Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)
Похоже, людей было больше одного – на остатках пылевого слоя следы плохо читались, но были немного разной длины и шли в разных направлениях. «Свежие,» - думал Гедимин, глядя на аккуратно вынутую дверь техпомещения. За ней был трансформатор – агрегат, своим вращением переводящий ЭМИА-лучи в электричество – и рядом с ним пыли не было вовсе – её всю стёрли ногами, руками и спинами. Гедимин снял стопор, легонько подтолкнул ротор, - механизм привычно загудел. Щелчок выключателя – и под потолком техпомещения и ангара и под аркой новых ворот по размеру «хельдова туннеля» загорелись неяркие светильники. «Прочистили и смазали… топлёным жиром?» - сармат остановил трансформатор, погасил свет и двинулся к дальнему выходу. У ворот лежала разобранная, смазанная и вполне рабочая дрезина – та самая, из туннеля в степях.
Большую часть арок установить не успели, но все они лежали здесь, рядом со смонтированным каркасом. Гедимин машинально проверил сварные швы, крепёж, недовольно поморщился и взялся было его докручивать, но одёрнул себя на третьем болте и ускорил шаг. Кто-то смотрел на него из полуразрушенных «фонящих» ангаров, но, как быстро сармат ни оборачивался, чужак так себя и не показал.
- Хэй! – Гедимин остановился, показывая пустые ладони. – Sa eateske?
Ничего, кроме странного плеска и хлюпанья. Гедимин уже видел его источник – длинную яму там, где заканчивался каркас туннеля. На её дне скопилась вода, и трое Клоа слетелись к ней и сосредоточенно хлюпали. Чуть поодаль маячило почерневшее, слегка просевшее, с недавно заделанными трещинами здание. Присмотревшись, Гедимин резко выдохнул. «Урановый рудник?! Его-то как сюда принесло?!»
Радиофаги даже не шевельнулись, когда сармат, огибая их свёрнутые хвосты, прошёл мимо. На дне ямы, под тонким слоем воды, лежал осадок – чёрный урановый сланец. Гедимин помнил его – и давнюю поездку в гетто «Йыгева»… да и здание над шахтой – их везде в высоких широтах строили одинаково. Осколок материковой плиты вместе с рудником въехал в западную часть Елгавы, перемолов в щебень ряды высоток и «полевую» стену, да так и остался. Гедимин взглянул под ноги – разлапистые отпечатки, чёрные от сланцевой пыли, были повсюду. Они накладывались друг на друга, и сармат мог высчитать, кто и куда ходил, - редко по одному, обычно по трое, то к треснувшим стенам, то к остаткам душевой с уцелевшими насосами, то к массивной крышке, затыкающей жерло шахты. Крышка была сдвинута – и тёмный провал знакомо и неприятно «фонил». Стоило посветить внутрь фонарём, как луч, не дотянувшись ещё до сланцевых прослоек, отразился от каменной стены, покрытой мельчайшими кристаллами. Ещё дальше, где темнота была гуще и не нарушалась дневным светом, шахту заливало слабое зелёное сияние. Гедимин поёжился и налёг на крышку. «Ходила» она с трудом – направляющие перекосило.
«Видимо, поэтому её и не закрывают,» - думал сармат, уже сидя на полу с извлечёнными и нагретыми до эластичности направляющими и пытаясь их выровнять. «Ага, пусть остынет… Значит, шахты Йыгевы снова в работе. Убежищу понадобился уран? Или ирренций? Ирренция тут много… Или…»
Уже ставя на место направляющие и проверяя, как «ходит» крышка, Гедимин вспомнил ещё пару применений сланца, и его передёрнуло. «Или на масло, или в топливо, или… или в субстрат. Другой органики для субстрата тут нет – не эа-формой же питаться…»
Кто-то снова уставился в спину.
- Постой! – в этот раз Гедимин решил не оборачиваться. – Ты видишь – я сармат? Кто бы ты ни был, делить нам нечего. Скажи что-нибудь!
Что-то прошуршало за спиной – тихо, на грани слышимости, и Гедимин резко обернулся – вовремя, чтобы заметить мелькнувшую тень, рослую, широкую, но странно согнутую. На полу остались свежие чёрные следы – кто-то пробежал тут на «сложенной» стопе, при этом опираясь только на пальцы. Лучевой сканер показал лишь рябь от негерметичной шахты.
«Ладно…» - Гедимин, озадаченно пожав плечами, вышел из здания. Снаружи никого не было – только взбаламученная вода в канаве да горстка сланцевых обломков. Её бросили в сторону – переманить радиофагов подальше от лужи. Они и улетели, и Гедимин видел, как теряются в недостроенном туннеле мокрые следы. «Сармат,» - теперь уже был уверен он. «Не напал – но и общаться не хочет. Странно.»
