Гарем на шагоходе. Том 13 (СИ)

— Рада, что ты цел, капитан, — тихо сказала она.
— Я тоже рад, что все живы, — хрипло ответил я.
Наши нежности были прерваны голосом Беркута, донёсшимся из динамиков:
— Волк, мать твою за ногу! Ты там живой? Мы тут с твоей избушкой из последних сил отбиваемся от этих «Молотобойцев», а ты устроил кордебалет с этой бешеной росомахой! Что, чёрт возьми, произошло? Почему холёная морда Магнуса сейчас сверкает улыбкой по телеку и даёт интервью этому осьминогу? Ты же собирался отправить его в некрологи!
  
— Магнус нашёл способ сбежать от меня, — ответил я, подходя к консоли. — «Каркаджу» превратился в металлолом. Пилот катапультировался. У нас царапины, но жить будем. Как у вас?
— Нормально! — рявкнул старый вояка. — Эти консервные банки с новым покрытием действительно держат твой лазер, так что приходится работать по-старинке, бронебойными. Но они боятся подойти ближе. Так что переругиваемся на языке артиллерии. Что дальше? Уходим?
— Да, нужно найти способ сбросить преследование, — я посмотрел на главный экран, где тактическая карта показывала наше незавидное положение: два шагохода в поле, окружённые вражескими машинами, поддерживаемыми с воздуха. — У меня есть идея.
И в этот момент на связь вышел враг. Входящий вызов с флагманского «Молотобойца».
— Шондра, Кармилла, по местам, — скомандовал я. — Остальные тоже пристегнитесь.
Договорив, я с наслаждением сел в своё капитанское кресло. Даже нежно погладил подлокотники. Такое чувство, что меня не было дома лет сто… Хотя по факту гораздо дольше.
На главном экране появилось суровое, уставшее лицо полковника Громова.
— Капитан Волк! — его голос, усиленный динамиками, загремел на весь мостик. — Говорит комендант сил безопасности Лиходара, полковник Громов. От имени Объединённого Совета Обороны я в последний раз предлагаю вам прекратить огонь и сдаться. Ваше дальнейшее сопротивление бессмысленно. Вы окружены. Любая попытка прорыва приведёт к вашему неминуемому уничтожению.
Я слушал его и криво усмехался. Усталый, загнанный служака, который пытается казаться грозным, но на самом деле мечтает только о том, чтобы этот кошмар закончился и он мог бы спокойно уйти на пенсию.
— Он блефует, — прошипела Кармилла. — Они боятся нас. Боятся потерь.
«Избушка» ощутимо вздрогнула от очередного попадания. Шондра сразу же перехватила управление огнём и дала ответный залп. На экране расцвели взрывы.
— Он не блефует, — возразила Лекса, занимая своё место у тактического планшета. — Он выполняет приказ. И если ему прикажут, он пойдёт в наступление, даже если все его люди полягут. Он солдат.
— Вот именно! — взвизгнула Миранда. — Сдавайтесь, пока не поздно! Правосудие неотвратимо! Мерзавцы! Негодяи! ПТИЦЕУБИЙЦЫ!!!
— Кто-нибудь, дайте ей ещё успокоительного, — простонала Кармилла. — У меня от её визга клыки ноют.
— Когда я отсюда выберусь, я засужу вас! — верещала Миранда. — Я вас уничтожу! Я сделаю репортаж, после которого вас будут ненавидеть даже ваши собственные матери!
— У неё большой словарный запас, — заметила Кармилла. — Может, вырвать ей язык? Для профилактики.
Я посмотрел на дёргающуюся в кресле гарпию, и в моей голове, уставшей от перегрузок и квантовых парадоксов, родилась простая, как гаечный ключ, и наглая, как сама Кармилла, идея.
— Вайлет, — позвал я.
— Слушаю, капитан, — киборг уже сидела за своей консолью, её пальцы летали над сенсорной панелью.
— Проверь-ка мне инфополе. Что там в городских сетях творится после нашего маленького интервью?
— Секунду, — Вайлет на мгновение замерла, её фиолетовые глаза остекленели. — Анализ социальных сетей, новостных лент и городских форумов Лиходара завершён. Фиксирую аномальную активность. После трансляции интервью с объектом «Сэша» начались стихийные митинги. На данный момент у здания Объединённого Совета Обороны находится, по приблизительным оценкам, от пятнадцати до двадцати тысяч человек.
