Землянка для властных Галактианцев (СИ)

— Это ты будешь умолять, — ответила я, сжимая его плечи, ногти впились в кожу, оставляя царапины, и я притянула его ближе, чувствуя, как его движения становятся резче, как его рана заставляет его шипеть от боли, но он не отступает.
Они двигались во мне, Тарек сзади — грубый, яростный, как буря, его толчки били вглубь, его руки сжимали мои ягодицы, раздвигая их, пока он трахал меня, его дыхание было тяжёлым, рваным у моего уха. Кайлан спереди — точный, глубокий, как прилив, его пальцы сжали мою грудь, теребя соски до боли, что смешалась с удовольствием, его губы нашли мои, язык скользнул в рот, ласкающий, дразнящий, с привкусом дождя и его собственной сладости. Мои стоны смешались с их дыханием, с шумом дождя, что хлестал по палатке, и я была между ними, дрожащая, горящая, их руки, их губы, их тела сливались с моим.
  
— Дерзишь, а сама течёшь, — прорычал Тарек, его толчки стали рваными, его член вбивался в меня, растягивая, заполняя, пока я не закричала, оргазм накрыл меня волной, моя киска сжалась вокруг него, мокрая, горячая, пульсирующая, и я чувствовала, как влага стекает по бёдрам, липкая и жгучая.
Кайлан хмыкнул, его пальцы ускорили ритм на моём клиторе, доводя меня до края снова, и я выгнулась, цепляясь за его волосы, притягивая его ближе.
— Кричи, Лина, — шептал он, его голос был низким, обволакивающим, и я кричала, пока он лизал мою шею, его зубы царапали кожу, оставляя розовые следы. — Пусть все знают, чья ты.
Тарек напрягся сзади, его член дёрнулся внутри меня, горячая сперма хлынула в мою киску, густая, обжигающая, его рык отозвался в моих костях, и он выскользнул, оставляя меня дрожать, его семя текло по моим бёдрам, смешиваясь с моей влагой, горячее и скользкое.
Кайлан занял его место, его член вошёл в меня медленно, глубоко, растягивая заново, и я задохнулась, чувствуя, как он заполняет меня, его тепло смешивается с Тареком.
— Я лучше, да? — шептал он, его толчки были медленными, дразнящими, его пальцы сжали мои бёдра, оставляя следы, пока он трахал меня, его дыхание было тяжёлым у моего уха. — Скажи, или я заставлю тебя кончить ещё раз. Хотя… я все равно это сделаю.
— Ты… наглец, — выдохнула я, но мой голос утонул в стоне, когда он ускорился, его член скользил в моей киске, мокрой и горячей от Тарека, и я кончила снова, крича, мои мышцы сжались вокруг него, и он последовал за мной, его сперма хлынула внутрь, тёплая, текучая, смешиваясь с Тареком, пока мы не рухнули на пол — потные, дрожащие, переплетённые.
Мы лежали в тишине, только дождь барабанил сверху, фонарь отбрасывал тени на наши голые тела. Тарек протянул руку, взял чистую тряпку и воду, смывая с меня их следы, его движения были грубыми, но мягкими, как будто он извинялся без слов. Кайлан присоединился, осторожно обтирая мою грудь, избегая своей повязки, которая намокла от пота.
Они принесли мне одежду — потёртую, но сухую униформу повстанцев, серую, с запахом металла и земли. Я натянула её позже, после того, как они оделись сами — Тарек в чёрную рубашку и штаны, Кайлан в серую куртку, скрывающую его рану.
Я смотрела на них, чувствуя, как их тепло всё ещё гудит в моей коже, как их взгляды — янтарный Тарека, стальной Кайлана — цепляют меня, как крюки. И поняла: это не было просто выживанием. Здесь, в безопасности, без ножей у горла, я выбрала их — не из страха, не из усталости, а потому, что хотела их, их силы, их огня. Мой выбор был правильным, и это наполнило меня странным, глубоким покоем, которого я не знала раньше.
— Повстанцы выделят нам шаттл, — сказал Тарек, голос хриплый, но твёрдый, пока он завязывал ботинки. — Келан знает, где Корпорация прячет свои машины. Мы берём его и летим.
Кайлан кивнул, его пальцы скользнули по моему запястью, оставляя тепло.
— Мои коды уже там, в системе станции, — добавил он, голос мягкий, но с острым краем. — Я доберусь до ядра. Мы уничтожим их.
Я посмотрела на них, чувствуя, как их взгляды — янтарный Тарека, стальной Кайлана — цепляют меня, как крюки.
— Тогда это наш шанс, — сказала я, голос дрожал, но в нём была сталь. — Мы разнесём их станцию и заберём всё, что они отняли.
Палатка дрожала под ударами дождя, свет фонаря играл на наших лицах, и запах влажной земли смешивался с теплом наших тел. Мы были связаны — не только планом, но и этим моментом, грубым, живым, обещанием, что мы либо победим, либо сгорим вместе.
  
