Водный барон. Том 1 (СИ)

Купец взял одну рыбину, понюхал, осмотрел, затем откусил кусок, прожевал медленно, оценивающе.
— Хорошо, — сказал он, кивая. — Копчение ровное, дым проник глубоко, мясо плотное, не разваливается, это действительно хороший товар.
Он посмотрел на меня.
— Сколько просишь?
Я выпрямился.
— Я не продаю разом, я предлагаю договор, постоянные поставки, двадцать бочек в месяц, по цене полтора рубля за бочку.
  
Купец моргнул.
— Полтора рубля? Это дорого, на рынке копчёная рыба стоит рубль за бочку.
Я покачал головой.
— На рынке — обычная копчёная рыба, а это «золотой дым», особая технология, особое качество, попробуйте сами, разница очевидна.
Купец задумался, затем сказал:
— Хорошо, допустим, я согласен на цену, но у меня нет тридцати рублей в месяц, чтобы платить за двадцать бочек.
Я кивнул.
— Я не прошу тридцать рублей, я предлагаю обмен: половина серебром, половина — товаром, который мне нужен.
Купец нахмурился.
— Каким товаром?
— Соль, — ответил я. — Крупная, для тузлука, мне нужно десять мешков соли в месяц, стоимость — пятнадцать рублей серебром, это половина от тридцати.
Купец кивнул медленно.
— Соль… У меня есть соль, я везу её с юга, могу дать десять мешков в месяц.
Он протянул руку.
— Идёт, полтора рубля за бочку, половина серебром, половина солью, двадцать бочек в месяц, поставки на территории Обители, чтобы не платить пошлины Касьяну.
Я пожал его руку.
— Идёт, первая поставка — через две недели.
Купец кивнул.
— Хорошо, я приеду за товаром. Как зовут тебя, мальчик?
— Мирон Заречный, поверенный Обители по торговым делам.
Купец усмехнулся.
— Заречный… Я слышал это имя, ты тот самый, что обошёл Касьяна с бочками?
Я кивнул.
— Тот самый.
Купец засмеялся.
— Смелый, мне нравятся смелые, удачи тебе, Заречный, и будь осторожен, Касьян не прощает таких дерзостей.
Я кивнул.
— Буду осторожен.
Мы разошлись, и я почувствовал, как внутри что-то расслабляется.
Первый контракт заключён. Двадцать бочек в месяц, половина серебром, половина солью. Автономность в сырье обеспечена.
Второй купец был моложе, лет тридцати, с острым взглядом и быстрыми движениями, он торговал железом, инструментами, гвоздями.
Я подошёл к нему, когда он осматривал партию топоров.
— Добрый день, — сказал я. — Можно вам предложить сделку?
Купец посмотрел на меня, затем на бочки.
— Рыба? Мне не нужна рыба, я торгую железом.
Я кивнул.
— Знаю, и именно поэтому я к вам, я предлагаю обмен: рыба в обмен на железо.
Купец нахмурился.
— Зачем мне твоя рыба?
— Чтобы продать её дальше, — ответил я. — «Золотой дым» — это качественный товар, который хорошо идёт в столице, вы можете перепродать его с прибылью, а мне нужно железо для производства.
Купец задумался.
— Сколько железа тебе нужно?
— Десять пудов в месяц, полосы для обручей, стоимость — десять серебра.
Купец кивнул.
— У меня есть железо, могу дать десять пудов в месяц, но что ты дашь взамен?
— Десять бочек «золотого дыма», — ответил я. — По цене полтора рубля серебром за бочку. Это пятнадцать рублей, ты получаешь прибыль пять рублей, если продашь рыбу по моей цене.
Купец усмехнулся.
— Ты хитрый, мальчишка, но сделка интересная. Идёт, десять пудов железа за десять бочек рыбы в месяц.
Он протянул руку.
— Как зовут тебя?
— Мирон Заречный, поверенный Обители.
Купец кивнул.
— Я Василий, кузнечных дел мастер из Торжка, приеду за товаром через две недели, на территорию Обители, чтобы Касьян не брал с меня пошлины.
Я пожал его руку.
— Хорошо, жду.
Второй контракт заключён. Десять бочек в месяц в обмен на железо. Автономность в сырье укрепляется.
Третий купец был старым, сухим мужиком с морщинистым лицом и зоркими глазами, он торговал холстами, тканями, верёвками.
