Кудей (СИ)

Кряхтя от напряжения, маг выволок её наружу за волосы и подвёл к жертвеннику. Та слабо отшатнулась от мертвеца, но лёгкий удар в основание черепа рукой, окутанной в голубое сияние, лишил её остатков воли. Граф перевернул девушку, пристроив её голову на вскрытую грудную клетку предыдущей жертвы, и скинул пропитанный кровью балахон. Перед покорно глядящими на насилие пленниками предстало тело старика, покрытое пигментными пятнами с обвисшей кожей и раздутым животом. Тонкие руки, похожие на паучьи лапки, жадно ощупывали женское тело. Покрытый пергаментной кожей череп был почти лысым, редкие прядки волос свисали с затылка, глаза его были мутными и выцветшими.
  
Жертву передернуло от отвращения, когда старик припал к губам, торопливо раздвигая её бёдра в стороны. Соитие было недолгим, граф был слишком возбуждён, но процесс омоложения был уже запущен.
Кожа, сварившаяся в первом ритуале, стремительно регенерировала, рот наполнялся болью от растущих новых зубов, которые буквально выталкивали старые со своих мест. Худощавые руки Виталиано вновь наливались силой, на спине вздувались мышцы, а живот втягивался, отдавая поглощённую плоть на строительство новой.
В момент кульминации он вонзил в бок иномирянки клинок, чувствуя, как тот разрубает рёбра и достигает колотящегося сердца. Сила, хлынувшая в обновлённое тело, заставила графа зарычать от боли и наслаждения.
Когда граф повернулся к невольным зрителям, в нём не было ничего старческого. Теперь это был стройный мужчина, только-только переступивший порог юности, в молодых глазах светился ум, железная воля и беспощадность. Девушка же на алтаре стала выглядеть как столетняя старуха. Из её тела, казалось, выкачали всё, оставив лишь скелет, обтянутый серой кожей.
Граф небрежным движением руки скинул с алтаря мумифицированные останки и крикнул в темноту пещеры:
— Дáлия!
Мрак в углу зашевелился, в круг света выступила согнутая временем старуха, одетая в длиннополый балахон болотного цвета. Она молча прошлась по кругу, повторяя путь графа, потом уверенно ткнула пальцем в молодого парня с внушительными мышцами.
Граф с ухмылкой подал женщине глиняный сосуд, из которого она сделала глоток. Потом скользнул к парню и железными пальцами запрокинув тому голову вверх, зажал нос. Избранник старухи задёргался, раскрыл рот, чтобы сделать вдох, но вместо воздуха хлынула жидкость из кувшинчика, который держала Дáлия.
— Опять спешишь, — с глумливой интонацией сказал граф, когда пленник закашлялся. — Так не терпится?
— Кто бы говорил, — огрызнулась та. — Видел бы себя, когда пускал слюни на эту шлюху.
— Он готов, — граф взглянул на пах пленника. — У тебя пять минут.
На этот раз алтарь был свободен, здоровяк практически не сопротивлялся, когда сообщница графа взгромоздилась на него, подобрав балахон повыше и обнажив ноги. Женщина охнула, опустившись на парня, тот замычал в ответ. Его руки обхватили морщинистые бёдра, залезая под ткань, Далия рывком сорвала с себя грубое рубище, оставшись обнажённой. Схватив мужские ладони, она положила их на свои груди и начала двигаться.
С каждым движением женская грудь увеличивала объём и плотность, кожа засветилась тем здоровым цветом, который отличает кожу красавиц от дурнушек. Волосы приобрели блеск и начали виться на вспотевшей спине уже не старухи, стоящей на пороге могилы, а девушки, только вступающей в пору цветения. Руки же парня на глазах дряхлели, покрываясь язвами, мышцы теряли объём и силу.
Далия с омерзением оттолкнула их, и подняла взгляд на графа, стоявшего напротив и жадно смотревшего на неё. Когда она застонала в накатывающемся оргазме, тот протянул ей клинок рукоятью вперёд. Помолодевшая красавица схватила кинжал и с криком опустила его вниз. Потом ударила снова и снова, вырывая кинжал из тела жертвы и разбрызгивая кровь. Лицо юной женщины, которая только что была старухой, исказила гримаса наслаждения, ненависти и ярости. Кинжал взлетал и опускался, Далия кричала что-то бессвязное, покрытая потом и кровью.
— Хватит! — крепкая рука графа перехватила очередной замах.
