Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)

- Ма-а? – кимея повернулась к нему, навострив уши пуще прежнего.
- Помоги мне, - смущённо попросил сармат. – Местные по-нашему говорят, а я – ни полслова. Можешь мне сказать хоть пару десятков простых оборотов? Я запишу…
Он развернул экран передатчика. Инся дёрнула ухом.
- Запишешь? Только сначала повторяй. Я немного знаю ваши знаки, но ты наши – совсем нет. А тебе ведь будет нужно, если… Постой. Чью речь ты хочешь узнать?
  
- Всех, - буркнул сармат. – Наннов, кимей, нхельви. Сиригнов, и если диалектов два – то оба. И эльфов тоже. Хоть по два десятка слов, чтобы поздороваться. Дальше, может, объяснимся.
- Ма-ау, - кимея зашевелила усами. – Всех?.. Гедимин, ты до утра подождёшь? Мы соберёмся, обговорим и тебе напишем вашими знаками. И своими тоже. Ты потом прочитаешь и поправишь, где надо. До утра только, хорошо?
13.02.201 от Применения. Западная пустошь, город Нейя 
С утра Гедимину было не до лингвистики. Едва кишечник непривычно зашевелился внутри, сармат двинулся в боковой коридор, и вовремя. Таккан со своим процессом брожения облегчил выведение отходов – но он же его и ускорил, и так, что сармат боялся, что ему в прямом смысле вымотает кишки. «Айзеку… не… рассказывать,» - думал он, стискивая зубы. «И как… аборигены… каждый день… и нормально?..»
За соломенной завесой кто-то шумно вздохнул и пробормотал несколько слов по-наннски. Другой нанн ему ответил. Гедимин вроде бы уловил своё имя…
Когда отходы вышли, и сармат отдышался, сполоснулся и выбрался в залу, на широкой скамье, откуда на время убрали спальные тюфяки, сидела Инся. Свиток, который она держала в руках, был намотан только на одну палочку. Гедимин заметил, что чёрный слой, который обычно прорезали перьями кимеи, странно посветлел вокруг знаков атлантисской письменности – будто его нарушали, восстанавливали и снова пытались что-то написать.
- Ми-и, - Инся чуть прижала уши. – Мы все сидели и думали, с чего тебе начать. С наннской речью просто, с миканской труднее, у земляных, древесных и огненных сиригнов речь разная, но вот наша и нхельвийская… У вас и знаков таких нет! Мы попробовали…
Гедимин посмотрел на двойной столбец. Левая половина состояла из гласных и ведущих в разные стороны стрелок с редким добавлением буквы «м», «р» или «й». «Это, похоже, кимейский…»
- Ты смотри, - кимея развернула свиток так, чтобы видны были первые фрагменты. – Тебе точно нужно знать, как приветствовать, просить, благодарить и прощаться. И как сказать «я», «ты», «да» и «нет». Ещё сможешь сказать «эта штука» и спросить «что это». И тут дальше всякое нужное – «есть», «пить», «дать», «идти», «понимать»…
«И порядок слов,» - Гедимин смотрел на короткие фразы. «Ага, по-наннски – «я просить есть», а по-эльфийски «просить я есть». А «куда», «откуда» и «где» всегда стоят в начале… Хм, и понятие для болезни или ранения в каждом списке. Что-то они знают о моих путешествиях… или о путешествиях вообще.»
- А эти зигзаги – чья письменность? – при сопоставлении значков в двух столбцах в незнакомых символах угадывался несомненный алфавит, буквенная запись – и во всех случаях примерно одинаковый, с различиями для некоторых звуков. «И в Миане грамоте централизованно учили? Как и на Равнине? Мианийцы? Нет, на их кольчатые фразы это близко не похоже…»
- Микана, - кимея шевельнула вибриссами. – Первыми придумали, научили остальных. Тут люди тоже должны были уметь. Но местные знаки совсем другие. Видно, забылось… Ну как? Попробуешь сказать что-нибудь? 
- Ага, - сармат прикрыл свиток ладонью и по-наннски спросил:
- Где я?
Инся, навострившая было уши, шумно выдохнула. Рядом тут же остановился нанн, встревоженно о чём-то спросил, на ответ Инси широко ухмыльнулся и сел на скамью.
- Хедмин, - он заглянул сармату в лицо. – Ты говорить. Я слушать. Понимать – сказать. Нет – сказать. 
Инся проурчала что-то, прижав мохнатую ладонь к груди.
- Вот хоррошо! Симирр Камнерруб по-вашему еле говоррит. Если он тебя поймёт – любой нанн поймёт!
