Пустота Евы
– Какое ты чудышко, любовь моя. Какая ты красивая, счастье мое, – мужчина не сводил глаз с ребенка. Его переполняли счастье и любовь.
– Вась, Вася? Ты тута? – позвала Алена мужа через открытое окно.
– Мы здеся, на ступеньках сидим, на крыльце, – ответил муж, оторвав взгляд от дочки. – Ты что встала? Спала бы еще, рано.
– Еву покормить надо. Да ты бы уже будил мальчишек, делами заниматься пора.
– Дай мне минутку еще посидеть, – сказал Василий в полголоса, чтобы не разбудить дочку. Он посмотрел на поднимающееся солнце: его лучи начали покрывать все больше пространства. Где-то у соседей закричал петух, давая понять, что пора просыпаться и начинать работу. Ева запищала, как маленький котенок, просящий у мамы молока.
– Ну, бусинка моя, крошечка, доброе утро! – отец поцеловал девочку в лобик, касаясь ее лица своей колючей бородой. Ева открыла глаза и заплакала, давая понять, что проснулась, хочет кушать и что папина борода ей не нравится. Вася поднялся, еще раз взглянул на солнце и отнес Еву маме. После этого пошел в комнату, где спали сыновья, он встал в дверном проеме и несколько минут смотрел на спящих мальчиков.
–Подъем, ребятня! – крикнул отец могучим голосом. Мальчики сразу вскочили на ноги. – Спим еще? Солнце уже встало! За работу!
– Батя, встали уже! – ответил старший, надевая рубашку. Одевшись, все вышли во двор. Там, на скамье, стояла приготовленная отцом тара с молоком и сваренная в мундире картошка. Средний сын разлил молоко по кружкам и раздал братьям по картошке. Младший сбегал в огород и выдернул несколько перьев лука. Ребята с удовольствием жевали картошку с луком, макая в соль и запивая все молоком. Отец стоял на крыльце и украдкой наблюдал за сыновьями, а сам делал вид, что начищает сапоги. «Какие мужики вырастут. Какие хорошие ребята», – улыбался он сквозь бороду.
– Степа и Ваня, идете с Кузьмичом на пахоту! Миша со мной поедешь, – скомандовал отец, дождавшись, когда братья доедят.
– Хорошо, батька, можно мы только сестренку посмотрим? – спросил Степа, старший из братьев. Ваня, средний сын, и младший Миша вопросительно посмотрели на отца.
– Давайте, только быстро, времени нет, так провожусь с вами, и солнце в зенит уже встанет, – Василий посмотрел серьезным взглядом на мальчиков. Те поняли, что лучше не медлить, и побежали в дом. Братья тихо прошли через сени, стараясь не скрипеть половицами, зашли в избу и заглянули в горницу. Девочка уже поела и лежала в люльке, Алена стояла рядом и пела ей какую-то колыбельную:
«Уж я Евушку люблю, да укачаю – укладу,
Бай-бай, бай-бай, бай-бай,
Спи-ка, Евушка, в добре, да на соломке, на ковре,
Бай-бай, бай-бай».
– Что, сыночки? Работать пошли? – заметив сыновей, она прекратила пение, подошла к ребятам и, достав неизвестно откуда несколько леденцов, дала мальчикам. – Только батьке не говорите. Побегайте теперь, – дети по очереди обняли маму и вышли из избы.
«Пора девок будить, грибы сами себя не соберут», – подумала Алена и пошла в комнату, где спали дочери. Ева уже уснула и тихо посапывала. Алена вошла в комнату, посмотрела минуту на своих дочек, подошла к кровати и поцеловала Дашу, затем Таню. Сестры спали вместе.
– Голубушки, солнце уже высоко, вставайте, родные, – говорила она в полголоса, пытаясь их разбудить, но те никак не реагировали. – Кто первая встанет, получит леденчик, – Даша тут же вскочила с кровати. Таня продолжала лежать, открыв глаза, она с улыбкой смотрела на маму.
– Ой, мамочка, какой сон хороший мне приснился, – потягиваясь, сказала Таня.
– Какой? – поинтересовалась мама, посадив Дашу на свои колени и начиная заплетать ей косы.
– Какой-то очень хороший, я не помню, забыла. Только что помнила, а теперь забыла. Но сон был такой, что просыпаться не хотелось. Леденчики были, точно, и их было много. Было еще что-то сладкое, пироги с вареньем точно были.
– Сладости снятся к радости. Сладенькая ты моя.
