Хроники капитана Блуда (СИ)

Плюющегося во все стороны, как некое подобие верблюда, планетарного руководителя, действительно, уже стащили стащили с трибуны и со сдержанными, но хорошо слышными ругательствами тащили к боковому выходу. Тут Дорж вспомнил о существовании гида и обратился к нему:
— Из-за чего это все произошло?
Ошарашенный подросток закрутил головой.
— Понятия не имею! Может, что ему не так сказали? Не знаю…
— А это его нормальное поведение или что-то необычное? — вклинился Фей.
Теперь парень засмущался.
— Ну, в общем, нормальное. Он не первый раз делает такое… Раньше, правда, только на политических диспутах. За это его очень любило наше телевидение! — неожиданно гордо закончил он.
— Да, если бы драка не закончилась так быстро, я бы мог пригодиться, — со вздохом сказал Руудс.
— Чует мое сердце, это еще не конец, — загадочно ответил Дорж.
Только все было успокоились, только было на трибуну взошел очередной докладчик, только было Руудс закрыл глаза, как распахнувшиеся двери парадного входа ударили в стену с такой силой, что в воздух взлетели два облачка пыли. Зал, расчитанный тысяч на пять-шесть зрителей, был заполнен меньше, чем на треть, а теперь на свободное место вливалась целая река молодых парней и девушек — точных копий национал-анархистов, пикетирующих здание. На ходу они быстро сдергивали плакаты с рукоятей и оставались с палками в руках. На глаз их было, по меньшей мере, столько же, сколько и делегатов.
— Помогите, как-нибудь! — чуть не плача прокричал гид космолетчикам.
Руудс, совершенно спокойный, собранный и напряженный, помотал головой.
— Ваши люди должны драться сами.
— Но Вы можете все изменить!
Руудс вновь помотал головой.
— Да, я в состоянии пройти к президиуму и даже некоторое время там держаться. Но для этого мне придется убивать всех направо и налево. Я не буду никого убивать, если меня не вынудят к этому! — длинные клыки бесшумно покинули свои гнезда. Тем временем, из соседней ложи послышались звуки борьбы. Фей осторожно вытянул шею, пытаясь рассмотреть, что же там происходит.
— Людей оттуда уволакивают внутрь, — доложил он. — Хорошо, что вниз не скидывают.
Дверь ложи распахнулась, и Руудс мгновенно развернулся. В приоткрытой двери показалась девчоночья голова, тихо ойкнула, увидев клыки, и мгновенно убралась. Тем временем, в зале творилось что-то невообразимое. Нападавшие блокировали все выходы и, пока одни палками сгоняли всех делегатов в угол, другие выволакивали членов президиума по одному. В центре зала стоял невысокий немолодой человек с копной совершенно седых волос и махал руками, словно дирижер, чей оркестр играет исключительно сложную партию. И дирижировал он хорошо. По крайней мере, уже через несколько минут побоище закончилось. Длинный стол на сцене опустел, а все делегаты сбились в одну большую кучу. Затем от входа к ним прошествовала цепочка крепких парней с большими ведрами, закрытыми крышками, в руках. Повинуясь негромким командам лидера, они по очереди начали снимать крышки с ведер и выплескивать их содержимое на партийцев. По залу разлилось невероятное зловоние, будто прорвало канализацию.
— Да, они, похоже, довольно долго пользовались этими ведрами вместо унитазов, — насмешливо фыркнул Руудс. Он вновь пришел в свое обычное хорошее настроение, убедившись, что драться насмерть не придется, а все акция национал-анархистов свелась к публичному опозориванию политических противников. Потом он внезапно посерьезнел, подошел к двери в ложу и распахнул ее настежь.
— Если какая зараза с ведром подойдет шагов на двадцать, я его в этом ведре искупаю, — грозно заявил он.
— Может, пойдем отсюда? — спросил всех Блуд. — Мое обоняние долго не вытерпит такого!
— Терпи, — резко ответил Дорж, — пока эти анархисты не разойдутся, и мы не уйдем. Ты знаешь, что происходит в вестибюле? Не хочу я с боем прорываться на корабль. Мы здесь только зрители, а не действующие лица!
Посмотрев в жалостливо-просящие глаза гида, он безжалостно произнес.
