Кларисса Оукс (ЛП)

– Должно быть, это «Сириус» капитана Ханта. Их вынесло на коралловый риф в девяностом, как нас едва не вынесло на скалы возле острова Инаксессибл. Боже, я в жизни так не боялся, как тогда. А ты разве нет, Стивен?
– Нет. Но не думаю, что мне следует мериться с кем-то мужеством: если помнишь, я всё время провёл внизу, играя в шахматы с беднягой Фоксом, и ничего не знал до того момента, как мы прибыли в пункт назначения. Так вот, как я говорил, Мартин пришёл в восторг, узнав, что там сейчас есть тонкоклювые буревестники. Он любит разных буревестников даже больше, чем я. Так что тонкоклювые его весьма интересуют. Он очень надеется, что мы сможем попасть на берег.
  
– Конечно. Буду рад сделать ему приятное, если высадка будет возможна: говорят, там иногда очень высокие прибойные волны. Я поговорю с Филипсом. И попрошу Оуэна рассказать мне всё, что он знает об острове Пасхи. При таком ветре уже завтра утром мы сможем увидеть Маунт Питт на острове Норфолк.
– Очень надеюсь, что мы сможем выйти на берег. Помимо всего прочего, там растут знаменитые норфолкские араукарии.
– Увы, боюсь, они уже давно изучены. Огромные деревья, но рангоут из них не выдерживает даже средних нагрузок.
– Действительно, помню, как мистер Сеппингс зачитывал нам в Сомерсет-хаусе интереснейший доклад. На самом деле я имел в виду, что такие удивительные и любопытные растения как араукарии могут служить пристанищем для столь же удивительных и любопытных насекомых, которые так же мало известны, как и место их обитания.
– Кстати, о Мартине, – заметил Джек, который и гроша ломаного бы не дал за жуков, какими бы уникальными они ни были. – Я вчера дважды о нём вспоминал. Первый раз, когда разбирал с Адамсом кучу бумаг по поместью, пытаясь привести их в некое подобие порядка – их прислали семь разных юристов после того, как я заплатил по закладным отца, а дети их все перемешали, чтобы добыть марки – и он обратил моё внимание, что я могу предлагать кандидатуры священников для трёх приходов. И для ещё одного, когда настанет моя очередь. Я подумал, что это, возможно, заинтересует Мартина.
– А они приносят какой-то доход?
– Понятия не имею. Когда я был мальчишкой, пастор Рассел из Вулкомба имел свой экипаж, но у него были средства и женился он на женщине с хорошим приданым. Больше ни о ком не знаю, разве что у викария в Комптоне был маленький и убогий дом. Ты же знаешь, я ушёл в море, когда был не сильно старше Рида, и больше не возвращался. Я надеялся, что Уиверс пришлёт мне общее описание активов в Сидней; уверен, это прояснило бы все детали.
– А почему ты вспомнил о Мартине второй раз?
– Я перетягивал струны на скрипке и вдруг подумал, что любовь к музыке и умение играть никак не связаны с характером человека, никоим образом, понимаешь? Отличные примеры тому – оксфордские друзья Мартина, Стэндиш и Полтон. Стэндиш играл очень хорошо для любителя, но с ним что-то было не так, понимаешь. И я это говорю не потому, что он постоянно страдал от морской болезни, или потому что он нас бросил, и не потому, что считаю его странным, просто он какой-то не такой. А с Джоном Полтоном, который играл ещё лучше, можно было обойти вокруг света без единого резкого слова или косого взгляда. Меня больше всего удивляет в Мартине, что он играл с двумя такими виртуозами, но ни один не смог убедить его правильно настраиваться.
Джек сразу же пожалел о том, что так резко высказался о друге Стивена – это прозвучало злобно, поэтому быстро продолжил:
 – А самое странное, что оба подались в паписты.
– Ты находишь странным, что они вернулись к религии предков?
– Ничуть, – воскликнул Джек, чувствуя себя неловко. – Я всего лишь подумал, нет ли какой-то связи между музыкой и католицизмом.
– Так завтра у нас смотр, – сказал Стивен.
– Да. Жаль, что пришлось пропустить его на прошлой неделе. Это помогает сплотить команду после долгой стоянки, а также буквально прочувствовать пульс корабля. Люди определённо ведут себя странно последнее время, ухмыляются, паясничают…
