Мой ураган

С этими словами он скрывается в коридоре, ведущем к выходу из моей приемной, а я возвращаюсь в кабинет, допиваю залпом остатки минералки из бутылки со стола, хватаю пиджак, документы и бегу за другом. Мне нужно извиниться.
А еще задуматься, возможно, Юран прав. Мой секс с его секретаршами отвлекает их от прямых обязанностей. Кроме того, некоторые из них думают, раз спят с компаньоном своего начальника, то могут позволить себе расслабиться. Но, черт! Я ничего не могу с собой поделать. Только вижу новенькую сотрудницу, выходящую из его офиса, как мой мозг помечает ее целью, а дальше все мое существо стремится к одному – затащить ее в свой кабинет для разрядки.
  
– Романов, – догоняю друга уже на подземной офисной стоянке, – прости, брат, я расслабился. Не повторится.
– Да неужели? – смеется друг. – А если я себе в секретарши светленькую из ВИА ГРы возьму?
– Да старовата уже, – отучиваюсь я. – Нет, правда, больше никакого расслабона на рабочем месте, – обещаю ему.
– Наконец-то, дожил, – Юран закидывает на заднее сиденье своей рабочей БМВ сумку для документов, раскрывает для меня руки и обнимает, похлопывая по спине, – мой мальчик стал взрослым, – радостно гогочет.
– Да пошел ты, – ржу в ответ, скидываю с себя его объятия и вваливаюсь в тачку.
***
Фуух! Пронесло! Успели!
Немцы не успели подружиться с арабами против нас. Так что обеим сторонам придется дружить с нами еще лет десять, пока срок договора не истечет.
Мы же с Романовым успели по шустрому искупаться в Персидском заливе. И теперь обсыхаем уже в салоне самолета, попивая виски, потому что этот робот не позволил ни себе ни мне остаться там даже на пару дней, чтобы насладиться прелестями этого чудо города.
– Юрий Ильич, – его вездесущая супер помощница Лизочка, не поддавшаяся моим чарам, как бы я ни старался, вносит в салон пару серых пакетов, и складывает их на столик между нашими диванчиками, – это вот Кристине. Я купила, как вы и просили, – из одного пакета появляется квадратная бархатная коробка, которую она открывает, – двадцать пять изумрудов, натуральных, семьдесят четыре бриллианта по карату, и один в семь, платина.
Охренеть! Из моего рта вырывается свист, когда я вижу ожерелье из нескольких слоев камней, лежащее в коробке. Иногда мне кажется, что Тина, жена Юрана, принимает ванну из драгоценных камней – так часто он покупает их ей. Он привозит ей украшения со всего света, из каждой, даже самой быстрой командировки.
– А это для Джессики, – из коробки поменьше появляется золотая подвеска в виде балерины, на цепочке, прерываемой мелкими брюликами. – А для Саши вот, я не знаю, правда, понравится ли, – Лизавета открывает деревянную шкатулку, в которой находится инкрустированный золотом кинжал. – Он затуплен, я попросила, – оправдывается помощница, уловив еле заметное недовольство своего начальника.
– Нормально. Костюмы купила? – интересуется Юран, отправляя все подарки обратно в пакет.
– Да, только их завтра доставят, подгонят по фигуре, я все размеры указала.
– Че за костюмы? – встреваю я.
– Для танц.., – хочет объяснить Лиза, но Юран резко перебивает ее,
– Не твое дело.
– Грубо, – отпиваю виски из своего бокала, подумывая расспросить потом Орловскую об этих костюмах.
Эта то мне все растреплет. Тина не умеет ничего скрывать. Я в курсе даже их интимных отношений, потому как я для Орловской-Романовой так сильно не мужик, что мне можно и про оргазмы свои рассказать и недомоганием при месячных поделиться. Не знаю, почему я не останавливаю ее.
– А себе взяла? – спрашивает Романов у помощницы.
– Да, взяла, – расцветает та, – вот, – вытягивает запястье, показывая нам тонкие золотые часики с парочкой брюликов на пол карата. – Так мечтала давно. Спасибо, Юрий Ильич, это в счет премии.
Нихрена у нее премии! У меня отвисает челюсть.
– Не надо, это тебе на день Рождения, Лиз, – ого, он даже слегла улыбнулся.
– Нет, Юрий Ильич, я не могу, это ж.., – начинает отпираться Лизавета.