25
 
Лагерь повстанцев гудел напряжённой суетой, но я стояла чуть в стороне, чувствуя, как холодный ветер пробирается под мокрую куртку, пропитанную дождём и запахом земли. Встреча с Дарином всё ещё жгла меня изнутри — его слабый голос, его благодарность за мою борьбу звенели в ушах, и я не могла усидеть на месте. Палатка, где мы собрались, была тесной, её брезентовые стены дрожали под порывами ветра, а запах мокрой земли смешивался с резким ароматом оружейного масла и слабым дымом от костра, что тлел снаружи. Фонарь, висящий над грубым столом, отбрасывал дрожащие тени на лица повстанцев — суровые, усталые, но полные решимости.
Тарек стоял у входа, его массивная фигура казалась непроницаемой стеной, янтарные глаза обшаривали каждого, кто осмеливался заговорить. Кайлан, всё ещё бледный от раны, прислонился к столбу, его пальцы скользили по портативному устройству, с которым он возился, взламывая сигналы Корпорации.
Я шагнула ближе к столу, где Келан и Мирра разложили карту из потрёпанного пластика, отмечая точки для захвата шаттла.
— Мы можем координировать действия через коммуникаторы, — сказала я, стараясь придать голосу твёрдость, несмотря на усталость, что тянула меня вниз. — Если я останусь на связи, мы сможем направлять группы точно к цели.
Келан поднял взгляд, его грубые черты смягчились в натянутой улыбке, но в глазах мелькнула тень снисхождения, которую он тут же скрыл.
— Хорошая мысль, Лина, — сказал он, голос хриплый, но с усилием доброжелательный. — Ты можешь помочь с этим… если Тарек и Кайлан одобрят.
Мирра кивнула, её пальцы замерли над картой, и она добавила с вежливостью, что казалась вымученной:
— Они доверяют тебе, так что мы учтём твои слова, но главное — это бой, а там уж Тарек с Кайланом разберутся.
Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, а гнев вспыхивает внутри, горячий и острый, как раскалённый клинок. Они делали вид, что слушают, но их тон — слишком осторожный, слишком снисходительный — выдавал правду: для них я была лишь приложением к Тареку и Кайлану, а не частью плана. Мои щёки запылали, и я шагнула ближе, голос задрожал от раздражения:
— Я здесь не для того, чтобы сидеть и ждать их одобрения! Я буду бороться за Землю так же, как вы, и хочу быть в этом деле по-настоящему!
Келан бросил быстрый взгляд на Тарека, словно проверяя, можно ли мне возразить, но Тарек кивнул, его скулы напряглись, и он прорычал:
— Она права. Пусть будет на связи. Это не помешает.
Кайлан оторвался от устройства, его стальные глаза блеснули в полумраке, и он хмыкнул, добавляя веса:
— Её мозги нам пригодятся. Она не просто украшение, Келан.
Мирра кашлянула, её улыбка стала чуть шире, но в ней всё ещё чувствовалась натянутость.
— Хорошо, Лина, — сказала она, голос деловой, но с лёгким усилием. — Ты будешь координировать, раз тебе это так важно. Теперь к делу.
Она ткнула пальцем в карту, и её тон стал резче, отсекающим спор:
— План простой. Пункт на Аркатоне был старым узлом их сети — заброшенным, но всё ещё связанным с главной системой. Кайлан ввёл ложные коды, заменив цель с Аркатона на станцию. Они сами запустят вирус, проверяя его, но он пока не уничтожит ядро.
  
Кайлан поднял взгляд, его пальцы замерли на устройстве, и он уточнил:
— Я успел ввести коды за секунду до удара дрона. Это была приманка — процесс начался, но нужен финальный удар на месте, чтобы разнести их систему в клочья.
Я кивнула, чувствуя, как их слова подтверждают мою роль, но их взгляды — слишком осторожные, слишком подчёркнуто уважительные — всё равно жгли меня. Они слушали меня только из-за Тарека и Кайлана, и это бесило. Келан повернулся к Тареку, его голос стал твёрже: