Верни нас, папа! Украденная семья (СИ)

— Доченька, тебя ждем, — поворачивается ко мне мама. Улыбка слетает с ее лица, уступая место растерянности. — Я подумала, что вам не помешало бы поговорить…
— Фарш не провернуть назад, мам, — перебиваю ее резко. — Ты ведь взрослая женщина, а открываешь дверь каким-то мошенникам, — ехидно выплевываю, испепеляя взглядом незваного гостя.
Ненавижу его! До сих пор… Проигрываю в голове последнюю сцену моего позора. И никакие психологические практики не помогают.
  
— Мамуль, это же наш папа? — тихонько уточняет Макс, дергая меня за юбку.
Сердце рвется.
Сыну нужен папа, но это не взаимно.
Лука ориентируется молниеносно. Увидев, что я на контакт не иду и от его роз не расплываюсь подтаявшим мороженым к ногам, он переключается на ребёнка. От которого сам отказался три года назад.
— Привет, сынок, соскучился? Я о-очень, — лицемерно тянет. — Смотри, что я тебе привез.
С кривой искусственной улыбкой он поднимает большую коробку с конструктором «Майнкрафт». Зазывно встряхивает ее, грохочет деталями.
Какая бездарная попытка манипуляции, но… действенная.
Шах и мат. Я знаю, что Макс обожает эту игру. Коллекционирует все, что с ней связано. Первого сентября он торжественно клялся мне учиться на одни пятерки, чтобы в награду получить подобный набор в конце года.
Лука подготовился к встрече. Я — нет. Меня раздражает моя беспомощность, когда речь идет о сыне.
— Я уже взрослый, — неожиданно бурчит Макс, прижимаясь ко мне. Бросив грустный взгляд на коробку, отказывается от подарка из вредности. — Я больше не хочу в это играть.
— Ладно, тогда пойдем в магазин и купим все, что ты попросишь, — не сдается Лука, поглядывая на меня. Будто наказывает или испытывает на прочность. — Максимка, ты хочешь домой?
Встав из-за стола, бывший подходит к нам и приседает напротив сына. Ему бы на колени перед ним встать за то, что говорил и делал, но на самом деле он даже не раскаивается. Это все какая-то дурацкая игра, правил которой я не знаю.
С трудом держусь, чтобы не сорваться и не расцарапать наглую морду гада. Я на грани. Но психика сына для меня важнее сатисфакции.
— Я дома. С мамой, — пожимает плечами мой сильный, смелый мальчик.
Макс неожиданно становится передо мной, уперев руки в бока, будто защищает меня собой. Я так горжусь им, что готова расплакаться. Погладив сына по макушке, притягиваю его к себе и обнимаю.
— Натравила ребёнка против меня и радуешься? — цедит Лука, подняв недовольный взгляд на меня.
— Ты без меня справился, — цежу сдавленно, не повышая голоса. Наклонившись, целую Макса в щеку и передаю его матери. — Идите в комнату, — предупреждающе смотрю на нее, — сейчас же. Забери его и включи мультики. Я не хочу, чтобы он слышал, о чем мы будем говорить с этим… человеком, — проглатываю ругательство, покосившись на бывшего.
— Дочь, не руби сгоряча, — пытается вразумить меня мать.
Злюсь ещё больше, как будто она тоже предала меня сегодня. Стиснув зубы молча указываю ей на выход из кухни. Провожаю сыночка, плотно прикрываю за ними дверь и разворачиваюсь к Луке.
— Какого черта ты к нам приперся? — шиплю с первобытной яростью, накопившейся во мне за эти годы. — У тебя теперь другая семья. Ребёнок. Мальчик, если я не ошибаюсь? Наследник фамилии, — повторяю его же слова, которые когда-то плевком прилетели мне в лицо.
— Узнавала обо мне? — удивленно выгибает бровь. — Я всегда думал, что тебе насрать на меня.
Лука идеален до кончиков волос, но… я так и не смогла его полюбить. Разучилась. Все чувства атрофировались. Он брал меня замуж сломанной, опустошенной, вывернутой наизнанку — и прекрасно знал об этом. А сейчас, после предательства, ищет хоть какие-то эмоции в моих глазах, но натыкается на крепостную стену, окруженную рвом с кипящей смолой.
