Император гнева (ЛП)

И это было бы здорово, если бы не тот факт, что Мацуи — подлый, эгоистичный маленький засранец, который по-настоящему предан только себе и своему банковскому счёту. Хуже того, в последнее время он чуть ли не швыряет в меня свою дочь Ниши.
— О, чёрт, я чуть не забыла… — бормочет Хана. — Мне пора бежать.
Хана начинает уходить, но я хватаю её за руку.
— За что? — рычу я.
  
— За… что? — она бросает на меня поражённый взгляд, прежде чем посмотреть на Мацуи, который приближается к нам. — Отлично. У меня от него мурашки по коже. Пожалуйста, можно мне уйти?
Я вздыхаю.
— Конечно. Посмотри, сможешь ли ты помочь Мэлу убедиться, что Такеши не занимается своим обычным дерьмом.
— Удачи, — бормочет она, уходя, и в этот момент ко мне, слегка наклонившись, подходит Мацуи.
— А-а-а! — восклицает он с широкой улыбкой. — Поздравляю, принц!
Однако, когда я смотрю в его глаза, то замечаю, что в них нет и следа радости. Он, вероятно, один из немногих, кто не рад моей помолвке, третий после нас с Анникой. Это означает, что я не буду учитывать его не слишком тонкие попытки заставить меня жениться на его дочери.
Ниши, стоящая рядом с ним, одетая в потрясающее красное платье, которое оставляет мало простора для воображения, улыбается мне и подходит ближе.
— Поздравляю, Кензо, — мурлычет она, облизывая губы, словно слегка провоцируя меня, и смотрит мне в глаза. — Ей очень повезло.
— Аригато, Мацуи-сан, — говорю я, официально кланяясь ему, прежде чем повернуться и коротко кивнуть Ниши. — И тебе спасибо. — Я снова поворачиваюсь к её отцу. — И, Мацуи, мне нужно поговорить с тобой, чтобы устранить… задержки в новых правилах, которые установил для нашей организации.
По мере того как я постепенно восстанавливал Мори-кай и расширял своё присутствие в Киото, я недавно издал указ для всех глав семей, которые подчиняются мне. Вношу несколько изменений, и одно из самых важных заключается в том, что в будущем наша организация не будет заниматься проституцией.
Сота также не терпит этого занятия и запрещает его в своей организации сверху донизу на протяжении десятилетий. Но есть несколько семей, которым удалось выжить. Аки-кай — одна из них.
Организация Мацуи была одной из тех, кто отделился и стал самостоятельной мини-империей, когда мой отец ушёл и империя Мори-кай распалась. Какое-то время он устанавливал свои собственные правила, занимался тем, чем хотел, и ни перед кем не отчитывался. Когда другие, более крупные семьи начали посягать на его маленькую империю, Мацуи был вынужден объединиться с Сотой и присягнуть ему на верность. В таком случае было сложнее заставить его принять правила ведения бизнеса Соты. Вот почему Мацуи продолжает управлять девушками и борделями.
Теперь этому конец. Я этого не потерплю. Проблема в том, что Мацуи зарабатывает много денег на своих девушках, поэтому он намеренно тянет время, чтобы дать мне ответ на указ.
— Ах да! Конечно, конечно, — Мацуи улыбается мне, как старому другу.
— Итак, Мацуи.
— Да, скоро.
Я сжимаю челюсти.
— Не думаю, что ты меня услышал. Мне нужно, чтобы ты пообещал, что прекратишь это.
— Знаешь, моя бедная Ниши была так расстроена, когда узнала, что ты помолвлен.
Чёрт возьми, Мацуи. Каждый раз с этим ублюдком один и тот же сценарий.
— Мацуи…
— Я должен пойти поздравить Соту, — он улыбается мне, отстраняясь. — Почему бы вам с Ниши не поговорить?
Ниши соблазнительно улыбается мне, пока её отец растворяется в толпе. Она придвигается ближе, облизывает губы и хлопает ресницами, проводя алым ноготком по моей руке.
— Мне было так грустно, Кензо.
— Ниши, без обид, но не думаю, что у нас с тобой что-то получилось бы. Но я уверен, что где-то есть молодой человек, который отдал бы левую руку, чтобы ты была рядом с ним.
Я хмурюсь, когда она игнорирует меня и прижимается ещё ближе, проводя пальцем по моей груди. Затем замечаю, что за нами наблюдают.
