Верни нас, папа! Украденная семья (СИ)

Однако настало время вернуться в свою жизнь и сразу же влиться в гущу событий.
— Здравия желаю, Данила Юрьевич, — бодро приветствует меня Мокрушин, начальник службы безопасности.
В молодости мы вместе тянули лямку на корабле, но почти одновременно вынуждены были попрощаться с флотом. Он был ранен в одной из военных операций и ушел как герой, а я — с позором, потому что получил срок на берегу... Но спустя годы судьба свела нас вместе. Мокрушину нужна была работа, чтобы не перебиваться с копейки на копейку, а я уже был в состоянии предоставить ему хлебное место в своей компании.
  
После освобождения мне пришлось думать, как жить дальше. Я лично поставил крест на карьере офицера, когда сел за младшего брата. Но, как говорится, если закрывается одна дверь, то обязательно откроется другая. Так и получилось. Новые, совершенно неожиданные связи и знакомства помогли мне запустить свое дело. Пятно на репутации не помешало вести бизнес. Наоборот, мне доверяют самое ценное — собственную безопасность.
Я сомневался, что смогу чего-нибудь добиться.
Бывший военный с судимостью, поднявшийся со дна.
В первое время я арендовал несколько помещений, но дело стремительно росло, от клиентов не было отбоя, так что впоследствии пришлось занять весь этаж. Постепенно расширялись и штат, и перечень услуг, и количество запросов, пока мы не выросли до серьёзной компании.
Сейчас мы занимаемся всем, что связано со сферой безопасности. Охрана под ключ, сигнализация, защита и поиск информации, личное сопровождение — любой каприз за деньги заказчика.
— Данила Юрьевич, здесь данные из военных архивов, которые вы запрашивали по делу Демина, — рапортует Мокрушин, с хлопком опустив увесистую папку на мой стол.
— Тц, твою мать, — недовольно цыкаю на него, забирая документы. — Я же предупреждал, повышенный уровень секретности.
— Так точно, — невозмутимо чеканит он, выпрямившись по стойке «Смирно». — Мы одни в кабинете.
— Даже у стен есть уши, — устало откидываюсь на спинку кресла, покачиваясь в нем и осматривая помещение, от которого успел отвыкнуть.
Остро не хватает свежего воздуха, природы, зеленых пейзажей за окнами, зато душных идиотов вокруг — в избытке. От людей я тоже отвык.
— Обижаете, начальник, — хмурится Мокрушин. — Ваш кабинет в этом плане полностью безопасен. Мои люди собственноручно здесь все уши заткнули. Есть ещё какие-то распоряжения?
— Будут — вызову, а пока свободен.
Как только за подчиненным закрывается дверь, я с головой погружаюсь в бумаги Демина.
Это особое задание, потому что оно касается моего друга. Ради него я вернулся в Питер. Михаилу грозит трибунал за пожар на крейсере, который произошел по чужой вине. Я землю рыть буду, чтобы доказать его непричастность и отдать под суд настоящего преступника. Когда-то Демин был моим командиром на флоте. Прикрывал всегда, из любых передряг вытаскивал, но и гальюн мыть мог отправить за дело. Справедливый и честный, порой чересчур, поэтому в переломный момент моей жизни мне пришлось отвергнуть его помощь. Я не хотел вмешивать его в свои проблемы с законом.
Теперь помощь нужна ему, и я не имею морального права отказать. Тем более, Михаил скоро женится… на сестре Ники. При таком раскладе глупо было надеяться, что мы не пересечемся. Где-то в глубине души я ждал этой встречи, но не так скоро! Впрочем, что бы изменилось? Я хотел лишь в глаза ей посмотреть и убедиться, что она в порядке и счастлива.
Посмотрел. Но ни черта не успокоился.
Оказывается, она развелась. Почему? Они с Лукой выглядели идеальной парой на гребаных свадебных фотографиях, которые мне прислали прямиком из Сербии.
Моя любимая девушка и лучший друг. Двойной удар, которого я заслужил.
Сам виноват и не осуждаю Нику. Она сделала свой выбор. Любая поступила бы так же на ее месте.
Но что случилось потом?
— Колючка, — снова вырывается из горла.
Папка Демина захлопывается, летит на край стола. Я не могу сосредоточиться на делах, буквы скачут перед глазами, собираясь в образ Ники. Выдержка трескается по швам, и я даю слабину. Рука сама тянется в карман.
В портмоне ее фотография. Последняя. Со свадьбы. Храню ее по старинке, только Луку отрезал и выбросил. Жаль, что в жизни нельзя так же.
Большим пальцем веду по миловидному лицу, очерчиваю воздушные волны белоснежной фаты, касаюсь линии корсета на груди. Красивая… Ника смотрит в кадр с легкой тоской и укором, будто ее взгляд адресован мне. На прощание.
«Я люблю тебя, Дань», — шелестит в ушах. Наивно, тихо и нежно, но метко в душу.
— И я тебя, маленькая, только ты об этом так и не узнала, — выдыхаю в пустоту.
Прячу снимок, пока он не довел меня до срыва.
Я перестал следить за Никой после того, как она уехала в Сербию за мужем и родила от него сына.
Оторвал с мясом. Мысленно пожелал счастья.
Ей. Но не ему…
Какого черта натворил Лука? Чем ее обидел?
Почему она уехала вместе с ребёнком? Ведь не просто так они развелись. Должна быть причина, и довольно весомая для того, чтобы оставить сына без родного отца.
Много лет назад я поклялся не лезть в Никину семью. Я пробил ее по базам лишь единожды... Смалодушничал. Но как только проверил, что у неё все хорошо, то решил не мешать ей строить счастье с другим. Она достойна лучшего.
Отпустил, но не забыл.
После сегодняшней встречи все мои обещания летят к черту.
Всё-таки срываюсь…
Подумав, я открываю ноутбук, запускаю базы данных и яростно вбиваю в строку ее имя.
Николь Томич (Прохорова).
На секунду пальцы замирают над клавиатурой. Я знаю, что это точка невозврата. Увязнув в ней снова, я больше не смогу выбраться.
ENTER. Идет поиск…
С возвращением в ад, Богатырев.
  