– Можешь, Лиза, можешь. Иди пересмотри соглашение с немцами, и можешь взять дня четыре выходных. Я тебе путевку заказал в Италию, ты вроде говорила, тебе там понравилось.
– Спасибо, – взвизгивает девушка, подпрыгивает на высоченных шпильках и легкой походкой, словно мы и не в самолете, выбегает из салона.
– Ты точно ее не «того»? – недоверчиво кошусь на друга.
– Олег, я женат, мне не надо «того» от помощницы. Она нужна для другого.
– Интересно, – наблюдаю за другом, который никак не выдает возможных отношений с Лизой, – кто-нибудь еще дарит такие подарки своим сотрудникам?
– Это, Самойлов, не подарки, – Юран понижает голос, наклоняется над столиком, чтобы мне было лучше его слышно, и я делаю то же самое, – это затравка и поощрение. Чтобы не перекупил ее никто. Она ж пашет, как вол. Чтобы сделку эту подготовить, две недели в офисе безвылазно сидела, с семи до одиннадцати. Ее ночью разбуди, она тебе все карты расскажет. Ценить надо таких людей. И сделать так, чтобы они тебя тоже ценили. Я ж ее на стоянке нашел, долги за образование закрыл, на новые хату и тачку заработать дал, и постоянно на курсы повышения отправляю. Я столько в нее сил и бабла вложил, что она теперь на меня пахать не устает, потому что в ту жопу, где была, возвращаться уже не хочет. Нам с ней смысла трахаться нет, тогда рабочий процесс весь нарушен будет.
– Какая-то она у тебя идеальная, – ухмыляюсь.
– А у меня все идеальное, – Романов уверенно разваливается в кресле, – жена, помощница, друг. Только с секретутками не везет.
Ржем. Выпиваем.
После приземления едем в центр Москвы, в частную детскую балетную студию, где у Джессики сегодня концерт.
Заворожено смотрю на сестру Тины, кружащуюся в белой пачке, как мне кажется, идеально. Девчушка покорила мое сердце. Я даже ей комнату детскую сделал в своем пентхаусе, с личной ванной, небольшой балетной студией и гардеробом, чтобы малышке было максимально удобно у меня в гостях. А еще лучше, чтобы она чувствовала себя там, как дома, потому что я забираю ее к себе так часто, как могу, и как отпускают ее опекуны.
Год назад мы крестили ее, и мне досталась, завоеванная хитростью, должность крестного. Коршун с Кобарем тоже боролись за почетное звание, так что мы трое обхаживали Джессику как могли, завлекая ее подарочками, прогулками, посещением ее тренировок. Мишель даже в Сочи увез, о чем забыл предупредить Юрана, так что чуть не слетел с дистанции. Короче, Романову надоели наши ухаживания за его опекаемой, и он решил, кто первый в церковь приедет, тот крестным и будет. Крестили в Подмосковье, в Церкви Святой Троицы. Коршун приехал раньше на десять часов, и был очень доволен собой, когда хвастался по телефону, где находится. Кобарь опоздал от него на час. А я уже три дня как жил там у батюшки, с которым подбухивал и вел задушевные беседы. Когда Мишель с Лехой увидели, как я выхожу из Церкви, беседуя со стариком, чуть не побили. Так я и стал для Джессики, в православии Марии, крестным.
Вот и теперь ловлю малышку, с радостными криками несущуюся ко мне после концерта. Целую в обе разгоряченные от натуги щечки, подкидываю пару раз в воздух, и несу в свой серебристый Jaguar XJ, слушая по дороге наставления Тины. «Мороженое нельзя, недавно кашляла. Хлеб не давать, тренер сказала, поправилась. Сейчас прямиком домой, никуда не сворачивая, и мелкую сразу в ванную запихнуть, потом контрастный душ, чтобы мышцы расслабились. Виноград и цитрусовые нельзя – у Джесс пошла на них аллергия. Не баловать, шмотки не покупать, спать вовремя» Орловская хочет еще впихнуть листок с диетой Джес, но я отнекиваюсь, у меня давно все ее аллергены и необходимые блюда висят в рамке на холодосе. Я знаю, как ухаживать за этой девочкой. Я даже на курсы сходил, по подготовке будущих родителей, чтобы знать, как действовать в случае болей в животе, депрессивного состояния и прочих детский недомоганий. Вот как серьезно я отношусь к этому ребенку.