Гарем на шагоходе. Том 13 (СИ)
— Говорит капитан Волк, — начал я спокойным, ровным голосом. — Я обращаюсь к жителям Лиходара и к силам правопорядка. Нас называют террористами. Нас обвиняют в бессмысленной жестокости. Но я хочу, чтобы вы увидели правду.
На главном экране появилось два окна, которые транслировались в эфир. В одном — двое флоксийцев, которые ужинали в небольшой каюте. В другом — бородач, которого вылечила Лия. Он сидел на койке и с угрюмым видом читал какой-то журнал.
— Это выжившие члены экипажей «Серпента» и «Звероящера», — продолжил я. — Мы не бросили их, несмотря на то, что эти Волоты атаковали нас. Мы спасли их из горящих машин, оказали им медицинскую помощь и предоставили убежище. Они наши гости. В то же время Совет Обороны не посчитал нужным хотя бы проверить обломки собственных машин, они не попытались эвакуировать выживших, предоставив тех воле случая. Это та неудобная правда, которую Совет замалчивает.
Изображение снова переключилось, показывая Миранду Фифи.
— А это, — я сделал драматическую паузу, — известная журналистка Миранда Фифи, которая добровольно решила присоединиться к нашему экипажу, чтобы сделать самый честный и беспристрастный репортаж в своей жизни. Она наш почётный гость и находится под моей личной защитой.
Камера взяла гарпию крупным планом. Я кивнул.
— Дорогие зрители! — начала она. — Слова капитана Волка — чистая правда. На борту «Избушки» действительно находятся гости, которые не имеют никакого отношения к экипажу… но они…
Журналистка на секунду сбилась, я даже напрягся. Однако в этот момент по обшивке нашего шагохода прилетел очередной снаряд, заставив мостик вздрогнуть. Это помогло Миранде определиться:
— Но они все, как и я, подвергаются смертельной опасности со стороны «Молотобойцев», которые ведут непрекращающийся огонь по «Избушке»! Если Совет Обороны немедленно не отзовёт своих церберов, нас ждёт неминуемая гибель! Слышите, жители Лиходара? Ваше правительство вот-вот хладнокровно принесёт в жертву собственных выживших бойцов и меня, смею надеяться, перспективную журналистку! Это международный скандал! Я призываю всех своих фанатов подняться на борьбу с несправедливостью!!!
Камера снова переключилась на меня.
— Как видите, госпожа Фифи осознаёт всю тяжесть и несправедливость нашего положения, — невозмутимо продолжил я. — Любой выстрел по «Избушке» ставит под угрозу её жизнь и жизни остальных наших гостей. Жизни мирных граждан и представителя свободной прессы. Вся ответственность за их возможную гибель ляжет на плечи полковника Громова и Объединённого Совета Обороны. Конец связи.
Экран погас.
— Ты гений, — выдохнула Лекса. — Мерзавец, манипулятор, но гений.
В сети начался Армагеддон. Я это чувствовал даже без подсказок Чипа. Однако он сразу же сообщил, что хэштег #СпаситеМиранду взлетел на первое место, обогнав даже #ДайтеКексиков.
Теперь финальный аккорд.
— Вайлет, соедини меня с Громовым. Личный канал.
На экране снова появилось лицо полковника. Теперь оно было не просто уставшим. Оно было пепельно-серым.
— Что это за цирк, Волк⁈ — проревел он.
— Это не цирк, полковник. Это называется «общественное мнение», — спокойно ответил я. — У нас на борту гости, и вы это прекрасно знаете.
— Гости? Заложники, вы хотите сказать! Прекратите манипулировать! Вы должны…
— Я вам ничего не должен, — перебил я. — А вот вы должны своим гражданам. И своему начальству. Представьте на секунду заголовки завтрашних газет: «Полковник Громов отдал приказ обстрелять шагоход с выжившими и журналисткой». «Кровавая бойня в прямом эфире». «Карьера очередного служаки похоронена под обломками курохода». Красиво звучит, не правда ли? — усмехнулся я.
Громов молчал. Он просто смотрел на меня, но я видел, как рушится его мир, построенный на уставах и приказах.
