Водный барон. Том 1 (СИ)

Митька наклонился вперёд, разглядывая схему.
— А что за сырьё?
— Дрова для коптилен — ольха, яблоня, берёза, — ответил я. — Доски и чурки от столяра, железные полосы от кузнеца. Всё это нужно привезти сюда, на двор монастыря, и подготовить для бондаря, который будет собирать бочки.
Ванька почесал затылок.
— А сколько платишь?
Я выпрямился, положил палку в сторону.
  
— За каждый поставленный набор сырья и каждую собранную бочку копчёной рыбы вы получаете еду от Серапиона и один серебряный рубль на всю артель, деньги с каждой бочки.
Тишина.
Пацаны переглянулись, считая в уме.
Гришка первым кивнул.
— Один рубль серебром на десять человек — это десять медяков каждому, если делить поровну.
— Правильно, — подтвердил я. — Но есть условие: работа должна быть сделана без порчи, без задержек. Если что-то из сырья приходит не вовремя или с изъяном, оплата уменьшается.
Митька нахмурился.
— А кто решает, что с изъяном, а что нет?
— Я, — ответил я просто. — Или Егорка, если меня нет, но мы будем справедливы: если вы работаете хорошо, вы получите всё, что заслужили.
Гришка посмотрел на Егорку.
— Он справедливый?
Егорка кивнул.
— Справедливый, я работал с ним всю ночь на дровах, он не обманул ни разу, заплатил больше, чем обещал.
Гришка кивнул медленно, затем посмотрел на остальных пацанов.
— Кто за?
Все десять рук поднялись без колебаний.
— Хорошо, — сказал Гришка, поворачиваясь ко мне. — Мы в деле, что делать?
Я улыбнулся, чувствуя, как внутри что-то расслабляется.
Артель сформирована, теперь нужно распределить роли.
— Слушайте, — сказал я, поднимая руку. — Я разделю вас на три отряда, у каждого отряда будет своя задача.
Я указал на Гришку и ещё четырёх пацанов.
— Гришка, ты и четверо на твой выбор — дрова. Раз в три дня нужна новая партия.
Гришка кивнул.
— Понял.
Я повернулся к Митьке и ещё одному пацану.
— Митька, ты и Сенька берете на себя кузнеца. Будете ездить к кузнецу в Слободу и забирать железные полосы, которые я закажу. Это тяжёлая работа, железо весит много, нужны сильные руки.
Митька кивнул, сжав кулаки.
— Справимся.
Я посмотрел на Ваньку и оставшихся троих.
— Ванька и остальные будете ездить к столяру и забирать доски и чурки. Это лёгкая работа по сравнению с железом, но её много. Нужно быть быстрыми и внимательными, чтобы дерево не повредилось по дороге.
Ванька кивнул.
— Хорошо.
Я выпрямился, обвёл их всех взглядом.
— Егорка будет направлять вас, когда меня нет. Он знает, что делать, слушайте его, как меня. Вопросы?
Митька поднял руку.
— А когда начинаем?
— Завтра утром, — ответил я. — Сегодня я иду в Слободу, договариваюсь со столяром и кузнецом, завтра вы начинаете доставку. У нас пять дней до возвращения Тихона, за это время мы должны собрать двадцать бочек.
Гришка присвистнул.
— Двадцать бочек за пять дней? Это… много.
— Много, — согласился я. — Но возможно, если мы будем работать слаженно, как один, не как десять отдельных людей, мы справимся. Понятно?
Они кивнули, и в их глазах я увидел решимость.
Хорошие ребята, они готовы пахать, если знают, что их труд оценят.
— Ещё одно, — добавил я. — Еда от Серапиона — это три раза в день, каша, хлеб, иногда рыба. Вы будете есть в трапезной монастыря, как трудники, Серапион уже согласился.
Ванька улыбнулся.
— Три раза в день? Да мы дома столько не едим!
Несколько пацанов засмеялись, и атмосфера стала легче.
Я улыбнулся.
— Тогда работайте так, чтобы заслужить эту еду.
Егорка подошёл ко мне, когда пацаны разошлись по двору, готовясь к завтрашнему дню.
— Ты хорошо их организовал, — сказал он тихо. — Они слушают тебя, как командира.
Я покачал головой.
