Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)

- Hallyo, sarmaji! Yoa sarmaji, innit?
- Vi killyinn ratish, - копейщик приподнял с плеча связку из пяти крыс и старательно улыбнулся острозубым ртом. – Yoa, innit?
Гедимин криво ухмыльнулся в ответ.
- Да, я тоже убиваю крыс. Хорошее у вас оружие. Я сармат, верно. А вы кто?
Едва четвёрка мутантов подошла к выпрямившемуся Гедимину, поодаль зашевелилась трава. Из неё поднялись ещё четверо, увешанные охапками «сена». Один из них из-под копны махал руками охотникам и показывал быстрые жесты. Копейщик оглянулся и махнул в ответ. Мутанты, недовольно скалясь, зашуршали травой. Чем они её срезают, Гедимин не видел, но накосил каждый уже по целому вороху. 
  
- Viya tarkonish, - мутант сдержанным жестом указал на себя и сородичей. – Aym Vankata. Vats yo guth naam, sarmaji?
«Тарконы? Хоть буду знать, как этот результат мутаций называется…» - Гедимин, стараясь не мигать слишком часто (было трудно – в первый раз с мутантами довелось поговорить «по-сарматски»), глазел на существ перед ним. Такие же пытались то убить, то изловить его на развалинах мёртвых городов… что ж, кажется, свежий воздух, озеро и трава под ногами пошли на пользу даже «макакам». 
- Я Гедимин, - он чуть не протянул Ванкате руку, но вовремя опомнился – очень уж плохо на тарконах держалась кожа. Да и сами они выглядели тощими и передвигались как-то дёргано – будто не все суставы работали нормально…
- Вы едите крыс? – он уже заметил, как и охотники, и сборщики травы косятся на свисающие тушки. Ванката протянул одну ему, на миг поднёс ко рту и, будто опомнившись, заулыбался и снова показал сармату.
- Guth mith! So guth! 
Гедимин качнул головой.
- Ешьте. Мне не надо. А трава зачем?
Теперь и сборщики растений подошли, оставив свой груз на выкошенной площадке. Они срезали всё подряд, не выбирая то, что можно прожевать. «Собирают любую органику,» - мелькнуло в голове Гедимина. «Неужели для…»
- Fudhcom! Vi givinn hem fudh – hi do guth fudh vi! – присвистывая и причмокивая, объяснил таркон. Гедимин мигнул. «Пищеком?.. У них остались чаны для Би-плазмы и оборудование к ним?! Двести лет спустя?!»
- Вы из… большого города? – он перебирал в памяти, откуда эти мутанты могли вылезти. «Агра? Не видел там «макак», одни крысы. Да и далеко… крысам не далеко, а эти, с хронической «лучёвкой»…»
Ванката улыбнулся во все зубы.
- Dontonn! Big holl – Llyikana! Nia guth watar Ollya! – он махнул шелушащейся рукой в сторону затопленной котловины. Гедимин снова мигнул. «Так, значит, «Оллья» - это озеро. А «Ликана» - «нижний город»… убежище? Не помню никакой Ликаны… мы её строили?»
- Ваш «нижний город» - он в большом городе? В Агре? – Гедимин жестами «нарисовал» высотки, потом – подземную полость под ними. Тарконы переглянулись.
- No! No haytonn. Llyikana – ith nia watar, noth nia radeshen!
- In haytonn anlly ratish llyvinn, - пробормотал сборщик травы, и его передёрнуло. Гедимин успел рассмотреть «резак» в его руке – фриловую рукоятку с мелкими блестящими вставками, как в наконечнике копья. «Древние технологии…» - сармат сам невольно поёжился. «Но лучше такие, чем никаких. И у них есть генератор пищи. Вот на него я бы взглянул…»
- Можно мне зайти в вашу Ликану? Я… давно не спал под крышей, - Гедимин принял самый дружелюбный вид. – Если мне будет спокойно, я вам помогу. Ваш… «Фудком» - его часто чинят?
Тарконы быстро переглянулись. Между собой они тараторили так, что Гедимин, и без того с трудом разбирающий исковерканный австралийский, не понимал ни слова. 
- Achcha! – Ванката широко улыбнулся и сделал приглашающий жест. – Chellyo, chellyo!
…До люка посреди выкошенной площадки они добрались к сумеркам. Тарконы и так шли небыстро, а по пути ещё пролетали мимо рыбы с двумя и четырьмя плавниками, сновали «кальмары», разбегались, прячась в траве, крысы-разведчики из Агры… Гедимин хотел было выстрелить, но остановился – опасности крысы не представляли и как трофей – после попадания из сфалта – не годились бы. Сармат отметил про себя, что пращами и копьём тарконы орудуют ловко, несмотря на признаки хронической лучевой болезни. Этим существам, может, не «светила» долгая жизнь – но как-то они выживали… и, кажется, даже размножались. Гедимин глазел то на них и их попытки срезать всю траву в округе, то на летучую фауну прямиком с Равнины. «Кальмаров» он помнил точно – им предстояло врасти в дно озера и по весне размножиться десятками летучих медуз. 
