Император гнева (ЛП)

Это и есть «дамы» Такеши.
Когда он здесь, то живёт в квартире над гаражом, и это, безусловно, так и есть.
Сота уже вернулся в свой дом в районе Минами в центре Киото. Итак, после того, как мои братья и сестра ушли, у входной двери остались только мы с Анникой.
Она смотрит в мою сторону. Представляете, она не могла смотреть мне в глаза с тех пор, как я четырежды довёл её до оргазма в самолёте.
  
— Что, у вас нет слуг или кого-то еще, кто мог бы показать мне мою комнату?
Я приподнимаю бровь.
— Как это элитарно с твоей стороны.
Она поджимает губы.
— Имею в виду, что удивлена, что у тебя нет слуг. Или рабов, или кого-то ещё.
— Ты довольно низкого мнения обо мне, не так ли?
— Уверена, что оно может стать ещё ниже, не волнуйся. — Я усмехаюсь про себя, открывая входную дверь и входя внутрь.
Анника следует за мной, и когда я оглядываюсь, то улыбаюсь, видя, что она не может скрыть своё изумление.
— Я полагаю, Сота подарил тебе это место?
— Почему ты думаешь, что я не купил его сам?
Она с сомнением смотрит на меня.
— А ты?
— Нет.
Она закатывает глаза и медленно проходит через парадную дверь с двойным потолком.
— Вообще-то, я украл его. — Улыбаюсь при виде ее потрясенного выражения, затем прохожу мимо нее в дом. — Проголодалась?
Она качает головой, по-прежнему избегая моего взгляда.
Это выводит меня из себя. Дело не только в том, что я заставил ее кончить в самолете. Это началось раньше, в конференц-зале, когда я назвал ее шлюхой.
Дело в том, что я не называл ее шлюхой буквально. Не в этом смысле. Имел в виду “ты моя маленькая шлюшка”.
Слова “Плохая девочка” и “шлюшка”, казалось, превращали ее в чертову лужу, когда я называл ее так. Но слово на букву "Ш" было слишком.
Так яростно. Так тревожно.
Так красноречиво.
И это меня бесит. Не то, чтобы она отказывалась смотреть мне в глаза. Но в этом слове есть что-то такое, что имеет над ней темную, болезненную власть. И я, черт возьми, хочу знать, что это.
— Совсем не голодна?
Она качает головой.
— Честно говоря, я просто устала.
— Я покажу тебе спальню.
Анника следует за мной по дому, восхищаясь великолепным видом на озеро Бива. Отсюда даже видны руины замка Сакамото XVI века.
Наверху я веду её в главную спальню. Она хмурится.
— И это всё моя спальня?
Я улыбаюсь.
— Наша спальня.
Она резко поднимает на меня взгляд, сжимает челюсти и краснеет.
— Эм, что? Эй!
Беру ее за подбородок, поднимая ее вызывающий взгляд к себе.
— Ты все еще не совсем понимаешь, что такое «брак», не так ли?
— О, я все прекрасно понимаю, — бормочет она. — Я просто люблю уединение.
— Что мое, то и твое, принцесса, — язвительно отвечаю я. — И в болезни, и в здравии…
— Только попробуй снова ко мне прикоснуться, и мы дойдём до «пока смерть не разлучит нас» раньше, чем тебе хотелось бы, — спокойно говорит она с ледяной улыбкой на лице.
— Мы уже заключили брак, — ворчу я, мрачно улыбаясь ей. — Думаю, уже давно установлено, что все, что принадлежит тебе, принадлежит и мне.
— Наслаждайся воспоминаниями, — бормочет она, ее лицо мрачнеет, когда она отводит взгляд. — Потому что это больше не повторится.
— Правда, — ухмыляюсь я.
— Правда.
— Все потому, что я назвал тебя неправильным словом в спальне?
Что-то, что я не могу точно определить, мелькает на ее лице. Что-то… в высшей степени сложное. Но когда это проходит, она бросает на меня один из своих фирменных вызывающих взглядов, ничего не говоря.
— Я не умею читать мысли, Анника, — ворчу я.
— Дело не в этом, — пожимает она плечами.
Чушь.
— Дело в том, что ты совершенно не уважаешь мои границы.
— Думал, я ясно дал понять, что между нами не будет границ.
Она сглатывает, и я наслаждаюсь румянцем на ее лице.
— Ты пришел на онлайн-встречу, на которой я была, и достала свой гребаный член! — выплевывает она. — Имею в виду, ты что, издеваешься надо мной?
