Избранница темного короля

Лицо исказила гримаса, и я закрыла глаза. Этот мир… Он убивает меня. Как же тяжело это выносить. Вздохнув, я погрузилась в воду с головой. Пора было мыть голову.
* * *
На следующий день пришел учитель, и я наконец поняла, почему мой дар так и не проявил себя до сих пор.
В нашем роду рождались шаманы.
Не маги в привычном понимании. Мы не повелеваем стихиями, не создаем иллюзий и не разбрасываемся огненными шарами. Наша сила – в другом. Мы чувствуем чужую магию, общаемся с потусторонним миром, можем вызывать духов и изгонять их. Видим проклятия – ведь все они проходят через иной мир, цепляются за души, словно когти демонов.
  
Но если нужна обычная магия – заговоры, обереги – это к лекарям и магам. Шаманы работают с другой материей.
Теперь я понимала, почему король возвысил моего отца, как и нескольких других вассалов, после своего восшествия на трон. Резиденция его величества находилась в центре королевства, а остальные земли были разделены между его вассалами. Но у короля на все есть свои резоны. В нашем случае дело было не только в поддержке наследника во время восстания. Отец был сильным шаманом.
Теперь эти преданные королю люди отправляли ко двору своих дочерей и сестер. Его величество подыскивал себе жену, и первыми претендентками стали знатные девушки королевства.
Учитель, которого нашел отец, оказался невзрачным мужичонкой – низкорослым, тщедушным, с жидкой бороденкой и вечно прищуренными глазами. Звали его Ауз. В его взгляде сквозила неприятная самоуверенность, будто он уже знал все обо всех. Такие люди мне не нравились.
Он сразу заявил, что я – сильная шаманка, но если буду плохо учиться, то могу умереть. Как он смеет?
Дал мне свитки и велел выучить. Я прочла и запомнила – память у меня отличная. На прошлой работе без этого было не обойтись: за день приходилось перерабатывать столько информации, что сейчас даже страшно подумать. А тут – всего несколько свитков с крупным почерком да примитивными знаниями. Он что, шутит?
А теперь этот мелкий противный мужичонка сидел, щурился и смотрел на меня свысока, разжевывая каждый пункт медленно, словно душевнобольной. А я сидела, слушала и кивала. Назревал скандал.
– Мы немного изучили теорию, пора подкрепиться, – поднялся ученый муж.
Вместе с ним поднялась и я.
– Ты останешься здесь и никуда не пойдешь, – процедила холодно.
– Уважаемая госпожа грубит? – неприятно усмехнулся Ауз.
– Ученый муж этой страны, видимо, не позаботился узнать слухи о характере своей ученицы. Или позаботился – потому и запросил у отца втрое больше положенного? – криво усмехнулась я в ответ.
– Да как вы смеете?!
– Деньги нужно отрабатывать.
– Я не собираюсь это терпеть! – И он направился к выходу, но там стояли мои охранники.
– Связать, – коротко приказала я.
Несмотря на крики и угрозы мужчины, ослушаться меня они не посмели.
Когда через несколько часов отец заглянул к нам проверить, как идут дела, в комнате висела гнетущая тишина, нарушаемая лишь злобным сопением связанного веревками ученого мужа. Его взгляд, полный ненависти, сверлил меня, но я лишь холодно улыбалась в ответ. И осваивала материал.
– Что у вас происходит? – спросил мой обычно невозмутимый отец, бросив на меня тяжелый, испытующий взгляд.
– Работаем, – коротко бросила я, скрестив руки на груди.
– Он может подать жалобу королю, – усмехнулся родитель, но в его голосе прозвучало предостережение.
– Тогда я приду по его душу, и он очень об этом пожалеет, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как гнев снова подкатывает к горлу. Ненавижу такие методы, но тут моя жизнь на кону. – А если со мной что-то случится, я как более сильный шаман достану с того света его и весь его род до пятого колена.
Ауз побледнел, его пальцы судорожно сжались на подлокотниках кресла. Отец нахмурился, его брови сдвинулись в жесткой складке.
– Юсиль!
– Ты знаешь, что Инея с утра себя плохо чувствовала? – резко сменила я тему, наблюдая, как отец мгновенно теряет уверенность.
