Мой ураган

«Конечно, делай, что хочешь, я просто буду фоткать все, что ты делаешь» – теперь смеющиеся смайлики от Самойлова.
И смеющиеся смайлики от всех членов этой группы.
«И не смей больше удаляться! Не смогу дозвониться, попрошу парней из своего отряда проведать тебя. Поверь, ты этого не хочешь!» – Леша. Вот тут меня немного пробирает.
«Моя ГБР к твоим услугам, брат» – ржет Романов.
  
«Господи! ГБР! Соня, делай все, что они скажут. Эти ребята больные. Просто хватают тебя и тащат, куда им приказали!» – Саша. Похоже, он знает, о чем говорит.
«И не пытайся бежать из города» – советует Тина, и тут же добавляет – «и не думай, что сможешь договориться с ними, они не разговаривают»
«Соня, лучше согласись на фотки, иначе они заставят тебя скидывать видео» – подключается Рита.
«Я могу приставить к тебе пару солдат, если не хочешь скидывать фотки» – вставляет свое слово Коршун.
Вот уж это точно нет.
«В общем, смирись, сестра» – подмигивает Аня.
«Точно, смирись» – поддерживает Рита.
«Поплачь и смирись» – хохочет Тина.
Да, похоже, я попала.
«Я заберу тебя в семь» – добавляет Олег.
Может, пока не поздно, вернуться к родителям в Ижевск?
«А теперь все дружно скинули фотки» – Коршун.
И в чат тут же падают несколько фотосообщений. Валяющаяся на кровати Рита, с нависшим над ней Коршуном. Саша в спортивном костюме на фоне леса. Аня с близнецами, по которым я жутко соскучилась. Полностью сырой Леша в одних только плавках. Расслабленная в пенной ванне Тина. Романов в обнимку с грушей. Самойлов с целующей его в щеку Джессикой.
Я в раздумьях. Если сейчас я скину им фотку, то создам прецедент, и отступать будет некуда.
«Соня?» – Леша, «мы ждем…»
«Я звоню парням из отряда» – угроза от Коршуна.
«ГБР или фотка?» – Романов.
«Давай, мелкая, это утренняя перекличка, типа как в детском лагере» – Самойлов.
Вздыхаю. Похоже, я ничего не могу с этим поделать. Или могу?
Показываю в кадр средний палец, широко и злобно улыбаясь, и кидаю фотку в чат. Вот вам!
***
Круто, что Романовы решили отдохнуть. Это значит, что я целых две недели проведу с Джессикой. Она все утро разговаривала по видеосвязи с Юрой и Тиной, которые объясняли ей, что бояться нечего, они просто хотят повидать дядю Мишу и дядю Лешу. Малышка, вроде как, не расстроилась. А когда, после разговора, она хитро мне улыбнулась, и после длительных прыжков на диване повисла на мне, радостно крича, что останется со мной, я понял, она точно не против. После завтрака стандартный разговор с ее американскими дедом и бабушкой, тоже по видеосвязи и мы, наконец, можем ехать на мастер класс по лепке из глины.
Надеюсь, за это время Марго успеет свалить из квартиры, потому что я не хочу, чтобы Джес видела у меня женщин. Не знаю, как объяснять ей тот факт, что они часто меняются.
– Что это?
Моя крестница с легким омерзением смотрит на тарелку, которую я слепил. Вообще, это даже не тарелка, просто круг из глины. Я не особо старался. Гораздо интереснее было наблюдать, как малышка сосредоточенно, высунув язык, лепила слона.
– Это тарелка, – объясняю ей, вытирая глину с рук о темный фартук, выданный мне на входе.
– Это не тарелка! – смеется девочка, и вытирает руки тоже о мой фартук, ей, видите ли, свой марать не хочется.
– Ну, знаешь, у тебя тоже слон не слон, – подкалываю ее.
– Потому что это тапир, дядя Олег!
– Это еще кто?
– Ты не умный! Смотри!
Малышка достает телефон из кармана своих джинс, шустро вводит запрос и показывает мне фотки странного животного с небольшим хоботком.
– Фу, – морщусь я, – гадость какая-то. Походит на большую крысу с недохоботом.
– Сам ты недохобот, – мне прилетает пинок по ноге, и высунутый язык.
Ладно. Переживем.
Едем на обед в ресторан, где Джес, истинная Орловская, поглощает порцию овощного салата, порцию осетрового филе с рисом, два разных десерта, молочный коктейль, и просит взять с собой мясной пирог. Но я отказываю ей, как это не прискорбно. «Пожалуйста, дядя Олег, ну хоть вот такой тоненький» – малышка показывает пальцами, какой тонкий пирог бы съела, но я мотаю головой. Нельзя – значит, нельзя. «Джес, ты съела два десерта, а значит, выпечку сегодня уже нельзя. Мы ведь договорились»
