Мой ураган
Черт! Я! Я ее вариант! Самый лучший вариант! Со мной ей будет лучше всех!
Она даже не кончила нормально с этим придурком. Она думает, что оргазм был не ярким. Нет! Его просто не было!
Молчание… Ее жизнь – не мое дело.
– Да ну, – Сонечка переворачивается на бок, опираясь головой на ладонь, и ее лицо оказывается совсем рядом. – Вот еще, больно надо. Я ж не встречаться с ним собираюсь…
И опять ее упущение. Может, она и не собиралась с ним встречаться, но к этому все и идет. Хочешь просто периодически трахаться с человеком – не ходи с ним на ужины. Бухай, отрывайся в клубах, даже в отпуск езди, но на ужины не ходи. Именно ужины ведут к отношениям. Там, где происходят разговоры, там, где вы сидите напротив друг друга и смотрите в глаза, там, где ваши руки соприкасаются и происходит единение мыслей. Ужин должен быть только в одном случае – когда после него вы трахаетесь и расходитесь.
Кроме того, если нужен только секс, скажи об этом партнеру! Всегда ставь партнера в известность, чтобы избежать неприятных последствий. Парням тут сложнее, а для девчонок вообще нет проблем. Большинство парней такую девушку на руках носить будут.
Но я не тот, кто должен говорить об этом Соколовой. У нее своя жизнь, свой опыт, свой путь. Да и кто сказал, что я правильно живу?
– И вряд ли он меня в какой-нибудь ресторан шикарный поведет. Да я и не хочу, – рассуждает сама с собой, но ее глазки все чаще останавливаются на мне. – Я бы лучше еще раз на байке покаталась, как вчера. Мне понравилось. Знаешь, это чувство скорости, свободы, словно еще чуть-чуть, и я смогу взлететь. Во мне столько сил появилось сразу. Мне теперь еще больше хочется…
– Чего?
Вот теперь мне интересны ее слова. Они не о парне, которому досталось сегодня то, чего хочу получить я. Они о Соне, о том, кто она такая.
– Больше таких ощущений, – на ее красивом лице появляется улыбка, такая широкая, счастливая, чистейшая, абсолютно прекрасная. – Чувство полета, силы, – ее ножки вытягиваются он напряжения, – как будто все можешь. Мне хотелось кричать, и я кричала, а потом мне хотелось прыгать по траве…
– Так почему же не прыгала? – я не могу держать в себе вопросы, мне нужно больше ее, каждое слово, каждую мысль, иначе я буду думать об этом весь день.
– Тебя стеснялась, – смеется синеглазка. – Ты такой весь серьезный, большой… хотя, вот сейчас улыбаешься. Это ты надо мной смеешься?
– Ты смешная, – трясусь я.
– Ах ты! – мне прилетает удар ее ножкой, прямо по голени. – Покатаешь меня сегодня снова?
– Адреналинщицей становишься? – я балдею от свечения ее лица и озорных глаз.
– Еще какой, – Сонечка снова переворачивается на спину, складывает руки под голову и недолго, но очень живо перебирает пальчиками ног, ногти на которых выкрашены, как и на руках, в черный лак. – Мне вчера не хватило. Я еще хочу.
– Уложу Джес и покатаемся, – обещаю я.
– Я как раз успею прочитать три параграфа, схожу перекусить с Маратом, и вернуться домой.
– А если не вернешься?
На месте этого Марата я бы ее домой не отпустил.
– Вернусь. Сегодняшнего секса мне хватит на неделю минимум, – взрываюсь ржачем, потому что при этих словах ладонь Сони довольно потирает животик, словно она отъелась чем-то съестным. – Вообще не надо было соглашаться. А то еще напридумывает себе про отношения и всякую такую муть, – вот, это уже здравая мысль. – А мне это не нужно, понимаешь? – и снова ее лицо смотрит на меня с вопросительным ожиданием. – В жизни так много всего, что мне жалко ограничивать себя рамками. Глупо быть в отношениях с кем-то и терять общение с другими людьми так же, как глупо есть одно блюдо чаще другого. Мне хочется попробовать все. Знаешь, подняться в горы, спуститься по горной реке, прыгнуть с парашютом, объездить много стран, завести кучу друзей, полетать на вертолете, встретить самый красивый рассвет…
– Ты все еще успеешь, – моя улыбка теперь искренняя, она говорит то, о чем я думал в ее возрасте.