В тоне Джека слышался отчётливый вопрос, но Стивен, который прекрасно знал, почему команда ухмыляется и паясничает, заметил только: «Надо не забыть побриться».
В настоящий момент на борту «Сюрприза» не было морской пехоты, и команда была гораздо меньше, чем у обычного военного корабля его ранга — ни салаг, ни юнг, и совсем мало золотых галунов и прочего великолепия. Но барабан на борту был, и в пять склянок предполуденной вахты, когда корабль шёл под громадой парусов при слабом устойчивом ветре в одном румбе от крутого бейдевинда, небо было идеально чистым, а на горизонте в двенадцати или тринадцати лигах впереди отчётливо виднелась гора Маунт Питт на острове Норфолк – Уэст, вахтенный офицер, скомандовал своему помощнику Оуксу: «Сигнал к смотру». Оукс обернулся к Пратту – музыкально одарённому матросу, и повторил: «Сигнал к смотру», после чего Пратт решительно взмахнул палочками, и сигнал общего сбора загремел, раздаваясь по всему кораблю.
Конечно, это не стало ни для кого сюрпризом: рубахи и парусиновые штаны были выстираны ещё в пятницу, а в субботу высушены и приведены в порядок. Во время долгого завтрака в воскресенье утром всем сообщили, что нужно приготовиться к смотру, а на случай, если кто-то пропустил мимо ушей, мистер Балкли, боцман, гаркнул предостерегающе: «Все слышали, от носа до кормы? Приготовиться к смотру, когда пробьют пять склянок». А его помощники ещё громче повторили: «Вы там все слышали? Переодеться в чистое и побриться к смотру в пять склянок».
Задолго до этого матросы предполуденной вахты принесли свои вещевые мешки и сложили их на пустом участке квартердека позади штурвала, оставив свободным только пространство у сходного люка, чтобы в капитанскую каюту проникал свет. Когда пробили четыре склянки, то и подвахтенные принесли своё барахло и сложили из него пирамиду на запасном рангоуте перед шлюпками, весело толкаясь и подначивая друг друга, со смехом и шутками о ночной вахте мистера О. В Королевском флоте такое было немыслимо, и кое-кто из старых вояк попытался присмирить своих товарищей-каперов. Но к тому моменту, когда офицеры всех выстроили, и каждый из них отрапортовал мистеру Пуллингсу, что в его отряде все «присутствуют, подобающе одеты и чисты, сэр», команда действительно выглядела вполне прилично, так что Пуллингс мог с чистой совестью повернуться к капитану Обри и, сняв шляпу, сообщить: «Все офицеры доложились, сэр».
– Тогда сделаем обход корабля, если не возражаете, – откликнулся Джек. И все разом замолчали.
Первыми были ютовые под началом мистера Дэвиджа, который отдал честь и вытянулся перед капитаном. Шляпы слетели с голов, моряки стояли прямо и неподвижно, насколько это было возможно при сильной зыби, пока Джек медленно шёл вдоль строя, внимательно глядя на знакомые лица. Большинство сохраняли торжественное выражение, лишь Киллик неодобрительно кривился, будто видел Джека впервые. Но в некоторых взглядах ему показалось нечто, что он не смог определить. Веселье? Тайное знание? Цинизм? Во всяком случае, в них не было обычного искреннего и бездумного дружелюбия.
Следующим стоял Уэст, несчастный безносый Уэст – жертва трескучих морозов к югу от мыса Горн, и его отряд шкафутовых; и пока Джек их пристально осматривал, внизу в лазарете один из членов этого отряда, пожилой моряк по имени Оуэн, отсутствовавший на смотре по причине болезни, говорил:
– Вот там я и был, на острове Пасхи, джентльмены, когда «Проби» лавировал от подветренного берега, а я орал во всю глотку своим товарищам, чтобы они меня не бросали. Но они были бессердечными ублюдками, и как только им удалось проползти мимо мыса, так и пошли по ветру, клянусь, даже до шкотов не дотронулись, пока не пересекли экватор. И что думаете, какую пользу им это принесло? Никакой, джентльмены, абсолютно. Их всех убило и скальпировало племя пичоки с севера залива Нутка, а корабль сожгли ради железа.
  
– Как с тобой обращались жители острова Пасхи? — спросил Стивен.