Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)
Он успел уйти далеко от извергающегося вулкана, когда услышал громовой раскат. Огненный фонтан бил в небо. Горячий ветер хлестнул по рукам, Гедимин осел на землю, прикрываясь защитным полем. Над горами взвилась туча длиннохвостых теней. По сложной спиральной траектории они летели к «горячей полосе», к столбам выдавленного пара. Из одного из разломов с тихим шипением, оставляя за собой бурый след, стекала маслянистая жидкость. Гедимин, ошалело мигнув, подполз к ней, расправил щупы сканера… «Серная кислота?..»
Она не испарялась, проходя сквозь перегретый тринитит, - так и текла горячим тяжёлым маслянистым ручьём, замирая мелкими лужами в углублениях. Кислотный фонтанчик бил при каждом толчке, - где-то размыло серные залежи…
Хвостатая тень мелькнула в небе. Гедимин втянул руку под защитное поле и замер, глядя, как стая Клоа оседает на «горячей полосе». Они проходили сквозь клубы тумана, и остывающий пар стекал по безглазым телам. Другие подныривали под «водосборщиков», ловя на лету крупные капли.
Ещё один Клоа пролетел над сарматом. Большая часть стаи, выгнанной из гор извержением, уже вгрызалась в тринитит, но что-то их беспокоило. Некоторые собирали водяной пар, другие кружили над кислотным родником, но третьих – одного за другим – сносило к Гедимину. «Если бы они умели общаться…» - сармат смотрел на единственных живых существ обугленного материка с надеждой и опаской. «Они понимают друг друга… и чуют меня.»
Осторожно развеяв защитное поле, он шагнул на «горячую полосу». Клоа беспокойно зашевелились. Гедимин поднял сканер. «Гамма-излучателя у меня нет, но, может…»
Видимо, с сигналом сармат ошибся, - стая взвилась над «полосой», сбиваясь в светящийся клубок. Гедимин пригнулся, накрываясь защитным полем, но поздно – луч ударил в пласты тринитита, выворачивая их. Сармат соскользнул по осыпающемуся склону, цепляясь на лету когтями, и замер, глядя в небо. Атакующая стая распалась, но Клоа ещё долго кружили, «вынюхивая» что-то в котловане. Гедимин рискнул двинуться с места, когда последний из них пропал из виду.
«Через такой барьер мне в горы не пройти,» - думал сармат, тихо огибая выступы прибрежных скал. Иногда земля вздрагивала, и раздавалось шипение гейзеров. Гедимин просканировал местность снизу, не цепляя верхние слои – белая рябь всё равно скрыла бы все показания. Вода под землёй была, и много, - хватило бы на большое озеро, - но её намертво впечатало в «фонящие» пласты. «Если Клоа собирают пар гейзеров, и это дело им привычно, - в горах с водоёмами тоже туго,» - сармат нехотя оставил надежду на купание в горном роднике, по ту сторону «горячей полосы». «Но ведь где-то должны быть моря! Если есть грунтовые воды, если есть водяной пар… Я в центре материка, да ещё между горными цепями, - может, поэтому здесь так сухо. Попробую пройти дальше на запад…»
25 день от зимнего солнцестояния. Межгорье, сухое дно моря. Климат континентальный. Направление движения – запад.
На востоке загорелась яркая зеленоватая точка. Эта планета обычно появлялась ненадолго перед зимним рассветом – и предвещала ослепительные, на полнеба, сполохи и резкое похолодание. Гедимин сверился с термометром. Холод, к его удивлению, был слабее, чем вчера – но ветер усилился и принёс необычно много инея. Влажность воздуха явно возрастала.
