Водный барон. Том 1 (СИ)

И это только начало.
Я погасил факел и пошёл в келью.
* * *
Касьян сидел за столом, перед ним лежал учётные записи кузнеца — берестяные листы с пометками.
Он медленно просматривал их, находя нужную запись, и его палец остановился на строке:
«Заречный Мирон, от имени Обители. Сорок железных полос, толщиной в палец, длиной в локоть. Полтора серебра. Назначение: укрепление монастырских ворот и ремонт старой тары».
  
Касьян усмехнулся.
— Ворота… — пробормотал он. — Какие ворота, если у Обители новые ворота только три года назад поставили?
Он провёл пальцем по строке.
— Ремонт старой тары… Может быть. Но сорок полос? Это не ремонт, это производство новой тары.
Он перелистнул страницу, нашёл ещё одну запись — от столяра:
«Заречный Мирон, от имени Обители. Двадцать досок липовых, сорок чурок дубовых. Три серебра. Назначение: ремонт амбара».
Касьян кивнул медленно.
— Липа для досок, дуб для чурок, железо для полос… — Он откинулся на спинку стула. — Это клёпки, донья и обручи, это сырьё для бочек.
Он постучал пальцем по бересте. И подумал: «Мальчишка обошёл меня, разбив процесс на части, но он забыл, что каждая часть оставляет след».
Он встал, подошёл к окну, глядя на Слободу.
Он купил дерево для амбара, железо для ворот.
Но цифры не лгут.
Объём слишком большой для ремонта.
Время слишком короткое для случайности.
Касьян повернулся к столу, взял перо, обмакнул в чернила, начал писать на чистом листе:
'Савва Авинов, господин.
Докладываю: Мирон Заречный бондарит незаконно, давальческим способом, на земле Обители.
Прямых улик нет, но имеются косвенные доказательства: учётные записи столяра и кузнеца указывают на закупку сырья для производства бочек под видом ремонта.
Прошу разрешения действовать на Ярмарке, где Заречный попытается заключить договоры в обход наших людей.
Касьян'.
Он закончил письмо, запечатал воском, поставил печать и усмехнулся.
«Наслаждайся своей победой, потому что она последняя», — подумал он.
  
