Называется «счастье»

 
Ольга Серова
 
Называется «счастье». Взрослым и детям – истории про них самих
 
Дизайн обложки и иллюстрации Татьяны Сырниковой
  
© Ольга Серова, 2025
© Татьяна Сырникова, иллюстрации, 2026
© Издание на русском языке, оформление. Livebook Publishing Ltd, 2026
 
Предисловие
 
Дорогой читатель! Мне показалось важным немного рассказать о том, почему в этом сборнике именно эти рассказы.
В детстве ты, конечно же, еще не знаешь толком, как все устроено вокруг, потому что только начинаешь жить и узнавать, опыта почти нет. Но совсем скоро понимаешь, что приходится ожидать в том или ином случае: тут точно будут последствия, а вот здесь – можно выдохнуть.
И какое чудо, когда выдохнуть можно как раз там, где и не ожидаешь!
Помню один случай в детстве (я уже училась в школе), когда сделала кое-что нехорошее и ждала стопроцентного родительского осуждения. В моем своде законов и правил жирным шрифтом с красной строки было: «Это не может быть безнаказанным и незамеченным». В тот зимний вечер я долго не шла домой, боялась, стыдилась, что так разочаровала маму и наверняка папу, ведь она ему успела все рассказать. И больше ничего не будет прежним, раздумывала я, пока, продрогнув окончательно, не явилась домой.
Ну, будь, что будет!
И вы знаете, ничего не было. Ни-че-го! Как будто кто-то вынул из истории дня мой провал, дунул на него и все. Растворился он и сгинул.
Мама, как ни в чем не бывало, и папа, как ни в чем не бывало. Любящие, заботливые, легкие.
Ребенок-пружинка, придавленный диким напряжением дня, когда оно вдруг сбрасывается, выстреливает в космос, летит в самую дальнюю даль, ликуя и чувствуя ошеломительное, внезапно свалившееся счастье, чудо, облегчение. Это не просто «выдохнула», нет. Тут ко всем радостным формулировкам добавляется что-то очень важное: допустимость этого счастливого поворота. Как закон внезапного света. Такое случается, видишь ты.
Этот внезапный свет может появиться где угодно. Вдруг мама и папа становятся такими близкими и веселыми. Или вообще – волшебниками. Вдруг тебя отпускают, куда не хотели отпускать, или ты видишь знакомого человека совсем другим – и оттого, что на него тоже упал этот свет, как и на тебя, так хорошо, точно тяжелые каменные мысли оживают легкими свободными птицами, добрыми и прекрасными, и улетают.
Или ты вдруг понимаешь по-настоящему, что важно, а что нет. И от этих новых смыслов щемит в груди, трепещет сердце и так хорошо жить!
Это как чудо. И жизнь как чудо.
Выдох. Радость. Любовь. Свет.
Об этом и мои рассказы.
И пусть у тебя будет много света, дорогой мой читатель!
 
