Развод. Я тебе (не) принадлежу (СИ)
— Что за… — вскрикнул Грейсон, выхватывая фонарь. — Охрана!
Но охрана уже была занята. В коридоре раздались звуки борьбы и глухие хлопки выстрелов с глушителем. Это был Марк. Он ждал сигнала.
Аврора не теряла ни секунды. Она бросилась к кровати Давида, лихорадочно срывая датчики.
— Давид! Давид, проснись! Мы уходим!
Она знала, что без аппаратов он может умереть за считанные минуты. Но оставаться здесь означало смерть его души. Она схватила кислородную маску, подключенную к портативному баллону, который всегда стоял у кровати на случай эвакуации.
— Куда ты собралась, сука?! — голос Грейсона в темноте звучал как скрежет металла.
Он схватил её за волосы, отшвыривая от кровати. Аврора упала, ударившись плечом о терминал. Грейсон стоял над ней, его лицо было искажено яростью. В его руке тускло блеснул нож.
— Ты думала, что сможешь переиграть меня? Меня, кто создал правила этой игры? Я сотру тебя, а твоего щенка…
Договорить он не успел. Дверь палаты вылетела от мощного удара. В проеме возник силуэт Марка. Вспышка выстрела осветила комнату. Грейсон вскрикнул, хватаясь за плечо, и повалился на пол.
— Аврора Александровна, быстро! — Марк подхватил её под руку. — У нас есть пять минут, пока они не перекрыли выходы!
— Давид! Мы должны забрать его!
Марк кивнул двум своим бойцам, которые вошли следом. Они профессионально переложили Давида на легкую каталку, не отключая портативные системы.
— К вертолету! — скомандовал Марк.
Они бежали по темным коридорам, освещаемым лишь красными лампами аварийного освещения. За спиной слышались крики и топот ног — охрана «Клуба» начала приходить в себя.
Они вырвались на крышу. Вертолет, на котором они прилетели, всё еще стоял с работающим двигателем. Пилот, нейтрализованный людьми Марка, лежал на бетоне. За штурвалом сидел один из бойцов.
— Взлетаем! — крикнул Марк, заталкивая каталку в салон.
Когда вертолет оторвался от крыши клиники, Аврора посмотрела вниз. Она видела, как к зданию стягиваются машины охраны, как вспыхивают прожекторы. Они ушли. Но она знала — это была лишь выигранная битва в войне, которая теперь охватит весь мир.
Она опустилась на пол рядом с Давидом, взяв его за руку.
— Мы сделали это, — прошептала она, давясь слезами. — Мы ушли.
Давид не ответил. Но на его руке, в том месте, где был закреплен датчик пульса, теперь горел зеленый огонек — знак того, что «Иуда» не успел завершить свою работу.
Макс вышел на связь через несколько минут.
— Аврора, я стер всё. В клинике не осталось ни одного байта данных «Феникса». Но есть проблема. «Клуб» активировал международный ордер. Вас ищут. Теперь вы официально — самые опасные террористы в мире.
Аврора посмотрела на ночные Альпы, проносящиеся внизу. Протокол «Иуда» провалился, предательство было раскрыто. Но цена этой правды была абсолютной: они потеряли всё — дом, деньги, легальный статус. У них осталась только жизнь и тайна, способная сжечь планету.
— Пусть ищут, — тихо сказала она. — Теперь мы тени. А тени невозможно поймать.
Глава 20. Ковчег в тумане: Невидимые паруса
Утро над Балтикой не принесло рассвета — оно лишь сменило густую ночную черноту на вязкую, липкую серую мглу. Туман был настолько плотным, что казался осязаемым: он оседал на поручнях судна мелкими каплями ледяной росы, пропитывал одежду и пробирался под кожу, заставляя Аврору дрожать мелкой, незатихающей дрожью. Она стояла на узкой кормовой палубе старого грузового судна, которое теперь стало их единственным убежищем. Под её ногами вибрировал изношенный дизельный двигатель, его мерный, тяжелый стук напоминал биение сердца раненого зверя.
