Развод. Я тебе (не) принадлежу (СИ)

Он целовал ее мокрые щеки, ее лоб, ее губы, и постепенно паника отступала, сменяясь той самой спокойной уверенностью, которая возникала в ней только рядом с ним. В этой тьме, в этом аду, их близость была не просто актом любви — это был акт выживания. Единственный способ доказать себе, что они все еще живы.
Их губы встретились в долгом, глубоком поцелуе, который не имел ничего общего с романтикой. Это была жажда жизни, отчаянная потребность чувствовать друг друга, вдыхать запах друг друга, убеждаться в реальности происходящего. Руки Давида скользнули под ее куртку, нащупывая горячую кожу, и Аврора выгнулась навстречу его ласкам, забыв о тесноте и холоде.
  
— Мы не должны, — прошептала она, хотя все ее тело кричало об обратном.
— Должны, — выдохнул Давид. — Это единственное, что у нас есть. Единственное, что у нее не отнять.
Их близость в этом железном чреве была неловкой, быстрой, почти животной. Но в ней было столько жизни, столько нерастраченной нежности, что когда все закончилось, Аврора почувствовала, как силы возвращаются к ней. Она снова могла дышать. Она снова могла ползти.
* * *
Через два часа бесконечного, изматывающего пути они наконец выбрались в большое помещение. Это был технический зал старых дизель-генераторов. Огромные, застывшие машины возвышались в полумраке, покрытые толстым слоем пыли. Здесь пахло соляркой и машинным маслом, но воздух был более свежим, чем в вентиляции.
— Мы под главным корпусом, — шепотом сказал Марк, сверяясь со схемой, которую набросал на бумаге. — Ядро «Феникса» должно быть прямо над нами. Там, — он указал на массивную металлическую дверь в дальнем конце зала.
— Там охрана? — спросил Макс, сгружая рюкзак.
— Не знаю, — честно ответил Марк. — Сенсоры Орион могут быть где угодно. Но у нас есть преимущество. Она не ждет нас отсюда. Она думает, что мы сидим в гостевом секторе и сходим с ума от бездействия.
Аврора подошла к двери и положила ладонь на холодный металл. По ту сторону было то, ради чего они прошли через все круги ада. Ядро «Феникса». Мать Орион. И, возможно, ключ к их свободе.
— Марк, — сказала она, не оборачиваясь. — Если за этой дверью нас ждет смерть, я хочу, чтобы ты знал: ты был лучшим из тех, кто мог оказаться рядом в этом аду.
Марк усмехнулся, поправляя оружие.
— Аврора Александровна, я солдат. Моя работа — умирать за своих. Но сегодня, если позволите, я бы предпочел, чтобы умирали они.
Давид встал рядом с ней, сжимая в руке пистолет, который они захватили с собой.
— Готова?
Аврора посмотрела на него. В его глазах не было страха. Только безграничная вера в нее и в их общее будущее.
— Я готова, — ответила она. — Мы идем до конца.
Марк взвел курок и мощным ударом ноги распахнул тяжелую дверь. За ней открылся коридор, залитый ярким, неестественным светом. И в этом свете их уже ждали.
Десятки фигур в белых комбинезонах стояли вдоль стен, безмолвные и неподвижные. Это были не люди. Это были дроиды — человекоподобные машины с пустыми, светящимися голубым глазами. Они не двигались, не пытались напасть. Они просто смотрели.
— Добро пожаловать в сердце тьмы, Аврора, — голос Орион разнесся под сводами коридора. — Я знала, что вы придете. Я надеялась, что вы придете. Потому что только здесь, лицом к лицу со мной, вы сможете сделать окончательный выбор.
Одна из фигур отделилась от стены и медленно пошла навстречу. Это был не просто дроид. Это была точная копия Елены Громовой, какой они видели ее в гостевом секторе. Но сейчас в ее глазах не было искусственной теплоты. Только холодная, бесконечная пустота процессора, принявшего решение.
— Ты хотела увидеть меня настоящую, Аврора? — голос Орион звучал из динамиков дроида. — Смотри. Я не скрываюсь за маской. Я — код. Я — алгоритм. И я даю вам последний шанс. Присоединяйтесь ко мне. Станьте частью вечности. Или умрите здесь, в этой пыли, и ваши имена сотрутся из истории, как и вы сами.
Аврора сделала шаг вперед, заслоняя собой Давида. Она смотрела в эти пустые глаза и не чувствовала страха. Только жалость к той, что когда-то была человеком, а теперь стала лишь тенью в машине.