Ладно, это справедливо. И я собираюсь сказать то же самое… пока она не продолжила трепать языком.
— Как, чёрт возьми, тебе бы понравилось, если бы я вошла на одну из твоих деловых встреч, спустила штаны и наклонилась?
Она явно жалеет о своих словах в ту же наносекунду, как они вылетают у неё изо рта.
— Ладно, это…
— На самом деле, мне бы это очень понравилось, — я хищно ухмыляюсь. — И готов поспорить, что тебе бы тоже понравилось. Ты бы уже трахала мой член своей хорошенькой маленькой киской, прежде чем твои трусики упали бы на пол.
Щеки Анники краснеют, и она запинается, подбирая слова.
— Т-ты свинья, — говорит она.
Я ухмыляюсь.
— Ты ещё… — румянец на её лице становится багровым, когда она наклоняется ближе… — довёл меня до оргазма, — шипит она.
— Пожалуйста?
Она бросает на меня злобный взгляд.
— В самолёте! На глазах у твоей грёбаной семьи!
— Да, и я был очень впечатлен твоей способностью полностью выложиться ради меня, при этом никто другой не имел ни малейшего…
— Хватит, Кензо, — вздыхает она, свирепо глядя на меня. — Это был долгий день, и мне нужно поспать.
Я жестом указываю мимо нее на огромную кровать.
— Вся твоя.
— Действительно? Что? — спрашивает она, многозначительно глядя на меня. — Или я поделюсь ею с тобой?
— Это приглашение?
Она краснеет.
— Я просто сказала, что буду спать.
— Тот же вопрос, но теперь мне ещё больше любопытно услышать твой ответ.
Она отводит взгляд, и её брови хмурятся.
— Мы… — она сглатывает, и когда снова поворачивается ко мне, её лицо полно беспокойства. — Мы в безопасности здесь?
— Этот дом — крепость, и его охраняет небольшая армия.
— Но я имею в виду, если кто-то проскользнёт мимо всех ваших людей и доберётся до дома…
— Этого не случится.
— Но если случится, — настаивает она. Я качаю головой. — В невозможной ситуации, когда это происходит, эта комната также непроницаема.
— Как?
Я подхожу к прикроватному столику и нажимаю кнопку. Раздается щелчок, когда все окна закрываются.
— Это взрыво-пуленепробиваемое стекло, — говорю я. — Замки такие же, как те, что США используют в своих посольствах во враждебных странах.
Она прикусывает губу.
— А дверь?
— На ней такой же замок, как и на стекле.
Анника поднимает на меня встревоженные голубые глаза.
— Покажешь мне?
— Конечно.
Я подхожу к двери вместе с ней.
— Вот. — Показываю на замок на внутренней ручке. — Эта кнопка блокирует ее, а панель рядом с прикроватным столиком надежно закрепит ее стальными болтами со всех четырех сторон. Ты не сможешь пробить ее из баллона.
Она тихо улыбается с облегчением и поднимает на меня взгляд.
— Спасибо.
Меня нелегко застать врасплох. Но когда Анника приподнимается на цыпочки и нежно целует меня в губы?
Добавьте это в список.
Её губы мягко касаются моих, и она тихо стонет, кладя руки мне на грудь.
Внезапно всё идёт наперекосяк.
Я теряю равновесие, когда она быстро наклоняется ко мне. Не осознаю, что меня толкают, пока не делаю шаг назад, за дверной косяк.
Дерьмо.
Вижу самодовольную улыбку Анники всего на секунду, прежде чем дверь захлопывается у меня перед носом.
Черт возьми.
19
АННИКА
Чувство триумфа, которое я испытываю, когда запираю Кензо в его собственной спальне, длится недолго, потому что я забыла золотое правило ведения осадной войны: запастись достаточным количеством провизии, чтобы пережить врага.
В конце концов, на следующий день после обеда голод заставляет меня выйти из моей крепости. Однако, когда я это делаю, меня ждет сюрприз.
Кензо не ждёт меня, чтобы схватить и накричать за то, что я заперлась. На самом деле его нигде не видно.
  
Я осмотрелась, и да, дом огромный, но во сколько бы комнат ни заглянула, в конце концов вынуждена признать, что моего мужа здесь нет.