— И чего они хотят? — хмыкнул я.
— Они требуют прекратить преследование шагохода «Избушка», — безэмоционально доложила Вайлет. — Также они требуют отставки Совета, суда над Магнусом фон Штербеном и… кексиков. Я вывожу на экран изображения с уличных камер.
На одном из вспомогательных мониторов появились картинки. И я злорадно улыбнулся во все зубы. Площадь перед массивным, брутальным зданием Совета Обороны была забита митингующими. И над их головами колыхалось море самодельных плакатов.
«РУКИ ПРОЧЬ ОТ КОШКОДЕВОЧКИ!» — гласил огромный транспарант, который держала группа студентов.
«ВОЛК — КРАСАФЧИК, МАГНУС — КАЗЁЛ!»
«ВАМПИРЫ ТОЖЕ ЛЮДИ (почти)!»
«ИЗБУШКА — НАШ БРО!»
«СВОБОДУ СПАСИТЕЛЯМ ХОДДИМИРА!»
«ГРОМОВ, НЕ БУДЬ РЕДИСКОЙ!»
«КТО ОБИДИТ ИЗБУШКУ, ТОТ ПОЛУЧИТ В УШКО!»
«ЗА МУЖИКА В ШЛЯПЕ!»
«КОШКУ В ПРЕЗИДЕНТЫ, КИТИ-КИТИ!» — скандировала толпа подростков.
«ГДЕ НАЛОГИ С КОРПОРАЦИИ МЕХА?» — этот плакат явно был от более прагматичных граждан.
Но мне больше всего понравилось короткое и лаконичное: «МЫ ЗА КЕКСИКИ!»
— Также зафиксировано тридцать семь тысяч петиций с требованием немедленно прекратить огонь и начать переговоры, — добавила Вайлет. — Рейтинг доверия к Совету Обороны упал на сорок два процента за последний час и продолжает падать с каждой минутой ведения огня.
Чип тоже не удержался и вставил свой комментарий.
ОБЪЕКТ: ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ. СТАТУС: ТЕПЕРЬ ОНО РАБОТАЕТ НА НАС. АНАЛИЗ: ЛЮДИ ЛЮБЯТ КОТИКОВ И БРУТАЛЬНЫХ МУЖИКОВ. А МЫ КОМБО. СОВЕТУЮ КОВАТЬ ЖЕЛЕЗО, ПОКА ГОРЯЧО.
— Да, общественное мнение — страшная сила, — пробормотал я, вытирая выступившую от смеха слезу. — Особенно когда оно требует сладкого.
Сэша. Моя маленькая, пушистая, наивная катастрофа. Она сделала то, чего я не смог бы добиться всеми своими пушками и пси-силами. Она превратила нас из террористов в народных героев.
— Отлично, — кивнул я. — Вайлет, подготовь экстренный выход в эфир. Дай картинку с камер наблюдения из гостевых кают. И с мостика. Конкретно, вот на эту птичку, — я кивнул на Миранду.
— Будет сделано, капитан.
— Что ты задумал? — с подозрением спросила Лекса.
— Информационную войну, дорогая, — ответила вместо меня Кармилла. — А в ней, как известно, побеждает не тот, у кого пушки больше, а тот, у кого наглее морда.
— Я не собираюсь вам подыгрывать! Лжец! Чудовище! Отпустите меня! — заверещала Миранда, дёргаясь так, что запросто могла вывихнуть себе запястье. — Я всё расскажу! Я расскажу, как вы…
— Вы ничего не расскажете, — холодно посмотрел на неё я. Поднялся и приблизился, нависнув над этой крылатой тварью. — И не потому, что я не позволю. Видите эти пушки? — мой палец указал на «Молотобойцев» на экране. — Вы ещё не поняли, что у них приказ уничтожить нас? И вы тоже погибните.
Лицо Миранды передёрнулось, будто она на секунду поймала тик. Я продолжил:
— Никто не услышит от вас больше ничего. Никогда. Ваша блестящая карьера будет окончена, так и не достигнув своего пика. Вы не получите ни одной журналистской премии. Наоборот, из журналиста вы превратитесь в объект репортажей. «Бесславная гибель выдающейся журналистки», «Погребена в раскалённой консервной банке», «Жареные куриные крылышки, или трагическая гибель Миранды Фифи». Как вам? Думаю, публика оценит. А теперь подумайте хорошо, вы действительно хотите умереть, Миранда?
Гарпия поджала губы. Я видел на её лице борьбу. И вот она всё же приняла решение. Стиснув зубы и, не глядя мне в глаза, она процедила:
  
— Ладно, ваша взяла. Что я должна сказать?
— Почти чистую правду, Миранда, — улыбнулся я. — Что вы моя гостья.
Я нажал пару кнопок, фиксаторы отпустили её запястья и лодыжки.
Через минуту Вайлет доложила:
— Канал готов. Прямой эфир через… Три… два… один.
Я встал так, чтобы камера меня хорошо видела. На заднем плане спокойно сидела в кресле Миранда.