Опасные булочки попаданки, или Лови Петюню (СИ)

А стоило мне только открыть коферню и отойти на пару шагов, как дверь распахнулась так резко, что стукнулась о стену. Ещё даже не оборачиваясь, даже не видя, кто вошёл, я уже знала, что за посетительница ко мне пришла.
– Здравствуйте и добро пожаловать, – вежливо улыбнулась я, склоняясь перед королевой. Тяжёлая корона на голове, тёмные волосы, строгое выражение лица, морщины у глаз, красное бархатное платье – всё в ней дышало властью и надменностью. И какое же счастье, что Вальдору от Виараны ничего не досталось – ни по внешности, ни по характеру.
  
– Значит, это ты, жалкая голодранка, приворожила моего бедного сына? – узкие губы едва разлепились, а презрительный взгляд окинул меня с ног до головы, будто помоями обдал.
Это слово вонзилось в грудь острее ножа. «Бедного»? Это Вальдора-то?! Того, кто светился от счастья, когда месил тесто? Того, чьи глаза горели, когда он смотрел на меня? Того, кто нашёл в себе силы улыбаться, несмотря на всё, что ты с ним сделала?! Я перестала улыбаться. Внутри всё закипало.
– «Бедного»?! Да Вальдор самый счастливый...
– Заткнись! – взвизгнула Виарана, топая ногой. Вздрогнув, я сжала кулаки. Да, кажется, разговор не задался с самого начала...
– Попробуйте булочки, которые он испёк – и сами всё поймёте.
– Ты-ы-ы! – закричала королева, хватаясь за сердце. – Ты, убогое ничтожество, заставила моего сына пачкаться на кухне, как простого слугу?
– «Пачкаться на кухне»?! – мой голос зазвенел от ярости. – Да вы хотя бы представляете, как сильно Вальдор любил своего отца – самого прекрасного пекаря?!
Перед глазами на мгновение вспыхнуло воспоминание: Вальдор, рассказывающий об отце, с такой нежностью в голосе, с такой тоской во взгляде... Ричар, который учил его месить тесто, который верил в него, который оставил ему в наследство не золото, а любовь к делу. А она отняли у сына даже память об этом!
– Замолчи! – Виарана подлетела ко мне с такой скоростью, что я даже не успела среагировать. Пощёчина обожгла моё лицо так сильно, что слёзы брызнули из глаза. Я схватилась за место удара, чувствуя, как горит кожа. И под ней разгоралось другое пламя. Ярость. Ярость, сметающая всё на своём пути.
– Вальдор – самый светлый, самый искренний, самый добрый мужчина! – слова вырывались сами, горячие, как булочки из печи. И вдруг я поняла, что никогда не говорила этого ему. Никогда не говорила вслух, каким вижу его, как сильно его люблю. Только думала, только чувствовала, только... Молчала...
«Скажу. Обязательно скажу, когда он вернётся», – пообещала я себе, глядя в глаза королеве. – «Каждое слово. Каждую букву. Много раз. Пока он не поверит в это». А вслух продолжила свою мысль:
– Он мечтает через булочки дарить людям радость и тепло! И вы бы только знали, какие вкусные булочки у него получаются!
Виарана снова велела мне заткнуться, замахиваясь рукой. Отскочив подальше, я продолжила говорить твёрдым голосом:
– И вы бы узнали, насколько ваш Вальдор талантлив, если бы начали смотреть на него, как на сына, а не как на способ достижения своей цели. Вы самая жалкая и ничтожная мать из всех, кого я только знала! Даже нищая и голодная госпожа Дэрея была намного богаче и благороднее вас, потому что страдала ради встречи с сыном, не думая о себе!
– Да как ты смеешь, ничтожная человечка! – завизжала Виарана, окончательно растеряв своё величие. Вальди никогда не будет с тобой! Я прикажу тебя убить, а это место сжечь! Вальди даже не вспомнит о тебе!
– «Вальдор», – суровым голосом исправила я, вскинув голову. – Ваш сын предпочитает, чтобы его называли «Вальдор». А теперь – убирайтесь из нашей коферни, – я указала ей на дверь. – И никогда больше не возвращайтесь. Это наш дом. Вы упустили свой шанс быть частью нашей с Вальдором семьи.
Она посмотрела на меня так яростно, что я вздрогнула, но взгляд не опустила. Всё внутри было натянуто и звенело тугой струной. Я ненавидела эту женщину, сломавшую сына ради собственных амбиций, и мне было бесконечно жаль, что она так и не смогла понять, каким потрясающим человеком был Ричар и каким стал Вальдор.