Глава 17
 
Струги показались на рассвете.
Я стоял на причале, глядя на реку, где утренний туман стелился над водой, и увидел их — три тёмных силуэта, идущих против течения, вёсла мерно взмахивали, отражаясь в серой воде.
Тихон вернулся.
Я обернулся к Егорке, стоящему рядом.
— Зови всех, — сказал я. — Пусть готовятся к разгрузке.
Егорка кивнул и побежал к монастырю, где у коптилен уже собиралась артель — пацаны, трудники, все, кто работал последние дни.
Я повернулся обратно к реке, наблюдая, как струги приближаются, их форма становится чётче, и я различил фигуру Тихона на носу первого струга — высокую, массивную, в длинном кафтане.
Пять дней туда, пять обратно, он точен, как часы.
Струги причалили к помосту, и Тихон спрыгнул на берег первым, его сапоги глухо стукнули по дереву.
Он посмотрел на меня, и на его лице была усмешка.
— Заречный, — сказал он, подходя ближе. — Ты цел, я вижу, Касьян не достал тебя.
Я усмехнулся.
— Пока нет, но день ещё не кончился.
Тихон рассмеялся — коротко, басовито.
— Хороший ответ, я люблю тех, кто не боится правды.
Он оглянулся на струги, где его люди уже начинали разгружать груз — тюки, бочки, ящики, всё аккуратно сложенное.
— Привёз, что обещал, — сказал он, кивая на груз. — Железо — пять пудов, соль — десять мешков, холсты — двадцать рулонов, всё лучшего качества, как договаривались.
Я кивнул, глядя на груз.
Железо, соль, холсты — всё, что нужно для расширения производства. Соль для тузлука, железо для новых обручей, холсты для упаковки.
— Спасибо, — сказал я. — А бочки готовы, двадцать штук, как заказывал, все с клеймом Обители.
Тихон посмотрел в сторону монастыря, где у дальней стены стоял штабель бочек, накрытых холстом.
— Покажешь?
Я кивнул.
— Пойдём.
Мы прошли через двор, где артель уже начинала работу — пацаны таскали тюки с груза Тихона, Егорка координировал их, трудники готовили телеги.
Тихон шёл рядом со мной, разглядывая двор — коптильни, из которых всё ещё валил дым, столы, где сушилась рыба, поленницы с дровами.
— Ты расширился, — сказал он, кивая на вторую коптильню. — Быстро работаешь.
Я пожал плечами.
— Спрос диктует скорость, если хочешь выполнять контракты, нужно расти.
Тихон усмехнулся.
— Расти… Ты говоришь, как столичный купец, а не как монастырский рыбак.
— Я и не рыбак, — ответил я просто. — Я поверенный Обители по этому делу.
Тихон посмотрел на меня с интересом.
— Поверенный? Серапион дал тебе полномочия?
Я кивнул.
— Дал, я беру на себя проходы, связи, закупку сырья, за это получаю долю.
Тихон кивнул медленно.
— Умно, старик понимает, что без тебя это дело не пойдёт.
Мы дошли до штабеля бочек, и я снял холст, открывая их.
Тихон присел на корточки, осматривая бочки, — постучал по одной костяшками пальцев, прислушиваясь к звуку, затем взял другую, покрутил, проверяя обручи.
— Работа хорошая, — сказал он, выпрямляясь. — Прошка старался, вижу его руку.
Я кивнул.
— Он собирал их здесь, на нашей территории, из нашего сырья, под надзором Обители.
Тихон посмотрел на меня внимательно.
— Из вашего сырья? Ты обошёл Касьяна?
— Обошёл, — подтвердил я. — Купил дерево у столяра, железо у кузнеца, нанял Прошку на давальчину, формально никто ничего не нарушил.
Тихон присвистнул.
— Хитро, Касьяну это не понравится.
— Уже не понравилось, — ответил я. — Он взял записи у кузнеца, собирает улики.
Тихон нахмурился.
— Улики на что?
— На то, что я обошёл его единоличную власть, — объяснил я. — Он хочет доказать, что я нарушил правила торга в Слободе, что я должен платить ему пошлины.
Тихон покачал головой.
— Касьян — это зубы Саввы, если он укусит, не отпустит, будь осторожен, Заречный.
Я кивнул.
— Буду.
Тихон посмотрел на бочки, затем на меня.
— Хорошо, груз принимаю, двадцать бочек «золотого дыма», как договаривались, тридцать рублей серебром, верно?
Я кивнул.
— Верно.
Тихон достал из-за пояса кожаный мешок, тяжёлый, звенящий, протянул мне.
— Считай.
Я взял мешок, развязал его, высыпал монеты на ладонь — серебряные, блестящие, тяжёлые, тридцать штук.
Я пересчитал их медленно, внимательно, затем кивнул.
— Всё верно, тридцать серебром.
Тихон кивнул.
— Хорошо, моя часть сделки выполнена, теперь я забираю бочки и возвращаюсь в столицу, у меня там покупатели ждут.
Он повернулся, крикнул своим людям:
— Грузите бочки на струги, аккуратно, не повредите!
Люди Тихона подошли к штабелю, начали поднимать бочки, нести их к стругам.
Тихон посмотрел на меня.
— Заречный, я вернусь через месяц, за новой партией, можешь подготовить ещё двадцать бочек?
Я кивнул.
— Смогу, у нас теперь две коптильни, производство налажено.
Тихон усмехнулся.
— Хорошо, тогда до встречи через месяц, и будь осторожен с Касьяном, он не простит тебе этого.
— Знаю, — ответил я.
Тихон кивнул, развернулся и пошёл к стругам.
Я стоял, держа мешок с серебром, наблюдая, как люди Тихона грузят бочки, как струги медленно наполняются грузом.
Тридцать рублей серебром. Контракт выполнен. Финансовый триумф.
Когда струги Тихона отчалили и скрылись за поворотом реки, я пошёл к келье Серапиона.
Он ждал меня, сидя за столом, где лежали счётные камешки и бумаги.
— Ну? — спросил он, когда я вошёл.
Я положил мешок с серебром на стол.
— Тридцать рублей серебром, — сказал я. — Тихон забрал двадцать бочек, привёз железо, соль, холсты, всё, что обещал.
  
Серапион взял мешок, высыпал монеты на стол, начал пересчитывать их медленно, методично.
— Тридцать, — подтвердил он, закончив счёт. — Договор выполнен.