– Нет… – сбился он. – Пригласить лекаря?
– Было бы неплохо.
– Тебе нужно поесть, уже обед. А то лекаря придется звать и тебе, – проворчал он, но в его голосе уже звучала забота.
– И я бы с радостью откушал, – встрепенулся Ауз, пытаясь хоть как-то улучшить свое положение.
– Пусть принесут сюда, у нас нет времени на перерывы, – отрезала я. – Мы только закончили с теорией, а мне бы еще практикой заняться. Мало ли что.
Отец еще раз бросил взгляд на ученого, потом на меня, полный неодобрения, но не стал спорить и ретировался. Как только дверь закрылась, ученый муж затравленно перевел на меня взгляд.
– Ауз, после обеда все, что ты мне тут рассказал, я буду под твоим руководством проверять. Если что-то пойдет не так…
– Не смейте мне угрожать! – вырвалось у него, но голос дрогнул. – Я подам жалобу королю!
– А я скажу, что ты плохой учитель и ничего не знаешь, – парировала я. Мне нужно было получить результат.
– Да кто поверит женщине, – хмыкнул он, но в его глазах мелькнул страх.
– Я умею быть убедительной, – усмехнулась я.
Перегибала ли я палку? Особенно учитывая реалии этого мира.
Может, и так, но мне было все равно. Я ужасно боялась умереть. Такого всепоглощающего ужаса я не испытывала никогда в жизни.
Мой неосвоенный дар мог меня убить. Король, к которому я ехала, мог меня убить. А если я выживу и останусь в этом мире навсегда… Эта мысль пугала еще больше, заставляя нутро сжиматься в холодный ком.
– Когда вы выпустите меня? – Голос Ауза звучал нетерпеливо, и в то же время в нем слышалась неподдельная тревога.
– Перед отъездом. И давай без истерик, – мой взгляд был твердым. – Если наши отношения ухудшатся, я допускаю, что ты можешь нечаянно коснуться меня…
Этикет этого мира я уже выучила и знала: мужчинам, чье положение ниже, чем у женщины, запрещено ее касаться. Нарушителям отрубают руки. Если кто-то увидит ее голой – выколют глаза. Меня имеет право касаться только член семьи, жених после официальной помолвки и… король. Лекарь – лишь в перчатках. Такие вот дела.
Ужасный, варварский мир, пропитанный жестокостью, прикрытой благородными традициями.
– Я бы никогда не пошел на такую подлость! – Ауз вспыхнул, его голос прозвучал резко, с искренним возмущением.
Я наблюдала, как его скулы напряглись, а в глазах вспыхнул огонь праведного гнева. Эти законы, казавшиеся мне дикостью, здесь имели свою логику. Жестокую, неумолимую, но логику. Они могли ослепить человека, сделать калекой, и все равно возводились в канон непреложных правил.
– Не хотела тебя обидеть, – тихо сказала я, отступая.
Мое извинение, пусть и невольное, но искреннее, от женщины, стоящей выше по положению, подействовало. Он замер, его дыхание стало ровнее, но внутри Ауза явно бушевала буря. Его взгляд сверлил меня, щеки надулись, он тяжело вздохнул… А потом сдался.
– Развяжите меня. Я не стану противиться и научу вас всему, что пожелаете узнать.
– Даже если придется мало спать? – недоверчиво прищурилась я.
– Да. Но кормить меня должны по расписанию!
– Договорились, – я не смогла сдержать легкую улыбку. – Слово?
– Даю слово!
– Эй! – позвала я охранника, чувствуя, как напряжение наконец отпускает. – Развяжи его.
И работа пошла.
* * *
Мы с Аузом вышли только к ужину. Отец, сидя во главе стола, пристально осмотрел мужчину, видимо, проверяя его состояние – насколько ученый муж пострадал при общении со мной, – и пригласил присесть.
Мачеха, подперев ладонью подбородок, смотрела на нас с любопытством, а в уголках ее губ играла умиленная улыбка. Родитель же покосился на меня, словно спрашивая, как обстоят дела.
  
– Мы с мастером достигли взаимопонимания, – заметила я, накладывая себе еду и стараясь говорить как можно спокойнее.
Ученый муж не возражал – он лишь торопливо кивнул, навалил себе гору еды и тут же принялся есть, словно боялся, что ее у него отнимут. Отец перевел на меня тяжелый взгляд, полный неодобрения, но я сделала вид, что не замечаю.