Бессердечные мальчики никогда не целуются (ЛП)

– Потому что, должен признаться, я чертовски устал убивать по приказу. Но сделаю это, если понадобится. – Он резко поднял подбородок. – Я должен был прикончить тебя уже за то, что ты посмел прикоснуться к ней.
Его взгляд на мгновение встретился с моим – в нём читалось разочарование, что я всё ещё здесь. Затем он перевёл глаза на Шайнера, но сразу же вернулся к Сайласу.
– Тобиас... – Я произнесла его имя так, будто вытаскивала на свет самые потаённые чувства из глубины души. – Ты – хороший человек.
  
Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах мелькнуло что–то неуловимое. И я знала: впервые с той самой секунды, как мы соприкоснулись, он поверил моим словам.
  
Глава 38
 
Тобиас
Ты хороший.
Ты хороший.
Ты хороший.
Ее голос звучал в моей голове на повторе, и если бы она не стояла сейчас передо мной, с блестящими глазами, с таким искренним и ободряющим выражением на лице, возможно, у меня не хватило бы решимости на то, что я собирался сделать.
– Я не хороший, – я напомнил ей, чувствуя, как в груди что–то сжимается. – Но я стараюсь. Ради тебя.
Шаг Сайласа назад вызвал у меня глухой рык в груди. 
– Ну что, Сайлас? Я должен тебя убить? С твоими родителями это был вопрос жизни и смерти, но тебя мне убивать не хочется. Это выбор, и он не за мной. Он за тобой. Ты хочешь умереть?
– Конечно, я не хочу, блять, умирать.
Хороший ответ.
Шаг вперёд, и он отступил. Но я продолжал наступать, пока он не рухнул на землю. Дело было не в том, что я значительно крупнее, просто та ноша, что я несу, делает человека смертоноснее. Он это понимал.
– Тогда проваливай. – Я стиснул зубы, сдерживая позыв вцепиться ему в глотку за всё, через что он заставил пройти Слоан. На каком–то уровне я понимал его мотивы. Это не была болезненная одержимость ею – лишь слепая жажда мести, где он видел в ней ключ к искуплению.
– И... и всё? – Сайлас растерянно хрипел. – Ты просто отпускаешь меня?
Справедливый вопрос. Я усмехнулся – и его уверенность дрогнула. Где–то за спиной звучал голос Слоан, такой мягкий, но будто повелевающий. Она считала меня хорошим... но не настолько же.
– Конечно, нет. – Мои слова прозвучали сухо.
Исайя, Кейд, Брентли и, неожиданно, Бэйн вышли из леса. Они набросились на Сайласа, словно продолжение моей воли. Пока они держали его, я шагнул вперёд, закрыв Слоан собой.
– Если ты хотя бы посмеешь взглянуть в её сторону, я вырву твои глаза из глазниц. – Мой шёпот обжигал, как раскалённое железо. – Если через пятнадцать лет увидишь её на улице – разворачивайся и иди к чёрту. Потому что я убью тебя.
Мой кулак врезался ему в живот, вышибая воздух.
– Это твой единственный билет на свободу, Сайлас. Мне плевать, что ты сделаешь с её родителями. Но она – вне игры. Как и я.
Он, задыхаясь, кивнул: 
– Л–ладно...
– Мне кажется, он не понял, – хихикнул Бэйн, выкручивая ему палец. Его дикая ухмылка выдавала родственную душу – что неудивительно, учитывая, кто его отец.
– Я тоже так думаю, – пошутил Исайя. – Признаю, Тобиас, я знаю Ричарда. Проведи я с ним столько же времени – спалил бы весь мир от ярости. А у тебя, чёрт возьми, стальные нервы.
– Не всегда, – прошептал я, резко подняв колено и врезав им Сайласу в пах. Его вопль разорвал тишину. Ребята разжали руки, позволив ему корчиться в пыли.
– Они умеют менять нас к лучшему, а? – тихо бросил Исайя, кивнув в сторону Слоан. Его слова вонзились в грудь, как пуля: да, она стала моим якорем, напомнила, что я – не орудие в руках дяди... но всё равно недостоин её. Ничуть.
Перед тем как повернуться к последствиям, которые обрушил на неё ещё до того, как осмелился мечтать о ней, я склонился к Сайласу, всё ещё корчащемуся у моих ног:
– Если тронешь Уиллоу или Слоан – ты мой, Сайлас. – Лёд в голосе сменился вулканической жаркой. – Не забывай, на что я способен. Мои навыки куда глубже твоих.
