Аналогичный мир. Том третий. Дорога без возврата

Алиса покосилась на неё и уткнулась в кружку. Она чувствовала, что её не собираются брать с собой за покупками, и не знала, что делать. Зареветь или… но мама уже убежала в ванную, а Эрик моет кружки и миски. Алиса вздохнула.
– Эрик, а ещё конфету можно? – и решила усилить. – Я тогда не буду с вами проситься.
Задыхаясь от смеха, Эркин молча кивнул. Алиса чинно взяла конфету и опустила её в кармашек платья. А оказавшаяся тут же мама – когда она только успела? – укоризненно покачала головой, но отбирать конфету не стала.
  
– Эркин, бельё я всё замочила. Ой, ведь уже светло совсем.
Женя щёлкнула выключателем, и кухню залил холодный, серо-белый свет из окна. Эркин опустил крышку у плиты и отключил газ. Женя расставила на подоконнике их продукты и посуду.
– Эркин, сколько денег возьмём? Я думаю… тысячу? Или больше?
Эркин медленно кивнул.
– Давай… больше. Мало ли что.
– Хорошо, – согласилась Женя.
Пока они одевались, Алиса молча следила за ними. И только, когда Женя, уже одетая, поцеловала её в щёку, потребовала:
– А теперь Эрик!
А когда он выполнил её требование, строго сказала:
– Только вы поскорее возвращайтесь.
– Как получится, – не менее строго ответила Женя.
В коридоре уже Эркин тщательно запер дверь на оба замка, на два оборота каждый, и улыбнулся Жене.
– Пошли?
Женя кивнула и взяла его под руку.
Коридор, лестница, подъезд, заснеженный город.
– К этому, Филиппычу? – спросил Эркин, когда они миновали магазин.
– Да, – кивнула Женя. – Не думаю, чтобы у него было очень дорого. Нам же надо ещё на ремонт деньги оставить. И на одежду.
– Да, тебе нужно пальто тёплое. И валенки. И…
– Много чего нужно, – вздохнула Женя.
День был как вчера. Небо в тучах, мелкий редкий снежок, и почти без ветра. Снег приятно поскрипывал под ногами, у рта при разговоре клубился пар.
– Сейчас постели.
– Да. Перину или тюфяк. Нам и Алисе. Ещё два одеяла, хорошо бы ватные, стёганые. И три подушки. А кровати тогда потом. И на кухню стол. Табуретки у нас есть, – Женя негромко счастливо рассмеялась. – И знаешь, хорошо бы на кухню ещё шкафчик для посуды. Но это будет тяжело.
– Я уже думал, – Эркин придержал поскользнувшуюся Женю, – если купим стол, положим его кверху ножками, всё остальное на него, увяжем, как следует, и повезём. Как санки.
– И обдерём крышку, – Женя вздохнула. – Лучше уж санки купить.
– Ладно, – сразу согласился Эркин. – Переход через пути вон там. И дальше вдоль путей. Правильно?
– Ага.
Прохожих было немного, но Женя внимательно разглядывала, как они одеты. Хотя тёмные толстые пальто и вязаные платки женщин ей уже примелькались. Нет, она одета не хуже других. Вот только черевички, конечно, не по погоде. И тут же поправила себя: не по сезону. Надо купить валенки. И Эркину. И Алисе. Алисе нужно тёплое пальто. И рейтузы. Иначе она не сможет гулять. А Эркину… Многие мужчины носят, да, правильно, полушубки. Если бы удалось такой купить, было бы здорово. И ещё ему нужно тёплое бельё. Как… как у папы было. Он, правда, редко его надевал. Или нет… Она не помнит. Но это неважно. Эркину работать на улице, в одних джинсах он простудится.
Эркин искоса поглядывал на оживлённое лицо Жени и ни о чём не спрашивал. Конечно, и Жене, и Алисе нужна тёплая одежда. И обувь. Валенки, да, правильно, валенки. Если удастся, то сегодня же. Вот, если у Филиппыча будут валенки, то сразу и купим.
– Ты о чём думаешь, Эркин?
– Тебе холодно в черевичках, – сразу ответил Эркин. – Нужны валенки, Женя. И тебе, и Алисе.
– А тебе?
– У меня сапоги. Мне тепло, Женя, правда.
Женя улыбнулась.
– Не выдумывай. Если там есть валенки, то сразу и купим.
Эркин засмеялся.
– Я это же думал.
– Ну вот! – торжествующе заключила Женя.
Но у Филиппыча валенок не было. Зато наличествовало очень много всякого другого и очень нужного. Сам Филиппыч, кряжистый старик с лохматой бородой – Эркин впервые такое увидел – встретил их ухмылкой.