Дался Романовым этот балет? Почему ребенок должен страдать? Подумаешь, немного пополнела. Не обязательно всем быть стройными.
Но Джес доходит до машины с грустно свешанной головой, а уже в тачке снова улыбается. Потрясающая девочка. Вообще-то, балет – это ее болезнь. Она целых три года выбирала, чем серьезно заняться, посещая занятия по балету, гимнастике и фигурной гимнастике. Выбор пал на первое, но девочка продолжает раз в неделю ходить на каток – там ей тоже нравится. А мне нравится, когда этот ребенок улыбается, так что мы едем прямиком на закрытый каток, где Джес показывает мне навыки своего мастерства, а я делаю вид, что в жизни не видел таких финтов. После обещанной ей прогулки по парку, и катании на каруселях, летим на балетную тренировку. Пока ожидаю ее окончания, созваниваюсь с Марго, чтобы удостовериться, что она покинула мою квартиру. «Уже давно. Я уже как три часа на работе. Кстати, я сегодня в зоопарке практикуюсь, так что могу провести бесплатную экскурсию со входом в вольеры для твоей крестницы. Безопасность гарантирую»
Естественно, поле балета, мы с Джес едем в зоопарк. И я удивляюсь, насколько вынослива, жизнерадостна и бесстрашна эта девочка. Она легко входит в вольер со львами, и даже гладит одного из котят, когда тот склоняется над миской с мясом, которую они с Марго поставили для него. Затем вольер со змеями. Даже меня передернуло, но я, понятное дело, сделал вид, что не чувствую омерзения, и даже положил на плечи королевского питона. «И мне! Мне его положи!» – Джессике мало просто созерцать, она желает трогать, гладить, чувствовать. Присаживаюсь на корточки и кладу змеиный хвост на ее хрупкие плечики. Таким образом моим печам достается башка этой твари. Фух! Джес запечатлевает все действие на камеру моего телефона, и тут же отправляет в нашу группу, которую Мишель, не спросив мнения остальных, недавно переименовал из «Серьезные люди» в «Крылья Коршуна» В ответ сразу прилетают сообщения, восхваляющие фотку, и только от Романова «Ты охренел?» Радуюсь, что Джес не пришло в голову скинуть фотку, где она гладит котят львов.
Перекусываем в небольшом закутке зоопарка, усевшись на лавочке. Джес увлеченно облизывает вытекающий из шаурмы сок, отхватывает от нее огромный кусок и тщательно разжевывает, что-то бубня полным ртом. «Что?» – переспрашиваю, тоже жуясь. Я оголодал, так что пожираю уже вторую шаурму, пока девчонки разбираются с первой. «Она просит свозить ее в библиотеку, ей нужны басни Крылова» – поясняет Марго, которая каким-то образом поняла мычанье ребенка. Видимо, девочки рождаются с даром понимать друг друга в любых условиях. «Да» – Джес, наконец-то прожевалась, – «Мне не нравится читать на компьютере» Ну что ж, раз надо, значит надо. Вот только времени у нас остается совсем ничего. На часах шесть, а я должен забрать Соню в восемь.
Завожу Марго домой. Ее выездная смена закончилась. Мне стоит неимоверных усилий, чтобы не поддаться на ее провокации и не зайти к ней минут на пятнадцать. Но сделать я этого не могу, Джес не должна знать о моей взрослой жизни. Библиотек поблизости не наблюдается, так что мы забегаем в книжный магазин, где малышка, кроме необходимой, набирает еще несколько книг, которые ей «Ужасно необходимы, дядя Олег» и мчимся на квартиру к Лехе.
Соня ждет нас на лавке у дома, обложенная большими мусорными мешками, набитыми, видимо, ее вещами.
  
– А что с чемоданами? – интересуюсь я.
– Они не просохли, – грустно отвечает девушка. – Олег, я хочу тебя поблагодарить за то, что разрешил пожить у тебя.
Такая миленькая – стесняется, глаза в асфальт уперла. Не такая, как я запомнил на свадьбе ее сестры. Без каблуков, макияжа и опасного клубного платья, с убранными в култышку светло-рыжими, отдающими больше в блонд вихрами. Почти малышка. Шикарные формы, прочно засевшие в моей памяти, скрыты серой толстовкой и мешковатыми спортивными штанами. Ухмыляюсь, решив сразу научить ее правилам.