У смерти твой голос

Он ласково провел рукой по моим волосам и вышел из комнаты. Я осталась сидеть как громом пораженная. Невозможно. Но… Я без сил откинулась на спинку стула. Серьезно?! Сердце у меня разрывалось от горя, но тревога за Чон Мина хоть немного отвлекала от этой жуткой тоски – если бы не он, я бы, наверное, рыдала, упав на пол, но, что бы там ни говорил папа, Чон Мин стоил того, чтобы за него бороться.
Папа посоветовал мне не быть беспомощной, а потом сам же велел смириться с тем, что Чон Мин не позвонит. Да откуда ему знать?! Нет уж, буду бороться за то, что для меня важнее всего.
Я переоделась в свежую футболку, накрасила губы. Под вечер погода разгулялась, персиковый вечерний свет полосами ложился на пол. Куда поехать первым делом? В участок? Да, начну с этого – может, Чон Мин просто сидит и работает, а я зря волнуюсь. О маминой лжи я потом погорюю, сейчас есть дело поважнее. Я вызвала такси, натянула свой лучший белый пиджак и тут услышала шорох. Я медленно обернулась. Только что мне казалось, что нет места безопаснее, чем дом, но, похоже, я ошибалась.
В горле встал ком, руки похолодели. Страх навалился на меня с такой силой, что захотелось кричать, и в то же время я чувствовала, что ни звука не смогу выдавить.
В дверях моей комнаты стоял человек в ханбоке, шляпе кат и деревянной маске Янг-Бана, тот самый, что душил меня в отеле. Тогда его что-то спугнуло, но теперь, видимо, он пришел закончить начатое. Он что, прятался в саду, дожидаясь, пока уйдет мой отец?
Он убьет меня. Мне конец, тут ничего не поделать. Один раз мне повезло, но второй… Я отчаянно попыталась уцепиться хоть за что-то, что позволит не утонуть в пучине животного страха, и вдруг, как ни странно, смогла уцепиться за злость. Если человек в маске сейчас убьет меня, я больше не увижу Чон Мина, а это хуже, чем смерть.
Каждой стихии в бацзы соответствует своя эмоция, и древесная стихия – это гнев. Я не давала своему гневу воли много лет, но теперь он вспыхнул, как дрова в костре. Мамин поступок был искрой, из которой разгорелось это пламя, и сейчас любой, кто помешает мне добраться до Чон Мина, получит в ответ только ярость. Больше никакой покорности – что она принесла мне? Буду сражаться до последнего.
Я сама шагнула ему навстречу, прихватив с полки тяжелый том Хо Тэ Мина. Сейчас начало девятого – все еще не его время. Убийца что, часы потерял? Звать на помощь сейчас не имело смысла – родителей нет дома, а сад у нас огромный, соседи ничего не услышат.
Но если нет никакой судьбы, которая повелевает мне умереть за мой проступок, значит, исход нашего поединка не предрешен.
Янг-Бан спокойно стоял, сложив руки на животе. Потом сделал неспешный приглашающий жест в сторону двери. Широкий рукав ханбока красиво расправился в воздухе. Так и тянуло зачарованно пойти за ним, но я не сделала ни шагу.
– Что тебе надо? – отрезала я, стоя в трех шагах от него.
Янг-Бан еще постоял в приглашающей позе, но, поняв, что это не возымело действия, подошел, взял меня за запястье и потащил за собой. Во второй руке у меня по-прежнему была книга, и я врезала ею ему по маске, но он в последнюю секунду ловко увернулся и выкрутил мне запястье. Потом отбросил книгу и потянул меня на улицу.
Все-таки нашел свою пятую жертву. Это он, он всех убил, иначе в чем смысл? В отеле он просто пугал, но сейчас настал момент истины. Меня затошнило – я вспомнила, что он делает со своими жертвами перед тем, как убить. Нет уж, тварь, не дождешься.
И тут я вспомнила про такси. Конечно, оно остановится за калиткой, для начала надо выбраться из сада, но таксист даже оттуда услышит мои крики! Янг-Бан тащил меня за собой едва ли не волоком, не давая приблизиться на расстояние удара. Мы вышли в сад с папиными розами. Красный свет заката ласкал их лепестки, и я подумала, что выживу еще и ради папы.