Ещё одну надпись, прямо на стене здания, пришлось делать механическим резаком. «Они видели, что я чинил люк,» - думал Гедимин, ступая в успокоившуюся воду. «И что я не стреляю и ничего у них не беру. Может, через год или два удастся поговорить. Тут явно сарматы, они заняты делом. Построили стену, туннель, починили подстанцию, теперь добывают субстрат… Только – вроде их не собирались пускать в убежище Елгавы? Всё-таки передумали? Или…»
Растревоженные воспоминания нахлынули так, будто не было двухсот лет в мёртвой пустоши. «Телепорт…» - Гедимин болезненно сощурился. «Взрывы на военных складах, куча оружия у всех шахтёров… Научил на свою голову! И – я помню, что говорили их командиры. Взять с Елгавы своё…»
Соваться к убежищу во второй раз он не стал – обогнул по широкой дуге, выйдя к относительно «чистой» северной окраине. На её «чистоту» ушло немало меи – сармат пытался проделать хоть какой-то канал для связи с «Джойей». Станцию «внесло» впритык к радиоактивным руинам – а сбоку пристыковало ещё и пласты уранового сланца… теперь Гедимин понимал, почему с сигналом вечно проблемы.
- «Джойя», приём! Пустошь на связи!
- Приём, - отозвались из-под земли. – Знаешь, сколько энергии нужно, чтобы с тобой поболтать? Почистил бы наверху, что ли!
Гедимин фыркнул.
- Не поможет. У вас на западе – залежи ирренциевой руды. Урано-ирренциевый сланец, бывшие рудники Йыгевы… И какие-то сарматы взялись за разработку. Ваше дело?
- Чего?! – связист окликнул кого-то, Гедимин сквозь шелест помех услышал второй изумлённый возглас. – Какой уран, какая Йи… Как ты это назвал?
- Йыгева. Было сарматское гетто на западе Северного Союза. Добывало уран и ирренций из чёрного сланца. Теперь эти руды рядом с вами. И кто-то наверху расчистил развалины и начал их копать. Если вы – так чего тут стесняться? – Гедимин сузил глаза. «Не они,» - он снова вспомнил нелегальное убежище под гетто «Йыгева». «А ведь бараков я не нашёл. И того убежища тоже. Но сарматы… похоже, они как-то выжили.»
- Мать твоя колба! – выдохнул уже третий голос. – Древний, мы из Южного Атлантиса. Теперь над нами северянский город, сбоку – северянский урановый рудник, и всё фонит, как нанятое! И ещё ты рассказываешь про каких-то полоумных мутантов, которые там роются. Древний, никто из «Джойи» наверх не сунется! У нас тут нормальные сарматы, на эа-клетки все проверены!
- А лучше бы почистил сверху ещё раз, - проворчал первый связист. – Руда рудой, но она не вчера там оказалась. А со связью всё хуже и хуже. И с чего?
- Сланцевая пыль, - буркнул Гедимин, огибая разрушенный ангар и прикидывая, хватит ли ему меи. – Открыли шахту, ветер и выдул. Там все стенки в сингите. Почищу прямо над вами, но тут нужно пару зданий сносить.
- Да хоть весь город с мутантами вместе! – в наушниках сердито фыркнули. – Древний, нам нужна связь!
…Ангары Гедимин взорвал плазменным шаром – и теперь ждал, когда остынет расплав. Крупные обломки сдуло к уцелевшим постройкам, крошево растеклось и влипло в стеклянистую «землю». Сармат смотрел на мёртвый город и думал, что жители убежища наверняка слышали взрыв… а может, и его переговоры со станцией. «Эа-мутация,» - пульсировало в мозгу. «Может, дело в ней? Город кишит эа-формой. Может, сарматы в Елгаве уже заражены и поэтому не идут на контакт…» Он, поёжившись, направил на себя самый мощный поток излучения – «налипшие» на скафандр эа-клетки точно должно было выжечь. «Если они мутируют, да ещё знают об этом, - на кой им сдалась шахта со сланцем? Странное тут что-то…»
08.04.201 от Применения. Западная пустошь, предгорья Южного хребта
«Четыреста милликьюгенов… Ладно, сойдёт,» - Гедимин втянул «щупы» дозиметра. На горизонте уже темнели восточные пики Южных гор (на кимейской карте этот хребет назывался Туманным). С запада тянуло влагой, и в небе разматывались «хвосты» длинных облаков. «Гроза будет, наверное,» - мельком подумал сармат, устраиваясь на вросшем в землю обломке рилкара. Все заготовки он доделал ещё вчера, осталось собрать, - «сердечники» из размолотого сингита, алюмофриловые трубки с прорезями, тонкие листки ипрона, растёртого по рилкаровым пластинам, - едва заметная «позолота», слой в двадцать атомов, и то Гедимин досадливо щурился, когда соскабливал ипрон с обшивки скафандра. «Ничего, закончу опыт – приварю обратно. Сейчас ипроном лучше не разбрасываться…»