Император гнева (ЛП)

— Как её зовут, — шипит он.
— Это Фрейя, прости, в чём дело? — рычу я, пристально глядя на него.
— Ни в чем.
— Мэл…
Он качает головой и моргает, наблюдая, как Фрейя исчезает в толпе. Мэл прочищает горло, и его плечи заметно расслабляются.
— Ни в чем, — ворчит он, на этот раз более уверенно. — Я перепутал ее с другой.
— С кем?
Он поворачивается, его взгляд падает на мой пустой стакан.
  
— Давай нальем тебе чего-нибудь выпить.
На этом, я полагаю, разговор окончен.
На данный момент.
Мы направляемся к бару, расположенному вдоль стены огромной гостиной Соты.
— Итак, — ухмыляется Мэл, полностью возвращаясь к своему обычному состоянию. — Где твоя краснеющая невеста?
— Вероятно, замышляет мою гибель.
Он снова ухмыляется.
— Я должен спросить: тебе обязательно… — его ухмылка становится шире. — Довести это до совершенства? — Он пожимает плечами. — Я имею в виду, не пойми меня неправильно, но подстроено это или нет, нравится она тебе или нет, она довольно горячая штучка…
— Спасибо, Мэл.
— Я имею в виду, гребаная задница на…
— Да, я понял, — шиплю я.
— Эти губы? Обернутые вокруг…
— Заткнись нахуй, — огрызаюсь я.
Мэл выглядит удивленным.
— Что меня на самом деле беспокоит, — небрежно замечает он, — что она отрежет тебе член, а не то, что ты трахнешь её им.
— Этого не произойдет.
— Знаешь, в наши дни делают отличные легкие бронежилеты. На ощупь они могут быть как пара очень толстых боксеров…
— Нет, имею в виду… — Я вздыхаю. — Я не собираюсь трахать ее.
— Почему собственно?
— У нас есть… — Я холодно смотрю на него. — У нас есть история, — наконец ворчу я.
— О, правда? — смеется Мэл. — Как непристойно.
— Это не то, о чём ты думаешь, — бормочу я. — Помнишь ту ночь несколько лет назад, когда меня ограбили в клубе «Кловер» в Киото? Когда я потерял мамино ожерелье?
Он хмурится.
— Подожди, ночь… — Его глаза расширяются. — Иди ты, — почти хрипит он, сдерживая громкий смех. — Это была она? Ты женишься на гребаном животном! Я имею в виду… срань господня. — Он смеётся, качая головой.
— Я прекрасно понимаю, — рычу в ответ.
В этот момент боковым зрением замечаю, что толпа немного расступается. Я поворачиваюсь, и у меня перехватывает дыхание, когда мой взгляд останавливается на Аннике.
Черт.
Анника не столько входит в комнату, сколько скользит в неё. Я уже видел её в платье раньше — дважды. Однажды это было буквально на днях на вечеринке у Киллиан, а в другой раз — в Киото, пять лет назад. Но там было темно, и меня накачали наркотиками. Она…
Из своих исследований о ней я хорошо знаю, что она обычно не любит одевать платья. Но когда Анни входит, вся комната дружно затаивает дыхание и поворачивается, чтобы посмотреть на неё на долю секунды дольше, чем, я полагаю, кто-либо намеревался…
Этого достаточно, чтобы задаться вопросом, почему, чёрт возьми, она не носит их чаще. Если отбросить моё закипающее отвращение и злость на Аннику, эта женщина выглядит как гребаный сон.
Она вплывает в комнату в зелёном атласном платье до пола на одной бретельке, которое пересекает её грудь по диагонали, создавая едва заметный намёк на ложбинку. Атлас с косым вырезом облегает каждый изгиб её высокой, стройной фигуры, немного стягиваясь на талии, прежде чем расшириться к бёдрам и изгибу попки. Разрез резко поднимается высоко на бедре, открывая дразнящий вид на её длинные ноги и золотые с жемчугом туфли на каблуках с ремешками.
В волосах не хватает шокирующей, не свойственной её характеру элегантности: они собраны в строгий конский хвост с несколькими выбившимися прядями, обрамляющими лицо. Как будто кто-то другой отвечал за её наряд, но Анника прочно сидела за рулём во всём остальном, что сопровождало подготовку к вечеру.
Всё ещё… Чёрт возьми. Она выглядит сногсшибательно.
Чувствую, как кровь становится немного горячее, и я полностью осознаю, как член набухает и уплотняется в брюках костюма, когда я впитываю её.