Через полчаса за Симиром пришли – но, выслушав его сердитое ворчание, сели на лавку рядом. К списку наннских слов добавилось ещё полсотни. Кимея шипела на попытки «отсыпать» Гедимину окончаний и приставок – у сармата и так голова шла кругом, но звукозапись на передатчике он втихаря включил. «Учить язык – так уж учить, а не «я ты не понимать»,» - думал он, выцарапывая на чёрном листке новые слова. «А этот прорезной слой – что-то вроде воска или густого жира. Надо будет проверить, что у него с плавлением и горючестью…»
- Ма-а! – Инся через час встряхнула ушами. – Симирр! 
Гедимин уловил слова «работа», «учить» и «другой». Нанны нехотя поднялись со скамьи. На соломе под ней уже сидела стайка нхельви и внимательно всё слушала. 
- Хоррошо! Теперрь попрробуем миканиен, - кимея забрала у Гедимина свиток. – Сиригны, если что, все его понимают. Встретишь кого из нас – тебя поймут точно. У микана есть чары. Трудно будет с нхельви…
- Давай тогда начнём с них, - Гедимин покосился на «зверьков» у лавки. – Это, похоже, придётся на слух. Если я случайно выругаюсь, они дом не обрушат?
Инся коротко пискнула. Нхельви прижали уши и забились под лавку. 
- Ну, давай попробуем, - кимея сама чуть опустила уши и издала короткий писк. Гедимин попытался повторить. Потом включил запись передатчика, повторил ещё раз. «Модулятор частот,» - шевельнулось в мозгу. «Хотя бы для начала его встроить. Или вообще автопереводчик. Мне столько не наверещать!»
…Нхельви удрали через пять минут, на бегу тряся ушами, - но другая стайка тут же заняла их место. Гедимин виновато сощурился.
- У наннов ещё хуже выходит, - успокоила его кимея. – Нам проще, им сложнее, - но все как-то говорят! Горло не болит? Ты попей и попробуй снова. Тебе бы сырого яйца с жиром…
В залу, скинув у дверей верхнюю одежду, вошёл босиком Айшер. Его бороду припорошило каменной пылью. 
- Силикоз заработаешь, - не выдержал Гедимин, глядя на пыльное лицо. – У вас совсем не принято нос и глаза прикрывать? Пыль, осколки…
Айшер отмахнулся.
- К утру всё выйдет… Что тут с тобой делают, Хедмин? Чем мучают?
- Учу язык нхельви, - отозвался Гедимин. – Сложно.
Айшер хохотнул.
- Да ещё бы! Мы весь тот год убивались – а до сих пор еле понимаем. Симир говорит – ты уже по-нашему немного знаешь?
- Чуть больше, чем на нхельвийском, - проворчал Гедимин. – Слушай, а что такое «цаккар»? Ваша река – «вода» каких-то «цаккаров»… И ещё – почему город назван по-кимейски?
В горле Инси зарокотало. Айшер ткнул в неё пальцем.
- Ну, теперь пока просмеётся… Цаккары – это они. Кимеи с коротким хвостом. Племя такое. Первыми пришли, вот и у города их имя.
- И землю выбрали под себя, - вмешалась наннка, отошедшая от печи. – Одно пастбище, а посевы сдувает! 
- Мы, кимеи, в хорошей земле мало понимаем, - согласилась Инся. – Нам хватило бы и водяных кореньев. И рыбы, водись она в Арцаккаре… Айшер! Что ж ты не умылся?
- Мы ещё и близко не закончили, - отмахнулся нанн. – А ваши успели с рекой поболтать. Хедмин, тебе привет от Эннара, князя эльфов. Говорит, чтобы зря не скромничал. Боги воды тебе благодарны, а лучистых зверей тут никто не обидит. Вот это он просил передать. Я не знаю, что за звери, - тебе, жрецу, виднее. Учись дальше, но смотри, чтоб горло не треснуло! Да и уши тоже новые не вырастут…
Гедимин смотрел ему вслед, ошалело мигая. Инся молча ждала. «Передать лучистым зве… зверькам станций… Да, вот с этим лучше не тянуть.»
14.02.201 от Применения. Западная пустошь, город Нейя 
  
Вечером на столе еда была уже знакомая – больше растений и жира, чем мяса, и никаких странных жидкостей. Может, поэтому с утра выделительная система вела себя скромнее. «Со временем, наверное, привыкну переваривать без остатков,» - думал Гедимин, смывая с лица испарину. В мозгу теснились фразы на ломаном наннском, перемежаясь кимейским мяуканьем и тонким писком на грани ультразвука. «В языках мне ещё тренироваться и тренироваться…»