- Ванката! – окликнул он проводника. – Знаешь, во что эти летучие штуки превратятся весной?
Таркон с широкой ухмылкой сложил вместе ладони и пошевелил пальцами, как щупальцами. 
- Jellyfish – guth fudh! Teysty thinn!
Гедимин снова мигнул. «Неужели успел пройти цикл размножения – а я не заметил? Или… если были прорывы ксенофауны, и их предки сталкивались с медузами – может, какая-то информация передавалась… а может, у них ещё есть телекомпы?!»
- Ollya! – проводник, уже нагруженный травой, остановился, дожидаясь медлительных сородичей, и указал на озеро. – So guth watar! So maany guth thinnish!.. Yoa noth liyivinn hia, innit?
Гедимин качнул головой и тут же подумал, что этот жест тарконы могут и не понять.
- Нет. Я нигде не живу. Я… странник.
Впереди кто-то крикнул – уже не так дружелюбно. Ванката, сделав Гедимину знак стоять, поднял над головой связку крыс. Впереди свистнули. Теперь и сармат видел в густеющих сумерках толстый двухметровый вал, слепленный из глины, камней и травы. От дождей он уже начал оплывать, - когда-то его составляли небольшие прямоугольные блоки, но все углы давно сгладились. «Саманная стена,» - щёлкнуло в голове Гедимина. «Ещё одна… очень… старая технология. Кто их этому всему учил?!»
- Hallyo! – донеслось из темноты. – Chellyo, chellyo! Guth, so-o guth!
…Когда-то здесь был даже двойной шлюз для дезактивации. Один люк ещё закрывался вручную, два других разобрали на сдвижные баррикады с бойницами. Под последним тусклым светодиодом – а особенно, когда он выключен – легче лёгкого было провалиться в местный «мусоросжигательный цех». Гедимин, огибая яму бывшего отстойника, посветил фонарём – на полу лежала зола с мелкими, уже неопознаваемыми осколками. Из-за спешно отодвигаемых баррикад (ночная охрана как раз закрывала последний люк – его крысы точно прогрызть не могли) доносились голоса – удивлённые, испуганные, даже радостные. Гедимин, пригнувшись, протиснулся по витой лестнице мимо узких входов-лазов – там даже человек с трудом прошёл бы. Чьи-то глаза блестели в полумраке – на ярус приходилось по светодиоду. Иногда Гедимин различал полоски яркого фрила – головные уборы, иногда – блеск бус из мелких деталей, чудом уцелевшей бижутерии и крысиных костей. «Нелегальное убежище,» - сармат, догоняя Ванкату и пару охранников с копьями, протиснулся ниже, к техническим помещениям. «Я такие видел. Только в сарматских потолки выше.»
Фрил со стен ещё не осыпался, хотя выщербленную лестницу уже латали кусками обшивки, налепленными на глину. Тут дожди её не размывали – нашлёпки кое-как держались, но ступать на них Гедимин опасался. Тарконы видели в темноте лучше сармата – на лестнице светодиодов вообще не осталось, только с населённых ярусов просачивалось тусклое сияние. «ЛИЭГ ещё держится,» - Гедимин, шагнув в еле-еле освещённый коридор, сразу «учуял» генераторную. «Где-то раздобыли. «Фонит», но держится. Похоже, чистят и смазывают, как умеют. И провода не растащили на крепёж.»
  
На технологическом ярусе кто-то дежурил, а кто-то даже и жил – вряд ли низкорослые тарконы, вынырнувшие из темноты вслед за более крупными, здесь работали (особенно те, кто выглядывал из обмоток за плечами – ещё слегка пухлые, как человеческие младенцы, но уже зубастые). Кто-то на ходу грыз крысиный хребет с хвостом – только позвонки хрустели. Ванката затараторил, показывая резкие жесты. Мутанты шмыгнули по тёмным углам. Впереди почти без скрежета отъехала в сторону дверная створка. Вспыхнул свет. Гедимин увидел за дверью блеск тёмного рилкара – стенку бака для Би-плазмы. Нижний ярус покрылся пылью, выдвижная кассета, давно пустая, прикипела к баку. Верхний люк был открыт, и в него двое тарконов бросали охапками траву и битые ракушки и сыпали горстями землю. Гедимин открыл было рот, но тут же закрыл. «Би-плазма и такой субстрат переварит. Видимо, кассеты делать они разучились. Если когда-то умели. Странно всё-таки, что комбинат ещё работает…»