– За обзаведеньем, молодые, так?
– Так, – весело кивнула Женя. – Здравствуйте.
– И вам здравствовать, да детей растить, – ответил Филиппыч. – Ну, смотрите, да высматривайте.
Посмотреть и вправду было на что. Магазин Филиппыча оказался так плотно набит товаром, что Эркин сразу вспомнил фургон Роулинга, так же невзрачный снаружи, и улыбнулся воспоминанию. Здесь тоже… и новое, и не очень, и подороже, и подешевле.
Стол нашли быстро. Эркин придирчиво оглядел его. Исцарапан, конечно, но это не страшно, можно и шкуркой загладить, да даже просто покрасить, и будет как новый. Он так и сказал Жене. Женя кивнула.
– Да, до ремонта, конечно, а потом…
– А потом ко мне и привезёте, – хохотнул Филиппыч.
Стол был крепок и дёшев. Всего три рубля. Но к нему нужны табуретки, их малы. А табуретки новые, даже будто свежим деревом пахнут. И всех размеров: от высоких, что почти вровень со столом, до совсем маленьких. Но тут Женя увидела четыре стула. Тоже новенькие, блестящие от жёлто-прозрачного лака, с красивыми фигурными спинками и ножками. Стулья оказались по двадцать пять, но Женя так восхищалась ими, что у Эркина язык, конечно, не повернулся, а Филиппыч сказал:
– Можно и стол такой заказать.
– А сколько ждать? – спросил Эркин.
– Да с месяц, а, может, и больше.
– Тогда стол берём этот, – сказал Эркин. – А стулья…
– Все четыре, – решительно сказала Женя. – И две табуретки, вот эти, они тоже нужны. И… ой, а как же мы их довезём?
– Далеко везти? – спросил Филиппыч.
– На Цветочную, – улыбнулся Эркин. – В «Беженский Корабль».
– Миня! – крикнул Филиппыч и властно приказал вынырнувшему из-за стопки вёдер мальчишке лет двенадцати: – Скажи Терентию, что работа есть. Пусть розвальни подгонит, – и уже Эркину с Женей объяснил: – Извозом зарабатывает. И довезёт, и внести поможет.
– И за сколько? – спокойно спросил Эркин.
– Десятая доля с общего. Ну, и на чай ему сколько не жалко.
– Тогда всё, что нужно, сразу и возьмём, – обрадовалась Женя.
Филиппыч не скрыл довольной ухмылки. Вошёл мужчина в полушубке и весело спросил:
– Ну, и где груз?
Терентий – догадался Эркин, и веселье его тоже понятно. Работа подвалила!
И пока Женя ходила по магазину, выбирая и отбирая, Эркин и Терентий вытаскивали на улицу и укладывали на сани стол, стулья, табуретки, две свёрнутые рулоном перины, два ватных стёганых одеяла, три подушки, кухонный стол-шкафчик, ведро и плетёную корзину, ещё ведро, таз, три кастрюли, сковородку и чайник…
– Однако размахалась твоя, – хмыкнул Терентий, засовывая вниз тяжёлый чугунный утюг.
Эркин осторожно уложил в ведро свёрток с чашками. Стопка тарелок уже улеглась в другом ведре.
– Ничего, – ответил Эркин универсальным, как он убедился ещё в лагере, словом.
– Оно так, – кивнул Терентий.
– Всё, – крикнула из дверей Женя.
И Эркин пошёл к ней, доставая на ходу бумажник. В глубине магазина стоял странный стол. Эркин таких ещё не видел, и Женя, заметив его удивление, шепнула ему, что называется такое конторкой. Филиппыч извлёк счёты и защёлкал костяшками. Насчитал четыреста шестьдесят семь рублей. Эркин, молча следивший за счётом, кивнул. Кивнул и Терентий, слушавший, не менее внимательно.
– Ну, совет вам да любовь, – сказал Филиппыч, принимая от Эркина пятисотенную и отсчитывая сдачу. – И от меня вам на счастье и в премию, чтоб дорогу ко мне не забывали и другим показывали.
И вручил Жене металлический поднос, расписанный яркими цветами по чёрному полю.
– Ой! Спасибо! – ахнула Женя.
Так, в обнимку с этим подносом, её и усадили в сани, посреди вещей. Эркин сел впереди, рядом с Терентием. Тот чмокнул, шевельнув вожжами, и его рыжий светлогривый мохноногий конь стронул с места.
  
– Прямиком на Цветочную не поедем, – объяснил Терентий. – По асфальту полозья сотру, и конь станет. А кружок дадим, так враз примчит.