Анника.
Она не столько «наблюдает», сколько «сверлит взглядом». Её брови глубоко нахмурены, голубые глаза сверкают чем-то злым и свирепым, а губы поджаты, когда она опасно смотрит на Ниши, прижимающуюся ко мне.
Интересно.
В ней есть ревнивая жилка, такая же зеленая, как и ее платье, которая иногда вылезает наружу. Даже если она ненавидит меня и эту ситуацию, кажется, Аннике не нравится, когда с ней шутят.
Возможно, она очень хочет, чтобы пианино провалилось сквозь потолок и раздавило меня этим вечером. Но ей не нравится, когда кто-то пренебрегает ею. И это касается Ниши, которая пытается дышать мне в затылок и водить пальцем по моему гребаному соску через костюм на моем собственном ужине по случаю помолвки.
— Знаешь, Кензо… — мурлычет Ниши мне на ухо. — Может, ты и женишься, но мы из одного мира. Я знаю, мы понимаем, что на самом деле представляет собой этот брак.
— Мне не нужно, чтобы ты это объясняла, Ниши, — рычу я, кладя ладони ей на плечи, чтобы мягко оттолкнуть от себя.
Она не двигается с места.
— Я могу предложить тебе… другой вариант, знаешь ли.
— Убери от меня свои руки, Ниши, — бормочу я.
— Мой отец просто хочет, чтобы я была счастлива, Кензо. Когда я счастлива, он счастлив. А когда он счастлив, он делает всё, о чём ты его просишь. Так что, возможно, тебе придётся жениться на холодной гайдзин, которая выглядит так, будто хочет, чтобы ты упал с лестницы…
Пугающе точно.
— Но я могла бы согреть твою постель, — шепчет Ниши, наклоняясь ближе. — Ты мог бы наслаждаться мной так, как тебе захочется. Делай всё, что…
Она задыхается, когда я отталкиваю её от себя.
— Мой тебе совет, Ниши, — шиплю я, — найди в себе немного самоуважения. И пока ты этим занимаешься, держись от меня подальше. Все ясно?
Её лицо вспыхивает, а губы поджимаются. Она быстро кивает, и духота рассеивается, когда она разворачивается и исчезает в толпе.
Господи, мне нужно выпить.
Я поворачиваюсь, чтобы зайти в бар, и сталкиваюсь лицом к лицу с цунами из имбиря и зелени. Я резко останавливаюсь, выгибая бровь, когда Анника бросает на меня холодный взгляд.
— Наслаждаешься вечеринкой? — шипит она.
Я ухмыляюсь.
— Шпионишь за мной, принцесса?
— Не нужно быть Джеймсом Бондом, чтобы понять, что ты почти трахаешь эту женщину посреди собственной помолвки — помолвки со мной, смею добавить.
Я усмехаюсь.
— Ревнуешь?
— Раздражаюсь, — возражает она. — Я бы хотела, чтобы ты перестал вести себя так, будто это только тебя касается.
— Почти уверен, что проблема в том, что при таком раскладе я не буду трахаться. — Я приподнимаю бровь. — Если только…?
Анника густо краснеет.
— Если только ты не пойдёшь на хрен. Привыкай.
— Значит, ты не хочешь трахнуть меня…
— Ни за что на свете, — мило говорит она.
— Но мысль о том, что Ниши трахнет меня…
— Это ты проявляешь неуважение ко мне посреди вечеринки, — огрызается она. — Мы не обязаны нравиться друг другу, но элементарного уважения было бы достаточно.
— Странный способ сказать: «Кензо, я ревную из-за того, что ты разговариваешь с этой девушкой».
— Боже мой, ты просто гребаный ребенок. — Она сердито смотрит на меня. — Я не ревную.
Я пожимаю плечами.
— Если ты так говоришь.
Она закатывает глаза и разворачивается, чтобы уйти.
— Чего бы это ни стоило, принцесса, — рычу я, останавливая её. — В конце концов, её предложение было деловым. Её отец подчиняется мне, но он тянет время, отказываясь соглашаться на новые условия для нашей организации.
— Что, чёрт возьми, она предлагала? — возмущённо восклицает Анника. — Ты позволишь ей сделать тебе минет, а её отец подпишет твои королевские указы?
  
— Я имею в виду… — с ухмылкой пожимаю плечами. — По сути.
— Ты гребаная свинья!
Я вздыхаю.
— Я не соглашался на это.
— Как благородно! — восклицает она с театральным надрывом. — Хочешь медаль?
— Твоего рта было бы достаточно.