Париж и его обитатели в XVIII столетии. Столица Просвещения

Личная гигиена
Даниель Рош заметил, что предметы гигиены в силу своей небольшой стоимости не слишком часто фигурировали в нотариальных документах той эпохи, если только речь не шла о щетках в серебряной оправе, черепаховых гребнях или украшенных эмалью пудреницах. Кто будет тратить время на перечисление в актах о наследовании или о конфискации имущества старых метелок, щеток, ножиков и ножниц, сломанных расчесок и прочей ерунды? Так что список предметов такого рода, обращавших на себя внимание судебных исполнителей, был короток и по-своему показателен.
  
Бритва, к примеру, упоминалась очень редко. Ею обладали лишь зажиточные простолюдины и в редких случаях — слуги, работавшие в особняках богачей: они привыкали пользоваться этим предметом, если бритье хозяина входило в их обязанности. Большинство мужчин по-прежнему посещали парикмахера или цирюльника, который мог проводить еще и некоторые медицинские процедуры. Однако само появление бритвы в описях немаловажно. Богатые стали бриться дома, слуги начали им подражать, и один из важных механизмов социализации горожан (а заведение брадобрея было местом общения, своеобразным мужским клубом) постепенно начал разрушаться. Несколько чаще в документах упоминались различные спринцовки — инструмент, вошедший в обиход простолюдинов как подражание некоторым санитарно-гигиеническим привычкам высших классов (и публичных женщин). Удивительное дело, но этих спринцовок и клистирных трубок, судя по архивным источникам, у парижан было больше, чем, к примеру, ночных горшков. Хотя, может быть, последние не всегда попадали в описи имущества из-за своей малой стоимости?
Водой горожане пользовались с оглядкой. Она стоила денег, ее приходилось таскать на верхние этажи, наконец, ее надо было в чем-то хранить. В кухне, если таковая имелась, или прямо в комнате непременно стояли несколько ведер, кувшинов, бадеек и тазов с водой. В ходу были и рукомойники: в начале XVIII в. чаще встречались медные емкости; к концу столетия их стали вытеснять более дешевые керамические или фаянсовые рукомойники. Больших омовений дома простолюдины не совершали: ополаскивали лицо и руки, редко — ноги. Когда требовались более серьезные водные процедуры, парижане отправлялись на берег Сены, где к их услугам были холодные городские купальни, а позднее — и плавучие горячие бани. Первая из таких бань открылась в 1761 г. близ Тюильри. Вода из Сены, более или менее очищенная и подогретая, подавалась в отдельные кабинеты, расположенные вдоль бортов пришвартованной к берегу платформы. Посещение подобного заведения могло обойтись в сумму, равную недельному заработку мелкого ремесленника. Возможно именно поэтому мытье в горячей воде простолюдины считали процедурой вредной, излишне расслабляющей, а холодное купание — напротив, укрепляющей. Впрочем, это мнение разделяли и некоторые врачи-гигиенисты.
Одежда
Ретиф де ла Бретонн, автор уже упоминавшихся «Парижских ночей», считал, что по одежде легко определить принадлежность человека к тому или иному сословию, к той или иной профессии. Он был уверен, что сапожник может чисто одеваться, но все в нем будет выдавать сапожника, что каменщика нельзя спутать с водоносом, и что помощница булочника наряжается иначе, чем девушка из мясной лавки. Отчасти так оно и было: в XVIII столетии одежда еще несла в себе функцию социального и профессионального распознавания, но она все больше выражала индивидуальность человека и позволяла играть с общественными условностями. Париж был особенно благодатным полем для такой игры: богатого финансиста там иногда можно было принять за скромного рантье, а слугу вельможи — за самого вельможу. Столица моды накладывала отпечаток на то, как одевались самые обычные ее жители, а система перепродажи поношенной одежды позволяла небогатым горожанам разнообразить свой гардероб без особого ущерба для кармана.
 
Щеголь и щеголиха в зимнем наряде. Эстамп Л. М. Бонне по оригиналу К. Л. Дерэ. 1779 г.
 
 
Вояка на зимних квартирах. Эстамп Л. М. Бонне по рисунку Ж. О. Л’Эвейе. XVIII в.
 