Какая учеба? Что за идиотизм? Я хотел путешествовать, увидеть, попробовать как можно больше всего. Ни секунды не проводить на одном месте. Как можно больше новых людей, острых ощущений, ярких впечатлений. Просыпаться в новых местах, засыпать там, где… ну, засыпать, конечно, приходилось там, где алкоголь догнал… А что? Я ведь могу прямо сейчас выполнить хотя бы один пункт из списка желаний этой девочки? Мне вдруг до безумия хочется сделать для нее что-то приятное, что вызовет в ней бурю эмоций, заставит ее улыбаться…
– А ты очень хочешь сегодня встретиться с Маратом?
– Да так, – синеглазка пожимает узенькими плечами, садясь на кровати. – Не сильно. Не хочу сидеть дома и ждать, пока Джес заснет и мы поедем кататься.
– А если я предложу тебе не встречаться с ним сегодня, но и дома ты при этом сидеть не будешь?
– А что?
– Соглашайся и не пожалеешь.
– Ммм…
Блондинка прищуривает один глаз, раздумывая, и все пятнадцать секунд этих раздумий я мысленно умоляю ее согласиться, ведь мне тоже не помешает небольшая встряска.
– Я должна прочитать три параграфа международного торгового права за сегодня, в остальном я свободна, – наконец кивает светлая голова.
– Жди меня через.., – смотрю на часы, черт, мы проболтали почти час, мне пора выезжать за Джес. – Жди меня через час, стиль одежды спортивный, – поднимаюсь с кровати, которую мне совсем не хочется оставлять, потому что уютнее, чем сейчас, на ней еще не бывало. – Настроение авантюристическое, и захвати куртейку.
***
Марат расстроился. Жаль.., но его расстройство прошлось по моей самооценке ритмичным победным танцем. Нехорошо. Но что поделать? Именно так девушки поднимают самооценку – количеством мужчин, расстроенных нашими отказами. И, похоже, парнишка заревновал, когда я сообщила, что у меня совместные планы с Олегом. Надо было соврать, но мой язык не расположен к этому. Папа еще в детстве говорил, что самая ужасная правда лучше любой, даже самой сладкой лжи.
Со скоростью бешеной кошки читаю параграфы, с удовлетворением отмечая уже знакомый материал. Какая же все таки хорошая штука – самоорганизованность. Жаль, по большей части она касается только моей ученической жизни.
Одеваю новенький спортивный костюм, полученный благодаря проказе Джес. Яркий, синий, без лишний узоров, только с тремя белыми полосками известной торговой марки. Олег даже о кроссовках к нему позаботился. Мягкие, темно-серые, той же фирмы, что и сам костюм. Выгляжу круто. Из-под спортивной куртейки с начесом виднеется белая футболка. Мне идет. Убираю волосы в пучок, вытаскивая из него пряди, чтобы он казался небрежным и широким.
Выискиваю тонкий вязаный шарфик, надо бы замотать горло. Прошлой ночью я задрогла, и раз сегодня мне предстоит снова почувствовать кайф скорости, я не собираюсь портить его последствиями в виде ангины. На дворе, конечно, май, но по ночам все еще холодно. Кстати, раз уж Олег собрался быть таким добряком и катать меня так каждую ночь, надо бы разориться на крутую байкерскую курточку и кожаные штаны. Подмигиваю себе, отражающейся в зеркале, строя крутую мордашку, представляя, как буду выглядеть в байкерском прикиде. Всегда хотела перчатки без пальцев и кожаные штаны. Вытаскиваю язык и показываю себе «козу» пальцами, а потом грохаюсь на кровать и смеюсь, предвкушая ночную поездку.
Надо же, вот это меня жизнь закинула – в трехэтажную квартиру, да еще и с ночными катаниями по самому крутому в мире городу, причем с самым крутым парнем. Да, Олег крут. Мне нравится его внутреннее спокойствие, такое, словно ему не нужно что-то доказывать, куда-то спешить, чего-то хотеть. Приятный низкий голос, даже мелодичный, как будто бы серьезный, но скрывающий всегда еле заметный сарказм, так что я не всегда понимаю, шутит ли он. А еще мне нравится, что он слушает меня, и дает ответы на вопросы, которые я подругам то не задала бы. Да и нет у меня подруг. У меня с женсоветом как-то не складывалось никогда. Как подружилась со второго класса с Володькой, так до конца школы с ним и дружила. Хороший он, Володька, всегда поможет, защитит, конфет притащит. Только маленький такой, мальчишка. А вот Самойлов давно не мальчишка. Взрослый мужчина. Смотрел сегодня так проникновенно, когда на кровати в его комнате лежали, у меня даже ноги затряслись. До сих пор потрясываются. Я чуть к его губам не потянулась, затерявшись в грозовом облаке его глаз, но вовремя остановилась, чтобы не быть осмеянной. Что я для него – девчонка малолетняя. Обидно. Я когда старше стану, он ведь тоже годов прибавит. Неужели так и будет меня всегда мелкой считать?