«Чтоб завтра солнце встретить вновь, сегодня путь рассвету подготовь». Я резко дернулась, вцепилась в завязки маски на затылке и дернула их. Маска упала на дорожку, и я чуть помедлила, чтобы посмотреть, кто под ней скрывался, но Янг-Бан не оборачивался, а я не для того выиграла драгоценную пару секунд, чтобы ждать, когда он покажет лицо. Янг-Бан нагнулся за маской, рука, сжимавшая мое запястье, ослабила хватку, и я воспользовалась этим, чтобы дать деру. Влетела обратно в дом и заперла за собой дверь. На экране отображалось, что такси будет через семь минут, и я хотела позвонить таксисту, но что он поймет в моих криках? И тогда я набрала номер Гиля – по такому поводу придется вырвать его из траура. Пусть хоть кто-то знает, где я и что со мной. Так себе, конечно, свидетельские показания: «Во всем виноват человек в ханбоке и маске», но приходилось работать с тем, что есть.
 
Один гудок, второй. Ну же, Гиль, где ты там?! Пожалуйста, пожалуйста, возьми трубку! И тут я поняла, что где-то недалеко звонит телефон. Маленькое окно в прихожей прямо рядом со мной – вот откуда раздавался звук.
Не может быть. Ну нет.
Я с трудом оторвалась спиной от двери и открыла дверь. Янг-Бан по-прежнему стоял на дорожке среди роз. Он уже надел маску и завязал ее, но все равно не поворачивался. Стоял и смотрел на мобильный телефон в своей руке, как будто не мог решить, что с ним делать.
Телефон звонил. Я сбросила вызов, и он умолк.
– Ты убил Гиля? – хрипло спросила я. Как назло, вечер вокруг был просто потрясающий. Пели птицы, ветер шуршал листьями. – Ты убил его и забрал его телефон.
Я медленно подошла к фигуре на дорожке.
– Что ты сделал с Чон Мином? Он поэтому не звонит мне?
– Он не позвонит, – негромко сказали из-под маски, и если минуту назад я еще допускала мысль, что под ней может оказаться черная дыра или звериная морда, то сейчас ясно было: голос самый обычный, человеческий.
И знакомый.
Я обошла Янг-Бана, встала перед ним и дернула шнурки шляпы. Шляпа упала. Потом я развязала тесемки у него на затылке. Янг-Бан поднял руки к маске и неспешно снял ее.
Это был Гиль. Офицер Пак Гиль, полицейский участок Андон-Юг. Волосы влажно налипли на лоб, симпатичное лицо блестело от пота.
– Ты… – выдохнула я.
Он пожал плечами, как будто разоблачение его не сильно расстроило. Это был плохой знак – вроде как он в любом случае убьет меня и теперь уже неважно, узнаю я его или нет.
Но у меня есть шанс на спасение, Гиль не знает, что я вызвала такси. Минут через пять появится свидетель, который застанет его врасплох, надо просто выиграть время.
– Это был ты. Напал на меня в отеле и чуть не задушил. – Я осипла от шока. – Как ты… зачем?! Мы же на одной стороне!
Нет, видимо, не на одной, сразу сообразила я. Милашка Гиль, добрый славный парень – как же внешность обманчива! А потом воспоминания о покушении в отеле перекрыла другая, невыносимо огромная мысль.
– Ты убил Ми Рэ…
Какая-то часть меня все еще надеялась услышать в ответ: «Нет, конечно. Ты что, с ума сошла?» Но Гиль просто стоял посреди дорожки в красных лучах заката и молчал.
– Ты убил их всех, – потрясенно выдохнула я и невольно шагнула назад. – Ты… маньяк. Чокнутая ты тварь! Зачем ты их убил?! – Но было кое-что еще, даже важнее. – Ты убил Чон Мина, поэтому он не позвонил мне.
Я почувствовала, как мои плечи опускаются под невыносимым весом, но мои слова Гиля почему-то развеселили.
– Конечно нет. Я не смог бы его убить, даже если бы вдруг захотел.
– Он жив?
– Цветет и пахнет.
Я с яростью уставилась на него. Стариковские выражения любил как раз Чон Мин, с чего еще и этот так заговорил?
– Говори, где он.
– А что я получу, если скажу?
Несмотря на жуткую тему нашего разговора, Гиль по-прежнему выглядел тихим, симпатичным парнем. Даже сейчас, когда это стало очевидно, трудно было поверить, что он одевается в ханбок и убивает людей.
– А чего ты хочешь?
Он пожал плечами:
– Мне кажется, наши желания совпадают. Раз уж он так тебе дался и хочешь еще разок повидаться, езжай к нему, только поторопись. Кафе «Ветка лаванды», прямо сейчас.