Посмертные описи имущества простых парижан свидетельствуют о том, что на протяжении XVIII в. они обзаводились все более разнообразной одеждой: если в начале столетия мужской гардероб состоял из 4–5 основных предметов (штаны, куртка, рубашка, жилет, камзол), то к 1780-м годам это число выросло до 9–10, и в него попали в частности, различные пальто и рединготы. Женский гардероб также расширился вдвое — до 13–15 основных предметов. Еще больше вырос ассортимент второстепенных элементов одежды и аксессуаров (белья, платков, воротничков, головных уборов и проч.): в четыре раза у мужчин и в пять раз у женщин.
Костюм простолюдинки в начале XVIII столетия еще следовал общим тенденциям XVI–XVII веков. В нем обязательно присутствовали нижняя и верхняя юбки на веревочных завязках и передник, который прикалывался булавками к рубашке или корсажу. Корсеты и бюстье попадались не часто: этим свободные в своих движениях женщины из народа отличались от туго затянутых представительниц социальной элиты. 75–78 % дам носили нижние рубашки, но ночных сорочек еще не знали, а панталонами пользовались почти исключительно куртизанки и проститутки. Одежда еще не была привязана к определенным сезонам; зимой носили примерно то же, что и летом, а от холодов спасались под шерстяными накидками. Главными аксессуарами были головные уборы — чепцы, наколки и шапочки. Большинство женщин носили зимой нитяные чулки, а вот перчатки и шали встречались редко; кожаные ботинки — еще реже: основным типом обуви все еще оставались сабо. Одежда служанки композиционно мало отличалась от одежды жены лавочника, но в целом была подороже, поскольку шилась из более дорогих тканей. Почти половина всей верхней одежды изготавливалась из шерсти: хлопок и тем более шелк были недоступны. Белье и передники делались из льняного или конопляного полотна, но во всем доминировали темные цвета — черный, коричневый, серый, лишь немного разбавленные белым и красным. Что касается количества предметов одежды, то женщины, работавшие в услужении у богачей — горничные и служанки, — явно опережали жен ремесленников и поденщиц: если последние имели в среднем две-три юбки, то у служанок их могло быть четыре-пять, а у горничных — шесть-семь.
 
Продавщица букетов. Эстамп Л. М. Бонне по оригиналу К. Л. Дерэ. 1779 г.
 
 
Прачка. Эстамп Л. М. Бонне по оригиналу К. Л. Дерэ. 1779 г.
   
Одежду простолюдина могли дополнять черная треуголка или простая фетровая шляпа, но встречались они не у каждого. Мужские ботинки стоили дороже женских, но ими чаще пользовались, и упоминались они в описях в два раза чаще. Воротнички, манжеты, галстуки и прочие украшения встречались чаще у слуг и лакеев, чем у ремесленников и рабочих. В гардеробе слуги бывала еще и ливрея, но она принадлежала хозяину.
 
Молочница. Эстамп Л. М. Бонне. 1774 г.
 
К 1770–1780-м годам костюмы горожан изменились. Мужские камзолы с подрезами, запечатленные на картинах Буше, почти совсем исчезли, вытесненные жилетами. Накидки и пальто уступили место рединготам, мода на которые пришла из Англии. В гардеробе зажиточных простолюдинов, а затем слуг и лакеев появились фраки. Существенно расширился ассортимент аксессуаров — чулок, кружевных воротничков, манжет и проч. Появилась комфортная домашняя одежда — ночные колпаки, халаты, теплые носки. О штанах следует сказать особо. Французская революция с ее санкюлотами превратила кюлоты — короткие, застегивающиеся под коленом штаны, — в вестиментарный символ господствующих классов, противопоставив им длинные штаны — одежду простых тружеников. Однако имущественные описи предреволюционных десятилетий свидетельствуют о том, что кюлоты в среде простонародья встречались в девять раз чаще, чем длинные штаны. Последние были характерны лишь для некоторых профессий: например, грузчиков и носильщиков. Некоторый разрыв между людьми, зарабатывавшими на жизнь физическим трудом, и лицами, находившимися в услужении, по-прежнему существовал, но он все больше выражался в количественных показателях: одна пара башмаков против двух-трех; шесть пар чулок против дюжины и т. п. В одежде простых парижан тяжелые ткани еще преобладали, но полотно, фланель, нанка и даже шелк уже пробивали себе дорогу вместе с серебряными пуговицами и золоченой тесьмой.