Королева Виарана развернулась на каблуках и вышла за дверь, чеканя шаг. Молча. Но эта тишина была ядовитой, отравляющей, убийственной. Я только что подписала себе смертный приговор! И рядом никого нет, чтобы защитить меня от этой жестокой женщины... Главное, чтобы Вальдор не вздумал винить в этом себя...
Закрыв за ней дверь, я зажала рот руками, сдерживая рыдания. Я не жалела ни об одном сказанном слове! И если бы была возможность, то повторила бы слово в слово! Или переформулировала в надежде, что хотя бы крошечная мысль зародится в её голове. Но с такой женщиной невозможно разговаривать! Она настолько закрылась в собственном мирке, что напрочь потеряла связь с сыном, с его желаниями и мечтами.
Я оглядела коферню прощальным взглядом. Здесь всё ещё дышало Вальдором и Валентой – талантливым пекарем и радушной хозяйкой. Как жаль – мой красавчик так до конца и не поверил, что я видела Ричара и тот был счастлив узнать о своём сыне. Но мы хотя бы успели признаться друг другу в любви и...
От воспоминаний о нашей первой ночи вспыхнули щёки, и я смущённо опустила глаза, будто кто-то рядом мог меня видеть. Ну уж нет! Я так просто не сдамся! Я буду отстаивать это место ценой своей жизни!
С этими мыслями я рванула на кухню, схватила сковородку потяжелее, заставила Кофемона исчезнуть и громко позвала Петюню. Не время сейчас дуться, мне понадобится любая помощь! Крестора я бы не смогла просить – он же в городской страже служит! Если пойдёт против королевы, это могут принять за бунт.
Мой пернатый товарищ не откликнулся, и я заметалась по кухне, проверяя все уголки. Из-за суеты я даже не сразу почувствовала... удушающий запах гари!
– Она хотела поджечь всё! – в ужасе закричала я и бросилась в коферню. Треск огня, едкий дым и тяжёлый запах заполнили помещение. Я сразу же закашлялась и закрыла лицо подолом платья. Можно было даже не пытаться потушить огонь – он уже отвоевал себе треть коферни. Плотно прикрыв дверь в кухню и отчаянно пытаясь дозваться Петюню, я попыталась распахнуть окно, даже не сразу заметив, что его завешали чем-то чёрным, отчего вокруг царил полумрак.
Уже задыхаясь от дыма и с трудом соображая, я бросилась к задней двери, но и она уже пылала яростным обжигающим огнём. Замерев на месте, я представила, какой ужас обрушится на Вальдора, когда он в один момент потеряет и меня, и наш дом, и наследие отца...
На сердечного акробата навалился такой поток боли, что тот сжался в стонущий жалкий комочек. Воздуха не было. Лёгкие горели. Перед глазами поплыли чёрные круги. Но сквозь них, сквозь дым, сквозь ужас, я увидела его. Вальдора. Его улыбку. Ямочку на щеке. Глаза, полные нежности. Как хорошо, что это всего лишь воспоминание – он уехал отсюда. И теперь останется жив...
«Я люблю тебя», – успела подумать я, проваливаясь в темноту. – «Прости, что не дождалась».
  
36. Вальдор. Его выбор
 
Я глупо улыбался всю дорогу до дворца, при этом изо всех сил стараясь не думать о том счастье, которое обрёл, когда в отчаянии вышвырнул булочки в окно. А если бы Валента выбрала другой дом? Не была настолько голодной? Если бы прошла мимо? Отказалась бы входить к незнакомцу? Столько всяких «если» могло произойти! Мы буквально вырвали шанс у судьбы, теперь осталось его не упустить.
На сердце снова стало неспокойно. Я должен прямо сейчас поговорить с матерью! Больше нельзя откладывать разговор и ждать неизвестно чего. Хотя Валента и обещала дождаться, но я понимал, что мы долго друг без друга не выдержим. Да и коферня – наш дом! Валенте нужна помощь с посетителями и любимый мужчина рядом, а не поставщик булочек. Я же.. Я хотел семью. Ту самую, из детства. Только с женой, которая никогда не предаст мужа и даже память о нём, и с матерью, которая вырастит самых добрых детей!
  
Мысленно я укорил себя за то, что думаю о будущем (о целой толпе малышни!), не обсудив это с Валентой. А ведь я так и не рискнул озвучить предложение о браке, хотя несколько раз порывался, но не мог подобрать нужных слов. Да и... занят был...