«Может, от моря что-то осталось?» - Гедимин с надеждой смотрел на запад. Он уже не первый день спускался на дно котлована – если куда и было течь воде, преодолевшей тринититовые барьеры на севере и юге, то сюда, под уклон. Вместе со спёкшимся песком под ногами всё чаще хрустели хрупкие известковые постройки морской фауны; иногда их шары заслоняли дорогу, как густой кустарник, и Гедимин шёл в обход. Ничего живого в них не было, как и во всём котловане. Даже ксенофауна не пережила, когда море испарилось, - сармат часто находил панцири и кости, бывало, что и гигантские…
К полудню небо затянуло тонким слоем облаков, и ветер усилился. Дуло с запада. Гедимин сверился с анализатором – влажность воздуха возросла ещё немного. «Водоём – но далеко или небольшой…» - сармат ускорил шаг по хрустящим обломкам. Через пару часов впереди появился странный силуэт – вытянутый холм, словно слепленный из примятых комьев глины. Под ногами захрустели ракушки. Гедимин хотел запастись кальцием, но вовремя проверил находки дозиметром, помянул про себя уран и торий и зашагал быстрее. Чем ближе он подходил к холму, тем сильнее становился «фон» - гамма- и ЭСТ-излучение. Второе мешало проверить объект издалека и уже успокоиться, - в этой структуре было что-то занимательное…
Структур было две – звездолёт-спрингер, разломанный на части и погрузившийся наполовину в илистое дно (ил от жара давно превратился в керамику), и неровные шарообразные наросты с отверстиями. Очень прочные наросты – от испарения моря и перепада температур треснули и посыпались только верхние «надстройки» - и явно искусственного происхождения. Горы разгрызенных ракушек и костей, сваленные со всех сторон – «фундамент» «поселения» тонул в них – подтверждали, что тут кто-то жил… кто-то, доросший до строительства, но не до соблюдения гигиены.
Шары-«дома» липли друг к другу; они были невелики – человек ещё втиснулся бы внутрь, Гедимин – уже нет. Отверстия-«двери» были проделаны сверху – или сверху или чуть сбоку, - в них не забирались снизу, а ныряли. «Логично для подводной… цивилизации,» - сармат подобрал на «свалке» кость с загнутыми зубцами – обломок остроги. Её когда-то обработали зубами и острым камнем; камней в верхнем слое «помойки» не было – видимо, не так легко было найти подходящий, и их берегли. Гедимин, хрустя ракушками и высматривая примитивные орудия (немного, из костей и раковин, в основном охотничьи или боевые, очень мало украшений – витых ракушек и чьих-то зубов, треснувших при попытке просверлить), шёл вдоль «посёлка». Первое время казалось, что постройки налепили как попало; потом сармат начал различать структуру. Крупные «шары» с открытыми входами выстраивались в загнутые ряды; ряд-«улица» заканчивался расширением, набитым мелкими, прилепленными к стенам шариками с затычками из того же странного «бетона». Весь строительный материал был каким-то сортом бетона – смесью ила, битой ракушки, песка, водорослей… и ещё чего-то, что заставило всё это слипнуться между собой и застыть намертво, несмотря на агрессивную среду вокруг. Реагент или катализатор, - какая-то сложная органика, давно разложившаяся… Гедимин не без труда отпилил кусок от стены «дома» - анализировать вещество надо было подальше от «фундамента». Он «фонил» - и сармат, несмотря на подводный «город», почти полностью закрывший «основу», уже видел, чем она была – и по каким швам её раскололо. «Спрингер. Северянский. Вторая Война. Скорее всего – «Юрий»… да, точно «Юрий». Здесь была корма. Нос расколот. Трещины в реакторном. Остатки урана размыло и растащило вокруг, вот грунт и «фонит». Но внутри их ещё много – и ирренций до них добрался…»
Там, где шли трещины, подводный «народ» не рисковал строиться, но какая-то фауна освоила обшивку и прикипела к ней намертво. Гедимин попытался содрать слой обрастателей – посыпались хлопья краски и изъеденного металла. Спрингер точно пролежал тут со Второй войны – в Третью такую обшивку уже не делали. И до этого он прослужил немало – краска отваливалась слоями, значит, мелкий ремонт успели провести не один раз…
Гедимин покосился на остатки «бетонного посёлка» и задумчиво посмотрел на трещину в борту. Расширить её и пролезть внутрь было несложно – и, скорее всего, верхние постройки устояли бы… Сармат оперся ступнёй на слой обрастателей – те захрустели, но выдержали – и быстро наступил на ближайшую постройку. «Подводный бетон» был прочным – строители понимали в химии… Гедимин пытался вспомнить, слышал ли он о разумных морских тварях – не единичных квантовых гигантах, не пришельцах из портала, а о ком-то, кто прожил достаточно, чтобы построить посёлки и насыпать вокруг горы объедков. Память отказывала, - после всех лет, проведённых в «фонящих» пустошах, она вообще работала странно.