Словно почувствовав на себе мой взгляд, Анника поворачивается ко мне. Наши взгляды пересекаются в другом конце комнаты, и я наклоняю голову, слегка кивая ей подбородком…
А затем Анника поднимает руку и показывает мне средний палец, прежде чем уйти в другую сторону.
— Боже, эта свадьба будет невероятной, — смеётся Мэл рядом со мной. — Я не шучу — кому-то нужно обыскать эту женщину на предмет оружия, прежде чем струнный квартет начнёт играть «Канон ре минор» Пахельбеля.
Я бросаю на него сердитый взгляд.
— Сделаешь мне одолжение?
— Да?
— Иди побеспокой кого-нибудь другого.
Он усмехается.
— Я пойду поищу Така. Давно его не видел, а на подобных мероприятиях это обычно означает, что у него неприятности.
Он не ошибается. Я тоже не видел нашего младшего брата уже добрых полчаса, и, судя по истории, это может означать одно из трёх:
— он ввязался в агрессивную перепалку с персоналом;
— где-то с кем-то подрался;
— по уши увяз в чьей-то жене.
— Да, это… — Я хмурюсь. — Наверное, это хорошая идея.
— Удачи с… — Мэл поворачивается и кивает подбородком в сторону Анники, исчезающей в толпе. — Ну… со всем. — Он фыркает, качает головой и отправляется на поиски нашего брата.
Я делаю столь необходимый глоток своего напитка, когда замечаю, как Хана направляется ко мне. Слава богу. Я готовился к светской беседе с кучкой пожилых приятелей Соты из якудзы, которые хотели поздравить меня или выслужиться в надежде, что в один прекрасный день я возглавлю всю империю.
Моя сестра выглядит как обычно элегантно и великолепно в переливающемся серебристом платье, которое завязывается на шее сзади и спускается от бедра к лодыжке под острым углом. В серебре есть едва заметный оттенок лаванды, который подчеркивает эффектность её крашеных светлых волос, уложенных в сложную прическу.
Клянусь Богом, в другой реальности Хана — честный генеральный директор крупной инновационной технологической компании 23-го века.
— Надеюсь, никто не говорил тебе, как прекрасно ты выглядишь сегодня вечером.
Она бросает на меня сердитый взгляд.
— Извини?
— Я бы не хотел разбивать кому-нибудь лицо на собственной вечеринке по случаю помолвки.
Хана закатывает глаза.
— Тебе нужно поработать над своей странной речью с комплиментами, прежде чем выходить замуж. Это… отталкивает.
Я усмехаюсь, пожимая плечами.
— К твоему сведению, возможно, кое-кто сказал мне, что я сегодня отлично выгляжу.
— Кто? — спрашиваю я с недоумением.
— Позволь мне просто предупредить тебя, чтобы ты, Мэл и Так не начали вести себя как сумасшедшие, чрезмерно заботливые братья, готовые кого-нибудь убить. Этого не будет, — она бросает на меня взгляд. — Ты заметил, кто ещё сегодня выглядит потрясающе?
Я сжимаю челюсти.
— Думаю, тебе стоит уточнить, кого ты имеешь в виду.
— О, я так не думаю, — Ханна ухмыляется. — Должна сказать, она очень хорошо выглядит.
— Это… неплохое платье, — замечаю я.
Хана фыркает.
— Боже, спасибо. Я сама выбрала его для неё.
Я хмурюсь.
— Вы двое ходили за платьями?
— Да, и?
— Хана… — я качаю головой, нахмурившись. — Она тебе не подруга.
— Кто это сказал?
— Я.
Хана издаёт смешок.
— Что ж, в таком случае, ваше высочество, — хихикает она. — А вы не думали, что она так же заинтересована в браке с вами, как и вы с ней? Возможно, даже меньше?
— Рассмотрено. Отправлено в архив. Никаких претензий. Она — мирный договор, Хана. Неизбежное зло, — отвечаю я.
Не успеваю я произнести и слова, как замечаю, что ко мне направляется один из старших якудза, с которым я надеялся не разговаривать. Хуже того, это Мацуи Аки.
  
Мацуи и Аки-кай — небольшая семья якудза, которая когда-то давно присягнула на верность Мори-кай, клану моего отца. В последние несколько десятилетий, когда Мори-кай не существовало, Мацуи присягнул на верность Соте. Но с тех пор, как я начал восстанавливать свою империю, Сота настоял на том, чтобы семьи, подобные семье Мацуи, соблюдали свои первоначальные клятвы Мори-кай. Следовательно, Мацуи теперь подчиняется непосредственно мне как своему оябуну.