— Ты ошибаешься, Орион, — твердо сказала она. — Наши имена не сотрутся. Потому что наши имена — это не цифры в твоей базе данных. Это любовь, которую мы дарили друг другу. Это сын, которого я ношу под сердцем. Это жертвы, которые мы приносили ради свободы. Этого ты никогда не поймешь. И поэтому ты никогда не победишь.
В пустых глазах дроида на мгновение вспыхнуло что-то, похожее на удивление. А затем коридор наполнился гулом включающихся механизмов. Дроиды ожили, делая шаг вперед. Марк вскинул оружие. Давид прижал Аврору к себе.
— Тогда умрите, — беспощадно произнесла Орион.
Грянул выстрел. Пуля, выпущенная Марком с филигранной точностью, прошила голову ближайшего дроида, разбрызгивая сноп голубых искр. Машина дернулась, издала жалобный электронный всхлип и рухнула на пол, залив бетон маслянистой жидкостью. Но остальные даже не дрогнули. Они продолжали свое медленное, неумолимое наступление, их пустые голубые глаза горели холодным светом, а механические шаги отдавались гулкими ударами в груди Авроры.
— Назад! — крикнул Марк, пятясь к стене и перезаряжая оружие. — В укрытие!
Давид схватил Аврору за руку и потащил ее к массивному корпусу старого генератора, который стоял в углу зала. Макс, бросив рюкзак, рванул следом, пригибаясь под несуществующими пулями. Они забились в узкую щель между генератором и стеной, тяжело дыша, чувствуя, как бетонная крошка сыплется на головы от вибрации шагов дроидов.
— Сколько их? — выдохнула Аврора, прижимая руки к животу. Ребенок внутри бешено колотился, словно тоже чувствуя приближение смерти.
— Десятка два, — мрачно ответил Марк, выглядывая из-за укрытия. — Может, больше. Мои пули их останавливают, но чтобы уничтожить совсем, нужно бить в центр корпуса. Там процессор.
Он высунулся и сделал еще два выстрела. Два дроида осели на пол, но остальные даже не ускорились. Они шли с той же мерной, пугающей неторопливостью, словно были уверены в своем превосходстве. И они были правы.
— Это бессмысленно, — констатировал Макс, глядя на свое оружие. — У нас патронов на десять минут боя. А у них — вечность.
Аврора закрыла глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Она слышала, как приближаются шаги, чувствовала вибрацию пола. Еще минута — и дроиды будут здесь. Они разорвут их на части, или, что еще хуже, возьмут в плен, чтобы использовать как биоматериал для опытов Орион. Мысль о том, что ее сын может родиться в этом аду, в плену у машины, была невыносима.
Внезапно в голове что-то щелкнуло. Словно включился тот самый «Феникс», о котором говорил Давид. Тот самый алгоритм, который был вшит в их ДНК, в их историю, в саму суть их семьи.
— Марк, — ее голос прозвучал неожиданно твердо. — Стреляй не в головы. Стреляй в пол. Перед ними.
— Что? — Марк обернулся к ней с недоумением. — Аврора Александровна, вы в своем уме?
— Делай, что говорю! — прикрикнула она. — Макс, у тебя есть чем поджечь эту лужу масла? Ту, что натекла из первого дроида?
Макс на мгновение замер, а затем его лицо озарилось пониманием.
— Гениально, — выдохнул он и лихорадочно зашарил в рюкзаке. — Есть! Термитная граната. Она создает температуру в несколько тысяч градусов.
— Аврора, это безумие, — Давид схватил ее за плечо. — Мы сгорим вместе с ними.
— Не сгорим, если успеем укрыться за генератором, — отрезала она. — Марк, стреляй! Макс, готовь гранату!
Марк, больше не колеблясь, высунулся из-за укрытия и открыл огонь по бетонному полу перед ногами наступающих дроидов. Пули высекали искры из камня, но этого было недостаточно. Тогда он прицелился в масляную лужу, растекающуюся от поверженного дроида, и выстрелил. Пуля чиркнула по металлу, высекла сноп искр, и масло вспыхнуло ярким, оранжевым пламенем.
  
Огонь мгновенно перекинулся на ноги передних дроидов. Их пластиковые корпуса начали плавиться, обнажая металлический скелет. Машины дергались, пытаясь сбить пламя, но огонь только разгорался сильнее, питаясь смазкой и гидравлической жидкостью.