Он вытащил кинжал из ослабевших рук и аккуратно положил его на алтарь. Потом помог спуститься подельнице на пол, поддерживая её за талию. Ступив на холодный камень пещеры, та слегка опомнилась, обводя мутным взглядом ниши с застывшими в них фигурами. Её взгляд вернулся к алтарю с лежавшей на нём мумией. Далия выпрямилась и с ненавистью плюнула на останки:
— Мразь безродная!
— Ну-ну, — усмехнулся граф. — Своё дело он сделал хорошо, да и тебе грех жаловаться.
— Помолчи! Тебе этого не понять, — женщина оглядела остальных призванных. — Что с этими делать будем?
— Варон и Ламар просили об услуге.
— Нет!
— Далия, — укоризненно покачал головой граф.
— Нет, я сказала! Только не Ламар!
— Он нужен, — твёрдо произнёс помолодевший граф. — То, что между вами было, давно прошло. Связь с Югом идёт через него, он же скупает…
— Ты поставил Метку? — не дослушала Далия. — Леон, а я⁈ Ты же обещал!
— Перестань! — Виталиано заметно разозлился. — Не забывай, что…
Закончить он не успел. Из темноты раздался короткий щелчок, сменившийся басовитым жужжанием, и молодой человек пошатнулся, хватаясь за плечо женщины. Пальцы скользнули по крови, которой та была забрызгана с головы до ног, не нашли за что зацепиться, и граф рухнул на спину с выражением недоумения на красивом лице. Из его груди торчал короткий толстый черенок арбалетного болта, вокруг которого вился чёрный туман. Виталиано приподнял голову, попытался до него дотронуться, но тут изо рта у него хлынул поток крови. Граф издал булькающий звук, откинул голову и застыл.
Далия вскрикнула, прикрыв ладонью рот, и с ужасом уставилась в проход пещеры, из которого на свет факелов начали выступать облачённые в кирасы фигуры. Сразу три заряженных арбалета нацелились на обнажённую женщину, остальные рассыпались в разные стороны, выискивая цели.
— Стоять на месте! — заорали несколько голосов. — Не двигаться, руки поднять!
— Спасите! — закричала женщина, не пытаясь прикрыться. — Меня похитили!
Зачарованные наконечники болтов слегка дрогнули, но тут же кто-то позади стрелков негромко рыкнул, и те опять восстановили прицел.
— Дёрнешься, сука, пристрелим на месте! — крикнул один из них.
— Да вы знаете кто я? — завизжала она, не пытаясь убежать, а лишь присев на корточки и обратив к солдатам залитое слезами лицо. — Отвернитесь немедленно, хамы! Я баронесса Плио! Мой муж с вас шкуру снимет! С живых!
На свет вышли ещё несколько человек, вооружённых кавалерийскими трабуко*, готовые нашпиговать картечью любого, кто окажет сопротивление.
*(трабуко (исп.), он же мушкетон или трамблон. Укороченное дульнозарядное ружье. Кавалерийские мушкетоны часто имели раструб в дульной части ствола для облегчения заряжения всадником, находящимся в седле).
И лишь тогда вслед за солдатами неторопливой походкой человека, которому нечего и некого бояться, зашёл ещё один мужчина, с интересом разглядывая обстановку глазами, радужка которых светилась в полумраке пещеры оранжевым светом. Был он среднего роста, немолод, с тщательно ухоженными волосами с проседью, и такими же седыми усами, одетый в богатого покроя камзол.
В руках, защищённых перчатками, он держал длинный меч с двуручной рукояткой из тёмного дерева и внушительным навершием с позолотой. На лезвии меча, у перекрестия, был выбит рунный знак, само лезвие едва заметно мерцало в полумраке красно-оранжевым светом.
Словно для дополнительного указания на высокий статус, на груди мужчины висели на серебряных цепях два серебряных медальона, один над другим. Тот, что поменьше, изображал государственный герб в виде двуглавого орла, с головами, глядящими в разные стороны, и раскинувшего крылья. Такие выдавались чиновникам, вынужденным по долгу службы покидать свой город и пускаться в путь по государевой надобности. Второй же амулет, крупный, размером с ладонь, был сделан в виде совы, грозно глядевшей из-под нахмуренных бровей. Обладателей таких кулонов называли по-разному: кто инквизиторами, а кто и похуже, матерно, при этом не забывая понижать голос и опасливо оглядываться, а ну как кто услышит.