За кормой исчезал мир, который она знала. Швейцария, Москва, роскошные офисы из стекла и стали, интриги «Клуба» — всё это осталось там, за пеленой тумана. Здесь, в нейтральных водах, Аврора Громова официально перестала существовать. Как и её муж. Как и их еще не рожденный ребенок. Они стали призраками, «цифровым мусором», как выразился Макс. Но цена этого исчезновения была сокрушительной.
Аврора посмотрела на свои руки. Они были красными от холода и непривычно грубыми. Всего неделю назад эти пальцы подписывали контракты на миллиарды евро, а сегодня они сжимали ржавый леер, пытаясь удержать равновесие на качающейся палубе. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором мгновенно вспыхнули кадры ночного побега: крики, всполохи выстрелов в коридорах клиники, безумный взлет вертолета и Давид — бледный, почти прозрачный, опутанный проводами на каталке. Тот шёпот в палате — «Уходи... сейчас...» — продолжал звучать в её голове, как бесконечное эхо. Это был не просто призыв к спасению, это был приказ главнокомандующего, который даже на пороге небытия продолжал вести свою войну.
* * *Она вернулась в надстройку судна, где в бывшей кают-компании был оборудован импровизированный медицинский блок. Запах солярки и ржавчины здесь смешивался с резким ароматом антисептиков и озона от работающей аппаратуры. В центре комнаты, надежно закрепленная ремнями к полу, стояла кровать Давида.
Марк сидел в углу, чистя свой пистолет с методичностью автомата. Его лицо, осунувшееся и серое от бессонницы, казалось высеченным из камня. При появлении Авроры он лишь коротко кивнул, не прерывая своего занятия. В другом углу, окруженный тремя ноутбуками и каскадом портативных жестких дисков, сгорбился Макс. Единственным источником света в помещении были мерцающие экраны и тусклая лампа над изголовьем Давида.
— Как он? — спросила Аврора, подходя к мужу.
Давид выглядел так, будто за последние несколько часов потерял половину своего веса. Его лицо стало острым, скулы выступали, как лезвия, а кожа приобрела восковой оттенок. Аппарат ИВЛ мерно качал воздух, его ритмичное гуканье было единственным признаком того, что в этом теле еще теплится искра жизни.
— Температура стабилизировалась, — не оборачиваясь, ответил Макс. Его голос звучал хрипло, как сорванный динамик. — Но нейронная активность… Аврора, «Иуда» успел запустить свои щупальца. Мы прервали процесс, но система «Le Sommet» была настроена на глубокое вмешательство. Сейчас мозг Давида Игоревича находится в состоянии «холодной перезагрузки». Он слышит нас, возможно, даже понимает, но связь между его сознанием и телом временно разорвана. Это как если бы вы заперли гениального пианиста в звуконепроницаемой комнате без инструментов.
Аврора села на низкий табурет рядом с кроватью. Она взяла руку Давида — его пальцы были тонкими и безжизненными, но в них всё еще чувствовалось то едва уловимое тепло, которое заставляло её сердце биться.
— Макс, расскажи мне о наших ресурсах, — тихо произнесла она. — Только правду. Без прикрас.
Макс наконец повернулся. Его глаза за стеклами очков были красными от лопнувших сосудов.
— Правду? Хорошо. На данный момент мы — самые богатые нищие на планете. «Клуб» заблокировал все официальные счета «Громов Групп». Наши офшоры в Панаме и на Сейшелах вскрыты Интерполом по наводке из Лондона. У нас осталось около пятисот тысяч долларов наличными в сейфе этого корыта и криптокошелек, который я успел спрятать за три секунды до обрушения серверов. Там около десяти миллионов, но обналичить их сейчас — значит вывесить над судном неоновый баннер «Мы здесь!».
— А «Феникс»? — Аврора сжала пальцы Давида.
— «Феникс» фрагментирован, — Макс тяжело вздохнул. — Зеркалирование прошло успешно, но ядро системы осталось в заложниках у «Иуды». У нас есть доступ к алгоритмам предсказания, но у нас нет вычислительных мощностей, чтобы их запустить. Для «Феникса» нужны квантовые серверы, а не эти потасканные ноутбуки. Сейчас это всё равно что владеть чертежами ядерного реактора, сидя в пещере с каменным топором.