Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения

 
Народное гуляние на рыночной площади по случаю рождения дофина 21 января 1782 г. Художник Ф. Л. Дебюкур
 
Праздники, связанные с событиями в жизни королевского дома, были по своему характеру гораздо более светскими. Во время их проведения религиозные церемонии отступали на второй план, а всеобщее внимание привлекали фейерверки, бесплатная раздача еды или денег простому народу, потешные сражения на воде. Именно так горожане отмечали день Св. Людовика (25 августа), рождение детей или заключение браков в королевской семье, окончание войн. Любимейшим зрелищем были парады французской и швейцарской гвардии, ежегодно проходившие на Саблонском поле близ Парижа в начале мая. Официальные праздники, главные события которых разворачивались в центре столицы — у собора Парижской Богоматери, перед Ратушей, на улице Ферронри, у дворца Тюильри, а позднее на площади Людовика XV, — обычно сопровождались шествиями в отдаленных городских кварталах. Это делалось для того, чтобы приобщить к празднику как можно больше горожан, но при этом избежать столпотворения. Ведь даже если на посещение того или иного действа — например, концерта в саду Тюильри по случаю дня Св. Людовика — заранее распространялись билеты, народ все равно собирался в таких количествах, что для предотвращения давки требовалось мобилизовывать полицейские силы. Во время «королевских въездов» в столицу или публичных казней на Гревской площади состоятельные люди за большие деньги снимали места возле окон окрестных домов, а остальные толпились на улице.
  
Игры и прочие развлечения
Помимо «организованных» празднеств и зрелищ, у парижан имелись и свои собственные развлечения на каждый возраст. Мальчишки, когда у них появлялся досуг, обычно играли в мяч, в кегли или запускали воздушных змеев. Но не все их забавы были абсолютно невинны. Популярные игры в камушки, бабки, кости и карты приучали детей к погоне за переменчивой фортуной. Одни с малолетства заражались страстью к азартным играм, которая в будущем грозила разорением и нищетой. Другие, напротив, приобретали в процессе детской игры жульнические навыки и со временем превращались в самых настоящих наперсточников. Многие мальчишки, не умея себя занять и попадая под чужое влияние, сбивались в шайки воришек и хулиганов. Убежищем от полиции им служили лабиринты карьеров на городских окраинах. Некоторые развлекались, пугая прохожих взрывами самодельных петард — они назывались «китайскими ракетами». Пиротехнические фокусы этих шалопаев конкурировали порой с искусством братьев Руджиери.
 
Игра в дамки. Гравюра Л. М. Бонне по картине Ле Клера. XVIII в.
 
Взрослые тоже находили себе развлечения. В главе, посвященной полиции, мы уже немного рассказали о склонности парижан к азартным играм и об игорных притонах. Для тех, кто не хотел рисковать своим карманом, имелись и иные формы досуга. Состоятельные люди могли попрактиковаться в стрельбе из хороших ружей в тире на улице Рокет или взять несколько уроков фехтования у Гийома Дане на улице Шантр возле Лувра и у Никола Тексье де ла Боэссьера, изобретателя маски для фехтования. «Академия» Ла Боэссьера располагалась на улице Драпри (ныне не существующей) на острове Сите, а затем на улице Сент-Оноре, у церкви Оратуар-дю-Лувр, на правом берегу Сены. Лавочники победнее упражнялись в стрельбе из лука близ Ратуши. Многие парижане увлекались игрой в мяч, посещая либо специально оборудованные залы, либо играя на открытом воздухе — на широкой Аллее Королевы, проложенной вдоль набережной Сены, на обочинах Елисейских полей, на бульварах или на ближайшей к дому площади. По соседству с площадками для игры в мяч обычно имелись и бильярдные: монополией на оба вида развлечений владела особая корпорация содержателей игорных залов, оформившаяся в 1727 г. и работавшая по единым тарифам. Существовали и нелегальные бильярдные, которые устанавливали более низкие цены и переманивали клиентов.
 