Ноги как сосны
 
Я сижу на крыше и болтаю ногами. А ноги у меня во-о-от такие! Когда их вытягиваешь и прищуриваешься, они сразу делаются длиной сто миллионов метров и похожими на сосны.
Я бы хотел быть великаном. Если ураган какой-нибудь, буду у домов крыши поправлять. И если кто-то опаздывает в детский сад или на работу, я так пальцами великаньими захвачу и за секунду перенесу, куда хочешь.
А ещё, если шторм на море, корабли буду спасать. Левой ногой встану на один берег, правой – на другой, а море посредине, и всё видно – и острова, и китов, и…
– Кит, пошли уже домой. Ещё за луком и морковкой надо заскочить, – говорит мама.
Ну вот… Всегда так. Только я почувствовал своё могущество, а мама тут как тут: «Пошли домой». Дома я обыкновенный, это только здесь, на серой крыше я такой. Ве-ли-кан.
– Ещё одну минуточку, – прошу я и добавляю: – Миленькая моя мамочка, пожалуйста!
Мама внизу маленькая и улыбается моей любимой улыбкой. Это значит: хо-ро-шо!
– Хитрющий ты всё-таки, Кит! – прищуривает глаза. Может, когда она их прищуривает, я тоже у неё удлиняюсь?
Вообще-то, я Никита. Просто, когда учился писать печатными буквами своё имя, увидел в нём «кита». А раз увидел, сразу решил, что я тоже могу им быть, хоть наполовину. Еле уговорил родителей называть меня Китом.
– Вот ещё, – говорил папа. – Я тебя китом не записывал, когда мы с мамой тебя в ЗАГСе регистрировали.
И смеялся.
– Да, да, Никита, – объединялась с ним мама, – буду тебя звать где-нибудь в общественном месте «Ки-и-и-ит! Иди сюда!» – и все решат, что я сумасшедшая мать, невесть что придумавшая.
Тогда я вот что решил. Пусть они меня так называют в тихом месте, где никого, кроме нас, нет.
«Серая крыша» – такое место.
По-настоящему – это крыша веранды в моём садике, на самой дальней площадке. Там никто не гуляет, а только сосны и кусты растут. С задней стороны веранды огроменная куча песка и сосновых шишек. Если забраться на самую вершину кучи, ухватиться за крышу, подтянуть изо всех сил сначала левую, а потом правую ногу, то заберёшься на крышу.
Легкотня!
Когда погода хорошая, у мамы есть время и мне не нужно лететь на плавание, мы идём, как два разведчика, к этой веранде, и мама разрешает забраться на крышу.
Я закрываю глаза и представляю, как мои друзья-невидимки по команде сбегаются ко мне. Их семь!
– Та-а-ак, – командую самому высокому в блестящем комбинезоне, – сходи-ка ты на наш участок и посмотри, забрали Даню? Только мигом! Если не забрали, я ему ещё скажу «Пока!» или «До завтра».
Двум близнецам на красных мотоциклах даю задание поискать сокровища. В прошлый раз, когда я об этом просил, по дороге домой на газоне увидел игрушечного человечка-рыцаря. Я поднял его и засунул в карман, да только мама увидела.
– Никита, помнишь, ты потерял похожего человечка? Мы тогда вернулись и стали искать по всей дороге, по которой шли, – и не нашли. Потому что его кто-то подобрал.
Я вытащил рыцаря. А ведь он так обрадовался, что я его нашёл, ночует по-человечески дома, а не на улице, где его собаки бродячие могут погрызть. Я даже заплакал от жалости.
– Давай мы его всё-таки положим на том же месте, а завтра посмотрим, остался он или его забрали. Хозяин настоящий.
Его нашли… Конечно нашли! Как такого суперского рыцаря с копьём в руке не найти?
– Даню забрали, – шепнул мне друг-невидимка в блестящем комбинезоне.
И тут же мама:
– Кит, солнышко, пошли, папа ждёт. И лук в магазине тоже ждёт.
– Мамуля, – говорю я, – а папа и лук не хотят встретиться, пока мы тут с тобой прохлаждаемся?
Мама делает грустную рожицу и смотрит в телефон.
Папа в последнее время немного скучный. Он говорит: «Я страшно занят», – и сидит за компьютером – работает.
– А ты не хочешь сюда залезть? – вдруг говорю я и сам удивляюсь, потому что никогда в жизни не видел маму на крыше. И на дереве тоже не видел.
Она только руками разводит:
– Как ты себе это представляешь? Взрослая тётя в детском саду залезает на крышу веранды? Точно – сумасшедшая.
– А до каких лет можно залезать? Чтобы не сказали, что сумасшедшая, – спрашиваю я. Мне и правда интересно.
  
Мама задумывается, кладёт телефон в сумку, а сумку на землю и говорит:
– Слушай, мне всего тридцать лет, и если я сейчас залезу, то смогу сказать, что до тридцати лет включительно можно залезать.
И смеётся.
– Что значит «включительно»? – не понимаю я, хотя это не важно, ведь мама, кажется, собирается на крышу!
Я оглядываюсь и вижу, как она обходит веранду, забирается на кучу и карабкается ко мне.
Моя мама залезла на крышу! Теперь это тайное место точно станет нашим на всю жизнь.
– Хорошо, что я в джинсах, – улыбается она и начинает болтать ногами. – Как здорово тут!