— Я не командир. Не приказываю, а показываю, что их работа важна, и плачу за неё справедливо. Вот и вся хитрость.
Егорка усмехнулся.
— Хитрость… Мирон, ты знаешь, что делаешь, я вижу это, ты строишь что-то большое, не просто бочки, а… другой порядок. Систему, как ты говоришь.
Я кивнул.
— Да, систему, и артель — это её часть, без них я ничего не сделаю, а с ними я могу сделать всё.
Егорка посмотрел на меня долго.
— А ты сам? Ты же понимаешь, что идёшь в Слободу один. После того, что было с Касьяном на причале, это опасно.
Я вздохнул.
— Понимаю, но Касьян не тронет меня днём, он будет ждать удобного случая.
Егорка нахмурился.
— А если он не будет ждать? Если он решит действовать сейчас?
Я посмотрел на него прямо.
— Тогда я буду бежать, не геройствовать, просто бежать, Серапион так и велел.
Егорка кивнул медленно.
— Ладно, но будь осторожен, Мирон, мы все тут на тебя рассчитываем.
Я положил руку на его плечо.
— Буду осторожен, обещаю.
Артель сформирована, роли распределены, логистика налажена.
Теперь нужно закрепить цепочку — столяр, кузнец, бондарь.
Первый шаг — столяр.
Внутренний голос Глеба был спокоен:
'Ты больше не платишь рыбой и медью, ты платишь стабильным серебром, это меняет правила игры, люди будут работать на тебя, потому что ты надёжен.
Но надёжность нужно подтвердить делом.
Идём'.
Я вышел из ворот монастыря и направился в Слободу.
Слобода встретила меня шумом и запахами — дыма от печей, навоза от конюшен, кожи из дубилен. Всё это смешивалось в единый, тяжёлый аромат города, который жил своей жизнью, не замечая меня.
Я шёл по краю главной улицы, держась ближе к стенам домов, избегая центра, где толпились купцы, стражники, люди Касьяна.
Не привлекать внимания, делать дело быстро, уходить.
Столярная мастерская располагалась на окраине Слободы, там, где дома становились реже, а между ними появлялись пустыри, заросшие бурьяном.
Я нашёл её по стуку топора и запаху свежей стружки — низкое строение с покосившейся крышей, у которого стояли штабеля досок, брёвна, чурки.
Я остановился у входа, оглядываясь — никого рядом, только столяр, работающий во дворе.
Он был пожилым мужиком с седой бородой, в заляпанном стружкой фартуке, и рубил топором чурку на короткие отрезки, методично, размеренно, как человек, который делал это всю жизнь.
— Добрый день, — окликнул я.
Столяр поднял голову, прищурился, разглядывая меня.
— День добрый, — ответил он хрипло. — Что надо?
Я подошёл ближе, остановился на почтительном расстоянии.
— Мне нужно купить дерево, доски и чурки, для монастыря.
Столяр воткнул топор в колоду, вытер руки о фартук.
— Для монастыря? — Он посмотрел на меня внимательнее. — Ты монах?
Я покачал головой.
— Нет, я работаю на Обитель по поручению игумена Серапиона, мне нужно дерево для ремонта амбара.
Столяр кивнул медленно, его глаза были осторожными.
— Амбар… Сколько надо?
Я достал из-за пояса свёрнутую бересту, на которой углём были написаны цифры.
— Двадцать досок, толщиной в палец, длиной в локоть, и сорок чурок дубовых, колотых, такого же размера.
Столяр взял бересту, разглядывал её, щурясь, затем посмотрел на меня.
— Странный амбар, если ему нужны такие доски, обычно для амбара берут толстые, а эти — тонкие.
Я пожал плечами.
— Не для стен, для внутренних полок, игумен хочет хранить зерно по-новому, раздельно.
Столяр кивнул, но в его глазах оставалась настороженность.
— А почему не Прошка-бондарь? Он обычно делает всю тару для монастыря.
Я встретил его взгляд спокойно.
— Прошка делает бочки, а мне нужны доски, это не его работа, а ваша.
Столяр помолчал, затем сказал тихо:
— Касьян не любит, когда кто-то торгует с монастырём в обход его людей, ты знаешь это?
Я кивнул.
— Знаю, но я не покупаю ничего запретного, доски и чурки — это обычный товар, вы продаёте его всем, кто платит, правильно?