Глава 3
 
Николь
— Папа? — с сомнением шепчет Макс, когда мы заходим в квартиру.
Я напряженно замираю на пороге, прислушиваюсь к голосам, доносящимся из кухни, и вместе с добрым маминым улавливаю басистый мужской, от которого к горлу подкатывает горечь обиды. Импульсивно сжимаю руки в кулаки, и ключи больно врезаются в ладонь. Я не чувствую дискомфорта — накатившая ярость в стократ сильнее.
Как он посмел заявиться сюда? После всего, что натворил. Извалял меня в грязи, а теперь как ни в чем не бывало пьет чай с моей мамой.
— Надолго ты в России, Лука?
— Задержусь… пока не верну Нику и сына.
От возмущения я теряю дар речи.
Подлец!
Судорожно хватаю ртом воздух, в то время как Макс бросает сумку со спортивной формой в коридоре, неуверенно заглядывает на кухню, но войти не решается.
Ему было шесть, когда мы с мужем развелись. Он осознавал, что происходит, замечал мои слёзы, как бы я ни пряталась от него, рыдая ночами в подушку, но никак не мог понять, почему папа нас прогнал. Лихорадочно искал причины… в себе. Невыносимо было наблюдать за мучениями ребёнка. Первое время он плакал и скучал, обещал вести себя хорошо, чтобы отец простил нас и позвал домой. А потом вдруг замолчал, ушел в себя, будто резко повзрослел.
Как я могла объяснить сыну, что дело не в нас, а просто его папа — гнусный предатель? Три года бесед и терапии, чтобы у Макса не развились комплексы, и сейчас, когда мы научились жить без него, Лука вернулся.
— Хм, ты сильно обидел мою дочь…
— Я знаю. Мне нужно было время, чтобы все обдумать и принять решение.
Горько усмехаюсь. Долбаный решала!
Я с размаха захлопываю дверь, чтобы обозначить свое присутствие. Грохот раздается по всей квартире, петли скрипят, голоса затихают. Сгорая от гнева, я бешеной фурией влетаю на кухню. Скрестив руки на груди, окидываю недовольным взглядом представшую передо мной семейную идиллию. Мама подливает чай моему бывшему мужу, хотя уместнее был бы цианистый калий, он вальяжно расселся на кухонном диванчике, как хозяин дома, на столе два огромных букета роз — мне и маме.
  
— Что ты здесь забыл, Лука? — холодно бросаю, не оценив его жалкие потуги помириться.