Перелетная птица 2 (СИ)

– Невероятно!
– Это факт. Впрочем, часть пути пришлась на ночь, так что мы видели не всё. После проявки вам доставят снимки результатов бомбардировки. Если разрешите, задам вопрос.
– Пожалуйста! – кивнул Брусилов.
– Как вы намереваетесь использовать результаты рейда?
– Напрашивается операция по блокированию и разгрому Урумчинской группировки неприятеля. Вы желаете знать детали?
– Что вы! Я спросил лишь затем, чтобы знать: потребуется ли моё личное участие в этих делах.
– Потребуется, Александр Вениаминович. На сей момент вы самый знающий из авиационных командиров русской армии. Во всяком случае только вам я могу доверить организацию воздушного наступления на Урумчи.
– Но я не военный!
– Неправда, господин полковник. Антон Иванович доставил именной указ Его Императорского величества о призыве вас в ряды Военно-воздушного флота и присвоении вас звания полковник. Должность – заместитель командующего Семиреченской группы войск по авиации.
– Как?
– Вот так, Александр Вениаминович. Даю вам время до завтрашнего утра, а с утра будьте любезны явиться на службу.
– Но позвольте! У меня даже нет формы.
– Ошибаетесь. – улыбается Брусилов – Весь необходимый набор форменной мундирной одежды уже отправлен к вам на квартиру. За качество не беспокойтесь: мундиры и всё что положено, строил ваш петербургский портной.
– Без меня меня женили!
– Такова жизнь.
– Раз такое дело, приглашаю вас отпраздновать моё производство в высокий чин, а заодно и мобилизацию!
  
Глава 18. Случается всякое
 
Агата отправилась в Петербург по самой приятной в мире причине: она ждёт ребенка.
– Как же так! – удивлялась она – Доктор Ройлотт уверял, что после горячки, которая приключилась у меня после рождения девочек, детей быть не может. Дело в каких-то спайках и рубцах…
– Вашего доктора случайно зовут не Гримсби? – развеселился Александр.
– Верно. Гримсби Абрахам Ройлотт. Но откуда ты знаешь?
– Как откуда? Дело этого негодяя расследовал сам Шерлок Холмс. Читала рассказ «Пёстрая лента»?
– Ах ты, боже мой! – засмеялась и Агата – Я и забыла. Нет, наш доктор Ройлотт был премилый старичок, и он очень обижался на сэра Артура за использование его имени в этом рассказе. Сэр Артур даже напечатал в газете нашего графства заметку, где уверял, что совпадение случайно, но что-либо сделать уже невозможно, поскольку рассказ опубликован в сотнях издательств по всему миру.
– Я очень рад, что доктор Ройлотт ошибся. Теперь ты будешь готовиться к родам, а доктор Антонов проследит за правильностью твоей подготовки.
– Я не хочу расставаться с тобой. – всхлипнула Агата.
Настроение у неё теперь менялось, словно весенняя погода, что Александр отметил ещё на острове, а теперь лишь убедился, что первоначальные предположения верны. И разумеется, был безумно счастлив.
– Не расстраивайся, милая! За успех рейда нас должны наградить. Тех, кто охотился за взрывоопасными эшелонами скромнее, а экипажи нашей группы – на полную катушку. Ты тоже в числе награждаемых, так что получишь очередной орден. Но прости великодушно, но тебе пора на поезд.
– Да-да! Теперь у тебя служба! Я взяла с собой в Петербург несколько женщин… Ты не против?
– С чего бы мне быть против? Поезд такая же твоя собственность, как и моя. Прекрасно, что ты поедешь в компании приятных тебе людей, главное не торопись и не разрешай превышать скорость.
Александр постоял на временной деревянной платформе, глядя вслед ушедшему дизель-поезду, и пошел к машине: его ждёт много разнообразной и тяжёлой работы.
***
Наступление на урумчинскую группировку Брусилов решил начать с воздушного наступления, а идею ему подкинул Александр. На пространстве от Боро-Хоро до Алтая была создана сеть постоянных и временных аэродромов. На точки завезли топливо, боеприпасы и бомбы. Много бомб, причём как обычных, так и заготовок под оксиликвит. Отдельно железобетонные корпуса, отдельно древесная мука. На аэродромах создали мастерские, где бомбы будут заряжать, а главное – доставили туда установки для сжижения кислорода и специалистов, что будут их обслуживать.
  
Специально сформированный разведывательный авиаполк приступил к изучению дислокации неприятельских частей и соединений, а главное – поиску и обозначению на картах штабов, командных пунктов, артиллерийских и механизированных парков. Важнейшими целями считались также склады продовольствия, топлива и боеприпасов. В том же списке были мосты, туннели, перевалы и горные дороги, особенно те из них, которые перекрывали врагу возможность манёвра.
Александр погрузился в работу, благо у него была счастливая возможность подобрать в свой штаб. На первый случай он представил командующему три варианта операции, из которых выбрали один, и принялись его доводить до ума. Как говаривал в школе учитель Александра: «Мало придумать план, нужно сделать его жизнеспособным».
– Мне нравится то, что вы представили. – сказал на очередном совещании генерал Брусилов – Неприятельские войска превосходят нас по численности ровно в три раза, и другого способа, кроме как применить неожиданный тактический приём я не вижу. Ваш план воздушного наступления, когда мы дистанционно подавим саму мысль о сопротивлении, представляется именно таким приёмом. Но хватит ли у вас сил и средств?
– В любом случае нам придётся обойтись тем, что есть. – покачал головой Александр – Семьдесят бомбардировщиков, полсотни истребителей, которые смогут штурмовать ближние цели и тридцать разведчиков для оперативного выявления целей и объективного контроля результатов воздушных ударов.
– Кому вы поручите нанесение первого удара?
– Командир бомбардировочной дивизии полковник Ненашев, на мой взгляд, самая подходящая кандидатура.
Из-за стола встал невысокий крепкий, чрезвычайно широкоплечий офицер.
– Садитесь. – кивнул Брусилов – Одобряю ваше назначение. А кто будет руководить объективным контролем?
– Я, полковник Павич. Поясню. Операция подобной направленности и масштаба проводится впервые, непременно возникнут различные ситуации, требующие немедленного принятия решения. Полагаю, что в данном случае необходимо именно моё участие.
– Резонно. Что же, и это решение я утверждаю.
Многие генералы и полковники, присутствующие на совещании, поглядели с недовольством, хотя совершенно непонятно почему: они в вопросах организации и проведения воздушного наступления разбираются меньше чем никак. Да и откуда им иметь опыт? Подобным вещам ещё нигде не учат, они только-только появляются на свет. Наверняка мы натворим много такого, над чем потом годами будут смеяться специалисты. Но они будут веселиться лишь потому, что им скажут, что тут смешного.
Все время, пока штабы готовили операцию, экипажи самолётов усиленно тренировались. Ориентирование в полёте, наведение на цель группы и отдельной машины, прицеливание и сброс бомб. Немаловажное дело – обнаружение зениток противника и уклонение от их огня. В этом же ряду подавление всего стреляющего и опасного для авиации.
Отдельные тренировки посвящены правильным действиям в аварийных ситуациях: боевое поражение самолёта или его неисправность. Пожары и борьба с ними. Оказание первой помощи раненым. Правильное покидание аварийного самолёта. Поиск укрытий на земле, поиск остальных членов экипажа, построение маршрута выхода из вражеского тыла, по возможности избегая попадания в плен. Подача сигналов поисковым самолётам и многое другое.
Что-то Александр привнёс из будущего, как конструкцию гелиографа, что-то взяли из опыта моряков, что-то посоветовали путешественники. Кстати, кладезем полезных сведений стали офицеры Топографического училища, чья работа тесно связана с одиночными походами по малоисследованной или вовсе не исследованной местности.
***
Фельдмаршал Генри Хьюз Уилсон, командующий Отдельной Группой Колониальных армий, сидел в своём кабинете. Перед ним была расстелена склейка карт, на которых он изучал текущее расположение своих и русских войск. Рядом стоял генерал Робинсон, его начальник штаба. Злой Уилсон не предложил ему сесть, чтобы хоть как-то выразить своё недовольство.