Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее

– И нос этому вредному шадхару я тоже утру! – восклицаю я вслух, хлопая ладонями по крышке туалетного столика.
И где-то сбоку раздается щелчок…
Я даже замираю от неожиданности на несколько мгновений. Неужели?.. И правда. Сбоку, ближе к задней стенке на туалетном столике виднеется отщелкнутый ящичек.
Две толстые тетради в кожаных переплетах. Оно. Точно оно!
Первая – с потертой обложкой из мягкой кожи, чистая – явно личный дневник. Я открываю его наугад, пробегаю глазами по строчкам, написанным летящим, нервным почерком. Про Элис, про отчима, про болезнь…
  
Потом. Сяду и подробно изучу, потому что Элис слишком мало знала о жизни матери. Все, что клубится в моей памяти – резкий запах реагентов и трав, усталый потухший взгляд матери и только временами завтраки в столовой. Чаще мать просто забывала поесть, и Марта относила ей что-то в кабинет.
Я с хлопком закрываю дневник. Возможно, тут же найдется и компромат на отчима, не могла же мать не замечать, чем Крауг занимается.
А вот вторая тетрадь, более строгая, с переплетом из твердой кожи, покрытой каким-то защитным составом, и плотными страницами, кое-где испачканными реактивами, – как раз то, что мне нужно.
Даже лучше: это не только записи рецептов и их действия, но и бухгалтерская книга. Что закупали, что продавали, сколько, когда, адреса, имена. Все есть. Как и куча прочерков напротив названий ингредиентов и лекарств.
Причем цвет чернил, толщина линий и разные пометки говорят мне о том, что эти прочерки появлялись не одновременно – последовательно.
Похоже, оранжерея начала разрушаться уже давно. Просто сначала процесс был не очень заметным, а потом проблемы стали нарастать снежным комом. На это наложился образ жизни отчима и нехватка средств и… Вот, я пришла к тому, что из обширного разнообразия растительного сырья, мне достаются лишь крохи.
Я листаю страницы, обращая внимание на записи заказов, которые мать Элис, надо сказать, вела очень скрупулезно и точно. Но чем дальше, тем хожу: сухие цифры и короткие приписки на полях кричат громче любых жалоб.
“15 сентября. Таверна „Хромой Краб“. 30 флаконов „Морского бриза“ . Оплата – в счет долга за уголь, 3 серебряных”.
Осознаю, что я, фактически, не знаю, много это или мало, потому что Элис была слишком далека от торговли и банального денежного оборота. То есть в ее понимании было, что медяк – это копейки, если переводить на мой язык. Или что сумма, озвученная в качестве долга за налоги, огромна.
Но все, что касается бытовых трат – она была как слепой котенок. Мне придется в этом разбираться самой. И желательно сделать это быстро и не привлекая лишнего внимания.
“2 октября. Портовый скупщик Варрик. Сдала партию мази от ревматизма. Он сбил цену вдвое, потому что Вальтер ему и так должен. Мерзавец. Но наш лунник почти загнулся, а порошок нужен – придется докупить. Еще нужны деньги на спирт, хотя бы самый дешевый”.
Грязный спирт – убийство итогового продукта. Надеюсь, у них тут есть хотя бы средство для перегонки? Чувствую, придется поработать.
“20 октября. Частный заказ. Леди Вильерс. Омолаживающий тоник. Ингредиенты: жемчужная пыль, эфирное масло розы, сок алоэ. Себестоимость – серебряный. Продала за пять. Деньги зашила в подол старого зимнего платья”.
Платье? Хм… Надо будет перетряхнуть гардероб. Есть надежда, что в тряпки матери Крауг не полез – побрезговал.
Но больше всего вдохновляет одна из последних записей.
“4 ноября. Срочный заказ от капитана шхуны „Бесстрашный“. Противоядие от укуса скальных скорпионов. Партия большая – они отправляются к южному разлому в воскресенье. Если успею, он заплатит золотом”.
Чуть ниже – расчет рецепта, себестоимость ингредиентов и неровная подпись: “Хватает!”
Ниже короткий список заказов от нескольких лавочников и один без подписи.
Успела ли она до воскресенья? Заплатил ли ей капитан за заказ? Ничего не написала. Судя по датам, это было за неделю до смерти мамы. Если Крауг там не хозяйничал, то хотя бы следы от приготовления заказа должны остаться. Или ингредиенты, если она не делала.
Я закусываю губу. Главное, что у матери была сеть сбыта. Пусть мелкая, пусть не шибко доходная, но реальная. И, возможно, если я вернусь к ним же со своим предложением, они с большей радостью согласятся.
Рецепты есть, последние записи о торговле и ингредиентах есть. Пора провести инвентаризацию и найти в определителях те растения, которые мне неизвестны, но в рецептах фигурируют. Со всем остальным – разберусь!
Я прячу тетрадь в складках юбки, а дневник матери Элиз убираю под подушку. В столик убирать не рискну – вдруг открылся в этот раз случайно и второй раз стукнуть не поможет?
Теперь – в лабораторию. Нужно сверить записи в журнале с реальностью. Ах, да… И отвязаться от шадхара, он же как обычно начнет задавать глупые вопросы. Показывать ли ему тетрадь?
 
