!..
Это была откровенная ложь: номер моего смарткомма у Павелика был, я его не блокировала. Так что он смело мог мне позвонить или написать. Но не делал этого. А сейчас почему-то предпочел соврать.
Неожиданно прикосновение Павелика просто взбесило. Я стряхнула с себя руку пилота одним движением плеч и выдохнула раздраженно:
— Отстань! Тебе что, лингвисток уже мало?
  
Килл не смутился:
— Я за тобой соскучился! Где ты была?
Наверное, если бы я просто сказала, что летала в торговый центр за покупками, ничего этого не случилось бы. Мы бы мирно разошлись с Шаххертом каждый по своим делам. Но непредвиденно старый знакомый взбесил меня так, что аж искры из глаз посыпались:
— Не твое дело! — процедила я ему сквозь зубы. — Тебя четыре месяца не интересовало, где я и что со мной! Ты предпочитал проводить время с зазнайками-пилотами и тискать по углам на все готовых девиц! Так с чего ты вспомнил обо мне сейчас? Лингвистки все на каникулы разъехались?