Кларисса Оукс (ЛП)

– Я могу спросить, что ты собираешься делать?
– О, я снова и снова думаю про расщелину. Калахуа знает, что Пуолани нельзя отправлять боевые каноэ в Пабэй, потому что «Франклин», похоже, вот-вот объявится; так что он может задействовать все свои силы, и если ему удастся дотащить пушку, то стену он тут же разрушит; в любом случае, он сможет безбоязненно продвигаться вперёд. Я нарисую тебе, как выглядит эта расщелина. Смотри: примерно двести ярдов в длину и двадцать в ширину; достаточно, чтобы вместить Калахуа со всеми его людьми. Мой план – повторюсь, южане крайне искусны в сухой кладке камней – поставить две карронады тут у северного входа, спрятав их за стенами. И ещё четыре на южном, укрыть их схожим образом и расположить так, чтобы две стреляли прямо, а две по диагонали, как и две на дальнем конце; угол будет совсем небольшой, но достаточный, чтобы вымести всё пространство. Я поставлю несколько воинов Пуолани прямо перед расщелиной. Когда Калахуа появится, они затеют перестрелку, чтобы привлечь внимание его людей, а затем быстро, как черти от креста, побегут назад, к нам, заманивая северян в расщелину. Как только все окажутся в ней, орудия на дальнем конце откроют огонь. Идущие сзади сильнее надавят на собственный авангард, и тогда стрелять начнут орудия на южном конце.
  