— Подумайте о своей карьере, полковник, — добавил я. — У вас ровно минута, чтобы прекратить огонь и дать нам коридор для выхода из пригорода. Время пошло.
Я не стал ждать ответа и оборвал связь.
На мостике повисла тишина. Все смотрели на меня. Ди-Ди с восхищением. Лекса с неодобрением, но и с толикой уважения. Кармилла с откровенным наслаждением.
— Шантаж, манипуляции, игра на публику… — протянула она. — Волк, дорогой, я влюбляюсь в тебя снова и снова! Это было просто восхитительно!
И тут стрельба прекратилась.
— Они всё? — уточнила Роза. — Мы можем уходить?
— Пока нет, — покачал я головой. — Они думают, но скоро дадут ответ. Ну, а пока мы ждём, — я повернулся к своей команде, — можно и кофейку. Робин, будь любезен. Двойной эспрессо. Без сахара.
Робот-дворецкий, всё это время невозмутимо стоявший у стены, кивнул.
— Сию минуту, капитан.
Я повернулся к Миранде и лучезарно улыбнулся:
— Вы были великолепны, я почти стал вашим фанатом. Теперь, пожалуйста, положите руки обратно на подлокотники. Приношу глубочайшие извинения, но доверять вам я пока не могу.
— Хам! — взвизгнула Миранда, а фиксаторы защёлкнулись на её запястьях.
* * *
В логове хакеров, в этом святилище паяльной кислоты и остывшей пиццы, царила тишина. Не напряжённая, не звенящая. А усталая, как вздох облегчения после марафона. Операция «Грибной суп» завершена. Не с триумфом, но всё же завершена.
Ада, откинувшись в кресле, медленно массировала виски. Паштет, с лицом человека, только что пробежавшего стометровку, жадно пил газировку прямо из двухлитровой бутылки. Глюк, забившись в свой угол, пытался успокоить нервную дрожь, медитативно перебирая какие-то провода. А Мунин просто сидел, глядя в погасший экран, и на его невзрачном лице играла странная, тихая улыбка.
— Он нас выкинул, — сказал Паштет, вытирая подбородок. — «Демиург» сменил протоколы шифрования. Теперь там не музыка, а какая-то абракадабра на основе траектории броуновского движения частиц. Я ничего не понимаю.
Ада повернулась к Мунину:
— Аристарх, ты был прав. Эта система адаптируется быстрее, чем мы успеваем находить уязвимости. Хорошо, что Волк и его компания покинули здание. Но нам может потребоваться пробиться туда снова. Есть идеи?
Мунин снял очки с переносицы и начал задумчиво их протирать.
Рядом с хакерами на мягком коврике сидела Сэша. Она была абсолютно счастлива. Её секретная миссия по воспитанию кибер-воина шла полным ходом.
— Кити-кити, Волк-младший покушал! — радостно сообщила она, подбегая к Аде и тыча ей под нос пластиковым яйцом. — Он съел три пиксельных яблочка и сказал «ням-ням»! А потом он покакал!
— Какое счастье, — без особого энтузиазма отозвалась Ада, не отрывая ладоней от висков. — Постарайся, чтобы он не делал этого на наших серверах. Они очень чувствительны к несанкционированным бинарным отходам.
— Не-а, — Сэша гордо потрясла тамагочи. — Я за ним убрала! Я лучшая мама на свете! А теперь ему нужно погулять!
Она снова плюхнулась на коврик, что-то ласково мурлыкая пластиковому яйцу. Хики с любопытством заглянул в экранчик, его уши засветились мягким розовым светом. Рядом сидела Ягодка, она даже не жужжала. Похоже, робот-божья коровка немного ревновала к новому цифровому любимцу.
— Иногда я думаю, что непосредственность кошкодевочки — это самое страшное оружие в арсенале Волка, — пробормотала Ада. — Оно пробивает любую защиту.
Внезапно все экраны в лофте погасли. На секунду. А потом снова зажглись, но вместо привычных интерфейсов на них появилось одно и то же изображение — стилизованное белое привидение.
— Что за чёрт⁈ — воскликнула Ада.
— В-в-вирус! — взвизгнул Глюк, срывая наушники. — «Демиург» прорвался! Мы все умрём!
— Это не вирус! — почти радостно воскликнул Мунин и подался к экрану.