— Правильно думал, — выдаю грубо. — Мне абсолютно неинтересна твоя новая семья, но бывший свекор просветил. Он позвонил мне через пару месяцев после нашего развода. Спрашивал, почему я так поступила с тобой. Ему невдомек, как я могла изменить тебе. Мне, если честно, тоже, — роняю с укором, однако Лука лишь ухмыляется, отводя взгляд. — Знаешь, он не обвинял меня и не оскорблял. Наоборот, хотел отправить мне денег на Макса. Понимал, что нам может быть тяжело. В отличие от тебя, родного отца…
Он морщится, будто ему неприятно это слышать. Какие мосты он собрался наводить между нами, если так и не считает Макса своим?
— Странно, папа мне не рассказывал о вашем разговоре, — задумчиво потирает гладко выбритый подбородок.
— Наверное, потому что я послала его вместе с деньгами очень далеко и сказала, что мне ничего не нужно от вашей семьи.
— Ты всегда была дерзкой, Николь, этим мне и нравилась, — хмыкает он с ностальгией. Приблизившись ко мне вплотную, берет за руки, и ласково шепчет в губы: — Не дури, возвращайся. Я знаю, что за эти три года у тебя никого не было. Ты прощена.
Широкие, липкие ладони, от которых я отвыкла, опускаются на мою талию, сжимают до боли, будто пытаются не обнять, а переломить, длинные пальцы нещадно врезаются в бока.
Лука собирается меня поцеловать.
Я окончательно теряю самообладание. Планка, которая все это время держалась на соплях, сейчас слетает. Я слаба и беспомощна в руках здорового мужика, который мне противен, и это приводит меня в бешенство. Не замечаю, как в состоянии аффекта набираю полный рот слюны и с презрением плюю ему в лицо.
Он отшатывается, как от шальной пули, недоуменно проводит ладонью по щеке и губам. Сплевывает с отвращением, яростно вытирается. И грозно смотрит на меня.
В этот момент я понимаю, что он может и ответить. Нет, Лука никогда не бил меня в браке, но и я относилась к нему с уважением и благодарностью. Я правда старалась быть для него хорошей женой. Но мои попытки в итоге были растоптаны грязными подошвами.
— Вот же дрянь, — оскорбленно вздыхает Лука.
Импульсивно я хватаю увесистую коробку с конструктором на случай, если придется защищаться.
Прости, Макс, я куплю тебе ещё лучше, как и обещала.
Замахиваюсь, тихо процедив: «Не подходи».
— Не устраивай сцен, — хмуро наблюдает бывший за моими действиями. Оценив риски, отходит от меня на безопасное расстояние. — Я приехал не для того, чтобы с тобой драться.
— А зачем, Лука? — взрываюсь. Меня всю трясет, как в лихорадке, руки дрожат, отчего пластиковые фигурки угрожающе стучат друг об друга в коробке. — Что тебе нужно от нас?
Он отворачивается к окну, раскрывает створки настежь, впуская в помещение прохладный осенний сквозняк и капли дождя. Упирается кулаками в подоконник, делает глубокий вдох, так что плечи поднимаются и все тело напрягается. Выдохнув, достает сигарету.
— Я же сказал, — цедит, зажав фильтр в зубах. — Ты! Возвращайся.
— Одна?
Чиркает зажигалкой. Осечка. Нет огня, как и в наших с ним отношениях.
Ещё щелчок — и пламя сдувает порывом ветра.
— Черт! — шипит.
Я не выдерживаю. Снова смелею. Зажав конструктор подмышкой, как оружие, я нагло забираю у мужчины сигарету — и вместе с начатой пачкой отправляю в мусорное ведро.
— У нас не курят, сын не переносит дым.
— Сын, — заторможено произносит Лука, будто вспоминая о его существовании. Смотрит куда-то вдаль, на пасмурное небо, закрытое тучами. — Разумеется, с ним переезжай.
— А своего ты куда денешь?
— Он сейчас живет с моими родителями, а с Милой я расстался, — заявляет без эмоций. — Не сошлись характерами.
— Понравилось разводиться?
— Я на ней не женился. Зачем паспорт марать? — оглядывается на меня. Внезапный разряд молнии озаряет небо и отражается в его глазах. Выглядит зловеще. — За всю жизнь я тебе одной предложение сделал. И только с тобой был в официальном браке.
  
— Какая честь, — фыркаю с сарказмом.
На улице гремит гром, ливень усиливается, сплошной стеной обрушиваясь на землю, вода заливает подоконник, попадает на чистый, безупречный пиджак Луки, и он спешно захлопывает окно.