– Ой! А знаешь, что точно снилось? – вспомнила Таня, привстав с кровати.
– Что?
– Что как будто я проснулась, а мама мне леденчик дала, – девочка засмеялась и бросилась к маме, обняв за шею. Она залилась громким смехом, Даша поддержала ее и тоже начала смеяться.
– Ох, ты хитрюга! – Алена, нахмурив брови, сделала вид, что рассердилась, но тут же схватила Таню и начала ее щекотать. Та еще громче начала смеяться. – Леденчик захотела?! А встала с кровати второй!
– Мама! Мам! Мама! А меня пощекотать! Я тоже хочу! Мам! – Дашка тоже кинулась на мамину шею, Алена сдалась и начала щекотать младшую дочку. Так продолжалось несколько минут, все смеялись и кувыркались на кровати. После того, как все успокоились, мама заплела косички дочкам и отправила их завтракать. В горнице, на столе, уже стояло молоко и сваренная картошка. Девочки принялись кушать, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Еву.
– Смотри, как сладко спит, – умилялась маленькой сестричкой Таня, дожевывая картошку. Даша в ответ кивнула головой. Она пыталась поместить самую большую картофелину в рот целиком, не разламывая ее, и ей Ева в данный момент не очень была интересна.
В дверь кто-то тихо начал скрестись. Таня встала и открыла. Высунулась рыжая морда: толстый, вальяжный кот перешагнул через порог. Он медленно подошел к столу и сел рядом на половик. После этого равнодушным взглядом оценил обстановку и, не обнаружив ничего подозрительного, начал вылизывать лапы, затем хвост. Кот тихо мяукнул, потом громче, потом еще громче; мяуканье начало переходить в беспрерывное мычание.
– Рыжик, тихо! – Алена вошла в горницу и налила коту в блюдечко молока. Рыжик важной походкой подошел к женщине и начал ласкаться: тереться о ноги и мурлыкать. Алена пыталась отогнать, но тот не успокаивался, ходил за ней по комнате. – Иди! Пей! Налито тебе. Кыш рыжий! – Кот вопросительно посмотрел на женщину, недовольно мурлыкнул и начал точить когти о половик, сбивая его в кучу. – Рыжик! Шшшшш! – Женщина начала злиться и уже хотела выставить его в сени. Кот, почуяв неладное, успокоился и с невинным видом пошел лакать молоко. Девочки, доедая завтрак, улыбались, наблюдая за этой картиной. Допив молоко, Рыжик еще раз оценил обстановку. Он нашел на полу луч света, который оставляло солнце, проникая в окно. Кот медленно подошел к нему, потянулся несколько раз, понюхал приглянувшееся место и улегся, свернувшись калачиком.
– Таня, набери воды с колодца, сходи. Коромысло с ведрами у калитки стоит. Дашенька, приготовь пока корзинки, пойдете по грибы. Засол сделали, а насушили на зиму мало, – Алена дала указания дочкам.
– Мама там опять гнуса много, покусают всю, – расстроилась Даша.
– Ты шо? Август уже на дворе, нет мошки почти. А если и есть, ты платочком получше замотайся, ягодка моя. Кушать зимой все любим похлебку с грибочками. Любишь кушать – люби и собирать. Без труда не вытащишь рыбку и грибочков не соберешь.
– Хорошо, мам, – согласилась Даша.
– На наше место идти? Там, где березки растут? Или за речку, где сосенки? – уточнила Таня.
– Идите на наше место, но дальше просеки не ходите, тут на окраине леса собирайте. Вот котомку приготовила, там хлеб и водица, не забудьте взять.
– Хорошо, мамочка, – Таня поцеловала Алену в щеку.
–Хорошо, мамочка,– повторила за сестрой Даша.
– Бегите тогда, – мама хотела попрощаться с дочками и идти заниматься делами, но те не двигались, а вопросительно смотрели на нее. – В котомке ваши леденчики, на тропинку выйдете и достанете. – Девочки обрадовались и выбежали из избы. Таня пошла за водой, а Даша – готовить корзинки. Пока сестра ходила, Даша развязала узелок и достала себе леденец. Потом пыталась завязать узелок, но у нее не получилось. Таня, когда вернулась, увидела, что котомка открыта, и начала ругать сестренку: сказала, что расскажет все маме. Даша пообещала, что если Таня не расскажет, то в следующий раз отдаст ей свой леденец. После этого сестра согласилась молчать. Девочки взяли корзины, замотались платками и пошли в сторону леса.