Во Франции увлечение старинной игрой в мяч не знало социальных границ: играли короли и вельможи, монахи и священники, ремесленники и слуги. В XIII–XIV вв. власти даже вводили ограничения: играть разрешалось только по воскресеньям, чтобы простолюдины не бросали работу ради развлечения. При Генрихе IV в Париже действовало около 250 площадок для этой игры. К XVIII столетию их число поубавилось, поскольку возникла мода на бильярд. Но играть в мяч парижане все же не перестали. Игра состояла в перебрасывании маленького мяча через сетку от одного игрока к другому. Изначально его кидали рукой, поэтому французское название этой забавы — jeu de paume — дословно переводится как «игра ладонью». Позже появились ракетки, и в XVIII в. играли только ими. В 1870-е гг. французская «игра в мяч» была вытеснена английским аналогом — теннисом.
 
 
Партия в триктрак. Художник Ж. Ф. Гарнере. Около 1780 г.
 
Развлечения можно было найти и в питейных заведениях, ведь у каждого трактирщика к услугам клиентов имелись кости и шашки. Согласно описи имущества одного из кабатчиков на улице Кокнар (ныне улица Лафайета), составленной в 1784 г., его посетители могли побросать камешки под навесом в саду или сыграть в сиамские кегли (вместо шара использовался диск с гранеными краями) внутри помещения. Многие трактиры располагали собственными площадками для игр на открытом воздухе. Такие забавы обычно сопровождались возлияниями: проигравшие должны были ставить выпивку победителям.
Субботние и воскресные вечера парижане охотно проводили в пригородных кабачках «генгет». Появились эти заведения лишь в начале XVIII столетия, в эпоху Регенства, но сразу стали пользоваться таким успехом, что уже в 1723 г. заслужили упоминания в «Универсальном словаре торговли» Савари де Брюлона, где говорилось:
 
Генгет — название новой причуды; так называют маленькие кабаре в пригородах Парижа за таможенными заставами, куда толпы простого народа отправляются развлекаться по воскресеньям и по праздникам. Вино там стоит дешевле, поскольку за него не надо платить ввозную пошлину. Некоторые полагают, что слово «генгет» произошло от слова «генге», обозначающего местное вино, ибо другого в этих кабачках не подают.
 
Действительно, ремесленники, подмастерья и поденщики охотно проводили там время в компании жен и подружек. Там можно было не только выпить дешевого вина, но и потанцевать под аккомпанемент скрипача. В 1777 г. полицейский ордонанс запретил музыку и танцы по будним дням, но соблюдался он плохо. Во второй половине столетия парижские власти специальным указом перенесли официальное время закрытия трактиров, кабачков и таверн с 20.00 на 22.00 зимой и на 23.00 летом. Так что воскресные застолья иногда растягивались до полуночи, и тогда загулявшие подмастерья могли наутро не выйти на работу — подобные случаи не были редкостью.
 
Бильярдная в Париже. Художник Ж.-Б. С. Шарден. Около 1725 г.
   
Множество питейных заведений действовало и в самом Париже. В 1780 г. их насчитывалось около 4800, из них примерно 2000 торговали вином, а остальные — прохладительными напитками вроде лимонада. Однако трактирщики, державшие свои заведения в тесных городских кварталах и вынужденные включать в стоимость вина пошлину на его ввоз в столицу, не могли конкурировать с владельцами просторных, дешевых и веселых пригородных кабачков.
Одним из самых знаменитых кабатчиков был Жан Рампонно — владелец трактира «Тамбур руаяль» («Королевский барабан») в пригороде Куртий, на восточной окраине Парижа. Он продавал пинту вина всего за три с половиной су, поскольку оно шло с его собственных виноградников. Когда в 1770-е годы Куртий начал терять популярность и публика потянулась в Поршерон (район нынешней улицы Сен-Лазар), Рампонно и там открыл заведение — «Гранд Пант» («Большая кружка»), а затем и его «филиал», называвшийся «Пти Тру» («Дырочка») или «Пти Рампонно» («Малыш Рампонно»). Он обладал хорошим чутьем и успел продать свои кабачки в июне 1784 г., то есть еще до сооружения таможенной Стены генеральных откупщиков, покончившей с процветанием пригородных питейных заведений. Мерсье утверждал, что имя Рампонно пользовалось среди парижан большей известностью, чем имена Вольтера или Бюффона. «За известностью же не замедлила последовать и слава. Он обогатил язык новым словом, а так как язык создается народом, это слово укоренится: от его имени произвели глагол ramponer, означающий — выпить в загородном кабачке, и притом выпить немножко больше, чем следует».