Глава 9
 
Путь в лабораторию снова идет через “территорию дракона” – кабинет отца Элис. День за окном постепенно переходит в стадию угасания, поэтому светильник на столе отца сейчас кажется невероятно ярким.
И пахнет в кабинете больше не застарелой пылью и отголосками химикатов, а горьковатой кислинкой от растений и… почти неуловимо ароматом шадхара, который, кажется, теперь въелся в мой мозг. Это небольшое изменение преображает кабинет. Он перестает быть бездушным.
Кайан сидит за столом отца, изучая стопку пожелтевших расписок и брезгливо перебирая их длинными пальцами, словно это грязные салфетки.
– У вас не вышло придумать плана побега через дымоход? – его голос звучит ровно, без явной насмешки, но с легкой вибрацией, от которой у меня по спине бегут мурашки. – Или вы соскучились по моему обществу, неара Торн?
– Вы слишком хорошего мнения о себе и слишком плохого – обо мне, – парирую я, подходя к столу, но останавливаясь на почтительном расстоянии. – Я оценивала масштабы своего бедствия. Судя по выражению вашего лица, вы тоже. Что там? Очередное подтверждение того, что мой отчим был не финансовым гением, а финансовой катастрофой?
Шадхар поднимает на меня взгляд. В льдисто-голубых глазах пронизывающий сканер: у него уже создано впечатление обо мне, точнее об Элис, но я каждый раз оставляю на нем трещину. Правильно: быть закостенело уверенным в чем-то мешает шире смотреть на вещи.
– Катастрофа… Интересное описание вы придумали всей ситуации, – он небрежно отбрасывает бумаги одну за одной. – Лошади, карты, снова карты. Знаете, что обычно делают люди, загнанные в угол, Элис?
Он впервые называет меня по имени, и это вызывает смешанные чувства, потому что звучит… более лично и опасно одновременно.
– Продают душу дьяволу? – предполагаю я, скрестив руки на груди. – Или открывают незаконные разломы в поисках халявного эфира?
Черт. В этом мире нет дьявола. Заметит ли шадхар мою оговорку? И вообще… Меня первый раз посещает мысль: а как тут относятся к душам из других миров? Было ли уже хоть когда-то такое?
– Они начинают искать, на кого все переложить, – выводит меня из внезапной задумчивости Кайан.
Но вопрос о том, заметил он “дьявола” в деталях или нет, отходит на задний план. У меня пересыхает во рту, потому что я догадываюсь, что это может подразумевать шадхар под этими словами.
– Ваш отчим не был владельцем поместья и лишь косвенно мог им распоряжаться, – произносит шадхар. – Но деньги-то должны быть обеспечены. Поэтому все расписки – с вашем именем в качестве поручителя. Ваш отчим заложил даже урожай будущего года, который еще не посажен.
  
– Не может быть… Элис… Я ничего не подписывала, – пытаюсь вернуть своему голосу уверенность. – Не совсем же я дура.
– Да вот… Слушаю вас, и кажется, что не совсем. А смотрю на документы, – он протягивает мне один из листов. – И начинаю сомневаться.
Прислушиваюсь к своим ощущениям, словно перебираю папки в картотеке, но ничего подобного не припоминаю. Элис ничего не подписывала. И это хорошо. Плохо, что теперь в этом убедить Кайана.