Я подошёл к нему, когда он сворачивал рулон холста.
— Добрый день, — сказал я. — Могу предложить сделку: рыба в обмен на холсты.
Купец посмотрел на меня долго, затем на бочки.
— «Золотой дым»? — спросил он хрипло.
Я кивнул.
— Да, копчёная рыба высшего качества.
Купец подошёл к бочке, открыл крышку, понюхал, кивнул.
— Хорошо, сколько просишь?
— Не продаю, предлагаю договор: десять бочек в месяц в обмен на двадцать рулонов холста, для упаковки товара.
Купец кивнул.
— У меня есть холсты, хорошие, крепкие. Идёт, десять бочек за двадцать рулонов в месяц.
Он протянул руку.
— Я Федот, ткач из Красного Холма, приеду за товаром.
Я пожал его руку.
— Мирон Заречный, жду.
Третий контракт заключён. Десять бочек в месяц в обмен на холсты. Полная автономность в сырье и упаковке.
Егорка стоял рядом, наблюдая, как я заключаю сделку за сделкой, и на его лице было изумление.
— Мирон, — сказал он тихо, когда мы отошли от третьего купца. — Ты только что заключил три договора за час, это… невероятно.
Я усмехнулся.
— Это называется логистика, Егорка. Я не продаю товар, я выстраиваю цепочки обмена, рыба за соль, рыба за железо, рыба за холсты, всё, что мне нужно для производства, я получаю в обмен на готовый продукт.
Егорка покачал головой.
— Но как ты убедил их так быстро?
— Я предложил им выгоду, — ответил я просто. — Бартер выгоднее денег, потому что они получают товар, который могут перепродать с прибылью, а я получаю сырьё, которое мне нужно, без лишних посредников.
Егорка кивнул медленно.
— Ну и умище у тебя, Мирон.
Я покачал головой.
— Просто я вижу связи там, где другие видят только отдельные сделки.
Я посмотрел на пустую тележку.
— Три бочки показаны, три договора заключены, итого сорок бочек в месяц, двадцать — первому купцу за соль и серебро, десять — второму за железо, десять — третьему за холсты.
Я повернулся к Егорке.
— Теперь Обитель может быть самостоятельной, есть налаженный сбыт и постоянные поставки сырья, без зависимости от Касьяна.
Егорка засмеялся.
— Касьян обезумеет, когда узнает.
Я кивнул.
— Узнает, и скоро.
Схема работает. Бартерная автономия создана. Теперь Касьян не может контролировать ни мои поставки, ни мой сбыт.
Но он найдёт другой способ ударить. Бюрократия. Правила. Уставы.
Я готов.
Мы шли обратно через Ярмарку, и я чувствовал себя победителем.
Три контракта за час.
Сорок бочек в месяц.
Автономность в сырье.
Стабильный сбыт.
Это успех.
Егорка шёл рядом, улыбаясь.
— Мирон, мы богаты, ты понимаешь? Сорок бочек в месяц — это шестьдесят рублей выручки!
Я кивнул.
— Понимаю, но не забывай, из этих шестидесяти нужно вычесть расходы на производство, сырьё, оплату людей, остаётся чистой прибыли примерно двадцать серебра в месяц.
Егорка присвистнул.
— Двадцать рублей в месяц! Это больше, чем монастырь зарабатывает за год!
Я усмехнулся.
— Да, это размах, и именно размах — моя сила и моя слабость.
Егорка нахмурился.
— Слабость? Почему?
Я посмотрел вперёд, где виднелся шатёр Касьяна — большой, с охраной, с флагом Авиновых.
— Потому что чем больше я произвожу, тем больше я нарушаю негласные правила, Касьян может не контролировать мои поставки, но он может обвинить меня в том, что я превысил полномочия Обители, что я веду крупный промысел без разрешения.
Егорка замолчал, обдумывая.
— Ты думаешь, он попытается?
Я кивнул.
— Знаю, что попытается, вопрос только в том, когда.
Мы прошли мимо шатра Касьяна, и я почувствовал, как чей-то взгляд сверлит мне спину.
Я обернулся.
Касьян стоял у входа в шатёр, скрестив руки на груди, глядя на меня.
Наши взгляды встретились.
Он усмехнулся, медленно, холодно.
Я кивнул ему — вежливо, но без страха.
  
Он кивнул в ответ.