Князь мертвецов. Часть II (СИ)
- Не опасно полицмейстера отпускать? Вдруг он что-нибудь предпримет? – он уставился на пластрон отцовской сорочки, не находя силы поднять глаза выше, к лицу.
- Конечно же, предпримет, - согласился отец. - Меня весьма интересует – что именно.
- У него среди городовых и тюремных надзирателей могут быть доброжелатели. Все же он долго в полицмейстерах. Может их против тебя настроить.
- Обязательно попытается, - покивал отец. - Погляжу, с кого начнет. Все же весьма неудобно подозревать всех.
- Или все же в Петербург поедет, к тем своим покровителям, что еще в силе...
- Тогда это будет интересно не только мне, но и твоему дядюшке, - в очередной раз покивал отец. - Подозреваемого иногда полезно отпустить побегать на свободе - узнаешь больше, чем на допросе. Риск, правда, порой сложно рассчитать. И уж вовсе не следует рисковать, когда речь идет о собственном сыне, - мягкое прикосновением к щеке заставило Митю поднять голову. - Поэтому я просто спрошу и рассчитываю на правдивый ответ. Почему вас ночью не было в доме и где вы были?
«О сыне ... Речь идет о собственном сыне ...» - слова отца гулом отдавались в ушах Мити. Отец не поверил тетушке и по-прежнему не сомневается, что Митя – его сын. Или он ... Что - или?»
- Мне. . . нам не понравилось вчерашнее поведение Людмилы Валерьяновны. - Ингвар, как всегда, прямолинеен, но сейчас обычно раздражающая бестактность германца показалась Мите спасением.
- Обоим не понравилось? - невозмутимо поинтересовался отец.
Ингвар гордо и непреклонно задрал голову, став похожим на идущего в бой гусака. Очень тощего гусака.
- И вы от всей широты и глубины своих оскорбленных юных душ сперва разнесли комнату Мити ...
- Почему разнесли?
- Ну право же, сын, как еще можно назвать ободранные обои под неумело перевешанным зеркалом?
«Мара, нежить когтистая, - подумал Митя. - Да и Ингвар тоже, тот еще мастер.»
Ингвар ответил ему растерянным и одновременно возмущенным взглядом.
- А потом с утра пораньше удрали из дома и отправились ... куда? – продолжил отец.
- Всего лишь опробовать автоматоны - мой и Зиночкин! Ингвар их оба починил – в подарок мне на именины! Ты знал? - с энтузиазмом откликнулся Митя. Губы его растягивала дурацкая счастливая улыбка. Значит, отец не сидел у себя, раздумывая, есть ли правда в словах тетушки, а пошел к нему и не обнаружил ни его, ни Ингвара. Это было очень плохо. Но почему-то огорчиться не получалось.
- Что у тебя именины? Вполне. Я, знаешь ли, тоже к этому событию причастен, - брови отца саркастически изогнулись.
- Нас вахмистр Вовчанский видел - неужто не сказал? - Митя старательно держал лицо.
- Почему же, сказал ... ты ведь ему четкие указания выдал - сказать, если будут спрашивать. К счастью, я догадался спросить.
«Отец не только в комнату пришел, но и по городу успел порыскать», - сделал печальный вывод Митя. ощущение счастья отступило, сменившись настороженностью.
- Только на третьего вашего спутника молодой господин Альшванг не похож – отец оценивающего поглядел на него. - Ни ростом, ни костюмом.
- Никак нет, ваше высокоблагородие. - поклон Йоэля сделал бы честь любому из великих князей - идеально выверенный, невероятно грациозный и исполненный такого количества оттенков и смыслов, что даже самые большие знатоки светского этикета потеряли бы головы от восхищения. - Я присоединился несколько позже.
- Снова утренняя примерка? - хмыкнул отец - и видно было, что он ни единому слову не верит.
- Боролся с душевным волнением как мог ты же знаешь, для меня хороший сюртук - лучшее лекарство. - ровно ответил Митя. И вот ни словом же не соврал, что ж такое недоверие, даже обидно слегка.
- Неужто насчет сорочек альвийского шелка тоже договорились? - сейчас отец явно и недвусмысленно провоцировал. Какое коварство бить по больному!
- Увы, не в моих силах! - развел руками Йоэль, - да и откуда бы нам, простым провинциальным портным иметь аж альвийский шелк, ежели все поставки идут исключительно через посольство Альвиона в Петербурге, по собственному разумению лорда-посла.