— Если хочешь поучаствовать — добро пожаловать вниз. Попроси, чтобы тебе выделили персональное ведро. А мы не тронемся с места. И еще скажи нам спасибо, что мы тебя прикрываем.
 
Но, увидев отчаяние в его глазах, пилот смягчился.
— Ладно. Руудс, выгляни, пожалуйста, посмотри — можно ли выйти.
Руудс, бесшумно ступая на цыпочках, вышел в коридор, а Дорж осторожно выглянул в зал (из предосторожности все уже несколько минут стояли так, чтобы их не было видено снизу).
— Анархисты ушли, люди постепенно приходят в себя. Пойдемте потихоньку?
Блуд кивнул и вышел первым. Подойдя к лестнице вниз, они наткнулись на возвращающегося Руудса.
— Путь свободен! — заявил он с гордостью, будто в этом была исключительно его заслуга.
Дорж взял паренька за руку и спокойно начал спускаться по лестнице.
— Стоп! — решительно заявил Блуд. — Сначала — Руудс, потом — вы. Мы с Феем пойдем последними.
Дорж пожал плечами.
— Мне кажется, все уже закончилось.
— А я думаю, что лучше перестраховаться, — возразил капитан. — Руудс, выпусти когти заранее!
Однако, на корабль они добрались без приключений, хотя им и пришлось пройти пешком через полгорода, сделав, вдобавок, крюк, чтобы отвести своего незадачливого гида к родителям. Даже около зала было тихо. О произошедшем напоминали только обрывки материи, судя по всему, оторванные от костюмов членов «О.Г.», палки, брошенные в кучу за ненадобностью, да пара луж фекалий. На корабле окончательно приободрившийся и развеселившийся Руудс произвел фурор своим рассказом. В его изложении даже самая скучная история становилась интересной. Что и говорить, он пересказал все случившееся три раза, и каждый раз рассказ чуть-чуть отличался от предыдущей версии, но ничуть не терял занимательности. При этом, надо заметить, Руудс никогда ничего не пробовал присочинить, а просто расцвечивал произошедшие события.
Лидеры «О.Г.» вернулись на «Золотую Лань» утром следующего дня, как и договаривались. Региональный руководитель выглядел уже совершенно не так, как прежде. Вдобавок к костюму с чужого плеча, плохо сидевшем на нем, и внушительному синяку под глазом, переливающемуся всеми оттенками фиолетового, он распространял довольно сильный запах канализации.
— Прошу прощения, господа, — были его первые слова, — за свой внешний вид, и внешний вид моих товарищей. В гостиничных условиях отмыться — довольно проблематично, да и времени у нас было в обрез…
— Но вам удалось решить проблемы, для решения которых вы собирали съезд? — вежливо поинтересовался Дорж.
— Да, — нехотя ответил руководитель, — местного руководителя сняли, организационные вопросы решили. Пришлось, правда, делать это келейно — но ничего страшного. Все решения-то были согласованы заранее. Так мы начинаем погрузку?
— Да, пожалуйста, — ответил Блуд, и партфункционер вышел из кают-компании, оставив на память о себе неприятный запах.
— Воняет точь-в-точь как из общественного туалета в трущобах, — озабоченно заметил Миллз. В его бурной биографии было и трехмесячное пребывание в таких местах, где он перебивался случайными заработками. — Что будем делать, если остальные будут такими же?
Блуд растерянно осмотрел на Изабеллу, Изабелла на — Блуда, и они, не сговариваясь, одновременно ответили:
— Не знаю!
Дорж вздохнул.
— У меня обоняние похуже, чем у вас. Пойду присмотрю за погрузкой.
Блуд фыркнул.
— Ну уж, нет. Пойдут Руудс и Джулия. У них обоняние, наоборот, самое лучшее. Вот пусть и оценят, можно ли так жить.
Вернувшийся через час Руудс был непривычно расстроен.
— Я здесь взбешусь. У ребят все еще хуже. Эти-то хоть переоделись, а молодежь чуть-чуть постирала вещи — и все. Вонь стоит нестерпимая. Я их спрашивал, почему не смогли купить новую одежду. Оказывается, все партийные деньги ухнули на подготовку и проведение съезда. Вообще ничего не осталось!
— А почему они не взяли кредит? — удивился Блуд.