– У северян не будет возможности отступить?
– Нет.
– Я полагал, что одно из правил ведения войны – всегда оставлять врагу путь к отступлению.
– Может, в сухопутной армии и так, но от флота всегда требуют захватить, потопить, сжечь или уничтожить. Стивен, пожалуйста, не смотри на меня такими глазами. В конце концов, этот человек затеял войну и получит то, на что напрашивался. И он всегда может попросить пощады.
Когда Стивен ушёл в лазарет, Джек послал за Оуксом.
– Садитесь, мистер Оукс, – сказал он. – Как вам известно, мы готовимся к тому, чтобы завтра помочь королеве Пуолани в сражении против племени из Пабэя и американцев. Капитан Пуллингс, я и мистер Уэст вместе с большинством уоррент-офицеров будем на берегу и, вероятно, там и заночуем где-то в глубине острова. Вы останетесь на борту командовать кораблём, а мистер Рид – нашим призом. Если во время моего отсутствия американский капер «Франклин» попытается войти в залив, вы должны поднять флаг и вступить с ним в бой, но не раньше, чем когда он приблизится на расстояние четверти мили. Я оставлю вам достаточно людей, чтобы стрелять с одного борта, и с вами ещё будет помощник главного канонира. Если вы не успеете поднять якоря и вам придется рубить канаты, что вполне вероятно при появлении американца, вы должны тщательно отметить их томбуями. Если «Франклин» отступит, вы не должны преследовать его далее линии, соединяющей мысы. Я особенно настаиваю на этом пункте, мистер Оукс. У вас есть какие-либо вопросы?
– Нет, сэр. Но могу ли я сказать, сэр, со всем уважением — у меня не получилось отличиться в Пабэе. Я не совершил ничего такого, что можно было бы назвать... Не смог сделать ничего, чтобы вернуть ваше уважение.
– Да. Действительно, я был разгневан тем, что вы притащили на борт миссис Оукс, но с тех пор вы вели себя, как подобает моряку и офицеру, и я настолько высокого мнения о ваших способностях, что собираюсь поручить вам командование «Трулав», дабы вы отвели его в Батавию для конфискации. Если, конечно, предстоящая схватка пройдет так, как мы планируем, и если вы чувствуете себя пригодным для подобного назначения.
– О сэр, – вскричал Оукс. – Я не знаю, как вас благодарить... я должен рассказать Клариссе... другими словами, да, я согласен, с вашего позволения. Я довольно неплохо разбираюсь в навигации, и полагаю, что умею управлять кораблём – конечно, не так как вы, сэр, но вполне сносно.
– Это не должно быть слишком сложно. Он хорошо снаряжён, и вам будут сопутствовать муссоны. Если всё пройдёт как надо, я назначу вас исполняющим обязанности лейтенанта, а чтобы восполнить нехватку людей на «Трулав», дам пару из бывших шкиперов, например, Слейда и Горджеса, которые могут нести вахту и выполнять счисление пути; а заодно троих французских пленных — они по крайней мере способны тянуть снасти. Я выдам вам вперёд жалованье и призовые деньги, чтобы покрыть расходы на поездку из Батавии домой. Теперь же, хотя всё зависит от нашего успеха послезавтра, советую вам перейти на «Трулав» и познакомиться с судном и командой.
– Можно я сначала сообщу жене? – спросил Оукс, чуть не смеясь от счастья.
– Всенепременно – передайте мои наилучшие пожелания миссис Оукс, и сообщите Риду, что я хочу его видеть.
* * *
Шлюпки возвращались уже в темноте, доставив на берег тяжеловесный груз; их подняли на борт, и когда ял был надежно закреплён внутри баркаса – стрелков и артиллеристов, из предосторожности, решили отправить на рассвете на каноэ Пуолани – Уэст отчитался Пуллингсу, а тот в свою очередь Джеку, что все матросы на борту, за исключением пары наиболее отъявленных развратников.
– Хорошо, – ответил капитан и отправился вниз, изрядно проголодавшийся.
За ужином он оторвался от поглощения морского пирога, чтобы сказать:
– Никогда в жизни так не удивлялся. Я тут сообщил Оуксу, что собираюсь назначить его исполняющим обязанности лейтенанта, чтобы он принял «Трулав», если в пятницу всё пройдёт хорошо. И он был потрясён. Потрясён и обрадован. Жена ему даже полсловом не намекнула. Хотя сама наверняка давно об этом догадалась из-за твоих расспросов.
– Она просто сокровище, а не женщина, – отозвался Стивен. – Я очень высоко её ценю.
Джек покачал головой и вернулся к пирогу. Наконец, откинувшись назад, он произнёс:
– Я ни разу тебя не спросил, что ты думаешь о Пуолани.
– Я считаю её величественной и царственной женщиной. Настоящая Юнона, с такими же огромными выразительными глазами, но, надеюсь, без издержек её характера.
– Она определённо очень добра. Приказала своим людям соорудить дом, где я мог бы переночевать, но я объяснил ей, что завтра ночью должен быть рядом с орудиями.
За пудингом они молчали, но затем Джек продолжил:
– Думаю, я не рассказывал тебе, как меня порадовали её военачальники и их люди — основательно подготовленные и хорошо дисциплинированные, и ни малейшей ревности к флоту, как зачастую у нас на родине. Они с готовностью принимали любое моё предложение, а стоило мне только заговорить о том, что хорошо бы устроить для тебя перевязочный пункт на подходящем небольшом тенистом плато в получасе хода от расщелины, как они бросились этим заниматься.
– В получасе хода от расщелины?
– Да. Тут не в обычаях брать пленных, и с этим ничего не поделаешь. Подозреваю, что будет бойня; и не могу допустить, чтобы подобная битва прерывалась хотя бы на мгновение из гуманистических соображений.
– Разве я когда-нибудь вмешивался в ход боя?
– Нет, но у меня есть глубокое подозрение, что ты мягкосердечен, поэтому в подобной ситуации, думаю, тебе будет лучше находиться там, где и положено быть врачу – на перевязочном пункте глубоко в тылу, что примерно будет соответствовать кокпиту линейного корабля.
Именно на этом перевязочном пункте Джек, Стивен, Пуллингс, Уэст и Адамс заночевали в четверг, поднявшись по хорошо утоптанной дороге, пахнущей раздавленной зеленью, потому что до этого там протащили карронады, тупорылые орудия с малой дальностью стрельбы, которые было сравнительно несложно перекатить вручную на такое расстояние и по такому склону – каждая весила не более полутонны, в три раза меньше пушки Калахуа.
  
Естественно, там Стивен и проснулся при первых признаках рассвета. Его товарищи уже ушли, двигаясь бесшумно, как принято у моряков во время ночных вахт; ушло и большинство воинов, но когда он встал у двери, слушая, как поют и перекликаются птицы на деревьях вокруг и ниже, появились ещё островитяне, спешащие вверх по дороге – крупные, жизнерадостные и смуглые, некоторые в доспехах из рогожи, все вооруженные копьями и дубинками, а некоторые даже несли устрашающие деревянные мечи, утыканные по краям акульими зубами. Они что-то выкрикивали, проходя мимо, улыбались и махали руками.