— Вот именно, - кивнул отец. - А значит его контрабанда, случись она, не наносит ущерба империи и меня никак не касается. Как и все иное, не нарушающее закона и справедливости, - он оценивающим взглядом окинул все уменьшающуюся кучу железа, и снова испытывающе оглядел всех троих.
На миг Митя задумался. В справедливости того, что он сперва забрал железо, а потом отдал его законным хозяевам, он нисколько не сомневался. Но что касается законности... Она могла стать предметом обсуждений. А у него не было ни малейшего желания обсуждать уже завершенное дело. В будущее надо глядеть, в будущее.
- У меня есть долг и обязанности, но, мне бы хотелось, чтоб ты понял - тебя я готов защищать всегда, - тихо закончил отец.
Митя посмотрел на него испуганно: как можно, эдак откровенно при посторонних? Ингвар и Йоэль тоже явственно смутились и тут же деликатно ретировались в сторонку. Отец молча ждал, просто глядя сыну в лицо, настолько душевно уязвимый в своей внезапной открытости, что оттолкнуть его было бы поистине преступлением. На миг Митя даже почувствовал отчаянное желание кинуться к нему, вцепиться, как в детстве, и вывалить всё: жестокость ожидающей его судьбы, и тяжесть предстоящего решения. Ведь это же папа: умный-сильный-взрослый, лучше знающий ... Он обязательно все решит и защитит!
Миг прошел быстро. Митя с силой потер обеими руками лицо, не заботясь о приличии это го жеста.
- Я - ценю. И благодарен. Мы пойдем, пожалуй, хорошо? А то катались долго, к реке ездили, у костра сидели. Признаю, засиделись, уж прости великодушно, но ведь ничего дурного не случилось, верно?
- И правда. Ничего, - эхом откликнулся отец.
- Увидимся дома, - не поднимая глаз, Митя попятился назад, ухватил Ингвара за рукав, приглашающе кивнул Йоэлю, и почти бегом кинулся прочь.
- А может все же стоит ему рассказать? - жалостливо спросил Ингвар. - Он бы вам помог.
Маме отец помочь не смог: и не потому, что был слаб, а просто потому, что это было не в его и ни в чьих силах. Мама умерла из-за него, Мити. Из-за того, что Моране-Темной потребовался Истинный Князь, и все остальное тоже только Митина забота. Не стоит впутывать еще и отца.
- Рассказать начальнику Департамента полиции как мы под прицелом пушек варяжского паро-драккара отобрали у местных промышленников ценных бумаг на двадцать четыре тысячи рублей, - меланхолично откликнулся Йоэль.
- Но ведь всё же было не так! - возмутился Ингвар.
- А выглядело именно так, - безжалостно припечатал Йоэль. - Попрошу также не забывать. что у каждого из нашей маленькой компании имеются свои тайны, которые мы совершенно не желаем раскрывать, особенно полиции.
- Ох, да! Тайны! - упоминание тайн наполнило Ингвара восторженным энтузиазмом, глаза его счастливо заблестели, а на губах вспыхнула упоенная улыбка. – Я столько ... столько всего узнал! Весь мой мир перевернулся! Вы и мертвецы ...
- Гхм-гхм! - многозначительно откашлялся Митя, лопатками чувствуя интерес идущего за ним Йоэля. Альв знает многое, но если Ингвар, со свойственной ему непосредственностью, сейчас выпалит, что Митя вот-вот может стать Истинным князем мертвецов, то неизвестно, что альв на это предпримет.
Предостерегающего хмыканья Ингвар не услышал, но на Митино счастье эмоции переполняли германца.
- И ведьма, надо же, они действительно существуют! Oh mein Gott! Я был уверен, что это выдумки ... А это на самом деле! - Ингвар восторженно зажмурился. – Она может прятать от взгляда целые драккары!
- Виталийцы тоже могут! - бурный восторг германца слегка пугал.
- Я был уверен, что это делает какая-то машина! Но ведьмы... ведьмы! - Ингвар то ли гневно, то ли восторженно потряс руками в воздухе. - А потом еще и альв! Скажите, а вы тоже, как другие альвы, бессмертный?
Йоэль поморщился:
- Мне восемнадцать лет. У меня пока еще не было возможности проверить. И я не альв! Я еврей.