Поднявшись, я встретился взглядом с ней и капитулировал перед её печальными глазами. В эту секунду я отчаянно захотел будущего с ней... которое, возможно, никогда не наступит.
Я прошёл мимо, мельком бросив взгляд. Она последовала за мной. Тьма вокруг стала спасением, я не мог вынести её боли, зная, что это сломает меня, отбросив на месяцы прогресса, достигнутого рядом с ней.
Когда я остановился, замерла и она. Воздух вокруг стал неподвижным, даже сверчки замолчали, будто затаив дыхание в ожидании моих слов.
Это будет больно.
– Прости.
Мой собственный голос звучал чужим – где–то грубый и резкий, теперь стал приглушенным, сдавленным. Эмоции, которые раньше ввергали меня в пучину ярости, теперь оставили ощущение потерянности.
– Я не знал, что это твои родители.
Боль, которую я раньше не позволял себе чувствовать, въелась глубоко, и я ощущал, как теряю контроль.
– Я не знал, что с той ночи сделал твою жизнь адом, Слоан. Я никогда не лгал тебе.
Я поднял глаза к темному небу, отыскав единственную видимую звезду, за которую мог зацепиться взглядом.
– Я не знал, что мы связаны. Я, блять, даже не догадывался.
– Тобиас...
– И мне жаль, что я не могу быть тем, кто тебе нужен. Пока не могу. Но я стараюсь.
Я стиснул зубы так сильно, что, казалось, сломаю их, но не почувствовал бы этого, потому что в следующий момент ее теплые, тонкие руки обвили мою талию.
И я разломился пополам. Рассыпался на острые осколки, которые упали в пыль у наших ног.
– Я так горжусь тобой.
Эти слова обожгли меня, будто раскалённое железо прижали к векам. Я впился пальцами в её руки, а она прижалась ещё сильнее, уткнувшись лицом в мою грудь – словно пыталась прирасти ко мне физически.
Она не знала, что уже стала частью моей души.
– Ты слышишь меня? – Её дрожащий голос заставил меня прикоснуться к её мокрым щекам, стирая слёзы. Мои собственные капли солёной горечи текли по лицу.
– Слышу, – выдохнул я, снова прижимая её к себе.
Её рука поднялась, мягко опустив мою голову себе на плечо. В этот момент что–то внутри сломалось пополам.
Я отпускал её. Потому что должен был.
– Если бы я вообще мог кого–то любить, Слоан Уайт... это была бы ты.
Её грудь вздымалась рядом с моей. Если бы у меня не было надежды, что однажды я стану тем, кто ей нужен... я бы пожалел, что Сайлас не прикончил меня.
Так просто снова стать тем, кто не чувствует, кто живёт лишь яростью. Но эта боль... боль от потери её...
Она стоила того тепла, что я испытывал, держа её в объятиях. Я принял бы всё, что даст мне Слоан. Даже если это будет боль, я буду лелеять её.
– Ты говоришь так, будто прощаешься.
Я отстранился, всматриваясь в её лицо. Земля уходила из–под ног.
– Да.
– Нет.
– Я должен.
Она прижалась ко мне так сильно, словно пыталась впитать меня в себя, её рыдания разрывали тишину ночи. Чёрт возьми.
– Нет, ты не должен! – её крик прозвучал отчаянно, а пальцы впились в мои бока с такой силой, будто она пыталась удержать меня физически. – Ты хороший. Ты хороший, Тобиас! Хватит притворяться, будто ты всё ещё тот человек, каким был рядом с Ричардом!
– Слоан, детка... – я выдохнул, прежде чем крепко сжать веки и мягко отстраниться, пытаясь заставить её понять. – Я знаю, что изменился. Только что доказал это. Но...
Мой взгляд ускользнул вдаль – слишком больно было смотреть ей в глаза.
– Мне ещё нужно собрать себя воедино. Я пока не тот, кем хочу стать. И, честно? – Голос сорвался. – Я даже не думал, что в моей жизни настанет момент, когда я захочу быть чем–то большим, чем был.
  
Она яростно замотала головой, но я продолжил, стиснув зубы:
– Ты должна отпустить меня, Слоан.
– Ни за что! – Её пальцы вцепились в мою рубашку. – А если Сайлас вернётся?
Хоть мы и погрязли в этом дерьме по уши, я не смог сдержать ухмылки.