Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)
… - «Пустошь», приём! «Пустошь»! Гедимин Кет, мать твоя пробирка! Ты нас слышишь?!
Исгельт Марци рявкнул в микрофон так, что у Гедимина зазвенело в ушах сильнее прежнего. Он приподнялся на трясущихся руках, промигался – в глазах прояснилось быстро. Он лежал навзничь в песке, поодаль зеленел прикрытый камнем суккулент. Солнце висело перед глазами, почти касаясь кромки неба, и горизонт уже окрасился бликующей синеватой зеленью. Сармат встряхнул головой, покосился на дозиметр – в показаниях зиял двухчасовой пробел, а стрелка указывала за спину – на восток. «Опять дали по башке,» - Гедимин угрюмо сощурился, оглядываясь на гиблую равнину. «Даже не договорил! Похоже, не надо к ним лезть…»
- Гедимин Кет! – в наушниках зазвенел голос Айзека. – Что со связью?!
- «Ларат», «Эданна», приём, - не без труда проговорил Гедимин. – Я жив. В грязном пятне – Куэнны. У них там колония. Передай всем – туда не лазить! Я пытался поговорить…
- Яд-дро Сатурна! – выдохнул прямо в ухо Исгельт. – С кем ты там пытался говорить? С миллиардолетними ксеносами?! И кто тебе отдал такой приказ?!
- Исгельт, тише, - пробормотал рядом Айзек. – У Гедимина с приказами сложно. И всегда так было, ты ж его помнишь…
Исгельт тяжело вздохнул. Гедимин слушал вполуха, думая о Куэннах. Его снова не убили – и снова вырубили и выкинули подальше… но положили на спину и отнесли на границу «живой» земли, не оставили валяться в гиблой «фонящей» пустыне. «Они просто хотят, чтобы им не мешали? Похоже, что так…»
- Гедимин! – раздался в наушниках голос Исгельта. – Иди на север, как шёл – челночным ходом вдоль Южных гор, к побережью и обратно на запад до стеклянной пустыни. В неё не лезь – место гиблое. Приказ ясен?
В наушниках тихонько хмыкнули. Гедимин что-то пробурчал и запоздало опустил височные пластины. Куэнны их не тронули, да и на скафандре не прибавилось царапин. Ему определённо не хотели вреда – но и его рядом с колонией видеть не хотели…
- Без приказа он опять куда-нибудь полезет, - вполголоса пояснил Айзеку Исгельт. – Гедимин Кет! Так всё ясно – или повторить?
- Ясно, - буркнул сармат. – Иду на запад.
29.04.200 от Применения. Западная пустошь, берег озера Оллья, убежище Ликана
Летнее солнцестояние Гедимин встретил в предгорьях, под проливным дождём, - грозовая туча сползла с хребта и забралась далеко на восток. Теперь у сармата не было вопросов, почему суккуленты сменились стеной злаков ему по колено. Они уже пожелтели, склонились – но Гедимин, разглядывая колосья, видел, что семена упали в почву. Из-под жёлтого пробивалось зелёное – мутировавший клён вытянулся где на десяток сантиметров, где на все полметра, и хоть некоторые листья побелели, корни успели закрепиться. Травянистые растения отвоёвывали у мхов и берега рек, - Гедимин видел широкие тёмные листья, коробочки семян. Что-то ещё цвело в траве – пёстрые вьюнки, сплетающие злаки в непроходимые заросли. Сармат уже привык к шороху травы под ногами, но пока ещё огибал деревца и цветущие плети. То, что цвело, явно не успело оставить семена – а деревьям предстоял долгий рост… если раньше они не достанутся крысам.
С тех пор, как летучие радиофаги покинули горы, бурые разведчики из ближайших развалин сновали повсюду. На Гедимина не бросались, но он каждый раз с трудом удерживал руку, тянущуюся к сфалту. «Пожар же будет, трава-то подсохла! Ногами придётся…» - сармат брезгливо морщился – гоняться за крысами ему не хотелось, пачкать кровью и потрохами сапоги – тем более.
Ненадолго он свернул на север, к побережью, - теперь уже настоящему, не бывшему. Котлован мёртвого моря наполнился почти до краёв, серебристая рябь тянулась далеко на север. Склоны подмыло, они стали чуть более пологими; на песке виднелись следы многоножек и крыс – Зелёные Пожиратели были где-то рядом. Гедимин тронул воду «щупами» анализатора, тяжело вздохнул, увидев содержание дейтерия и трития, - металлический осадок лежал на дне, но «фонил» на всю толщу воды, заставляя атомы склеиваться. «Ирренций! Пытается запустить синтез в озере? Это ему долго возиться…» - Гедимин хмыкнул, представив, как атомы водорода и кислорода собираются в гигантское ядро ирренция, и шагнул по склону, нащупывая ускользающее дно. Пальцы погрузились в пряди водорослей, из-под ноги что-то шмыгнуло. Гедимин нырнул с головой, впуская жидкость под броню, и включил сканер. «Рыба! Мелкая, но… так, вот эта точно ещё подрастёт. И эта. И этот косяк… А там что за трилоби… а, нормально, у него клешни. Местное ракообразное. А на глубине вода всё-таки солоноватая – морские отложения размыло…»
Пока вода внутри скафандра грелась, а мыло растворялось, Гедимин спустился на дно – посмотреть на колонии моллюсков. Пустующие ниши в новом озере заселялись стремительно. Внизу, в солоноватой воде, тоже сновали какие-то мальки, и ползали ракообразные, - не те, что на мелководье, но кто-то подумал о заселении всех сред. Гедимин был уверен – рыба сюда не сама приплыла и не вывелась из двухсотлетней высохшей икры…
На сушу он выбирался вдоль реки, цепляясь когтями за камни, и сел на берегу. Не успел он достать флягу и оглянуться на побелевшие горные пики (похоже, на самых больших высотах уже формировались ледниковые шапки – запас воды для южных равнин…) и тучи над ними, как о шлем ударилось что-то округлое. Трепыхаясь, оно скатилось на колени, вздулось, подпрыгнуло с брони и умчалось. Гедимин ошалело мигнул. «Что за десант с Равнины?!»
Стая, от которой оторвался «летучий пузырь», уже неслась мимо – раздутые пятнистые комки с тремя длинными выростами-«крыльями», слишком мягкими для плавания, слишком короткими для полёта. Стаю то разрывало, то закручивало по спирали, - с ней уже поравнялся небольшой косяк летучих рыб. Из четырёхгранных тел в мелкой чешуе торчали длинные плавники – два передних походили на крылья, крупные задние срастались с вертикально поставленным хвостом. Летать эта «конструкция» не могла в принципе – но ловко маневрировала над землёй, глотая «пузыри» на лету. Стая распалась, часть промчалась мимо замершего Гедимина – в сантиметре над плечом. Следом метнулась «рыба». Сармат успел разглядеть четыре глаза на стреловидной голове и ловко поднятый плавник – существо разминулось с ним, хватая добычу за хвост, и нырнуло в воду. Следом раздался досадливый возглас, и от плеча Гедимина отрикошетил камешек.
Запущен он был с немалой силой, даже оставил едва заметную щербинку. Сармат, ещё не успев ничего понять, сорвал с плеча сфалт – и встретился взглядом с испуганным гуманоидом, пригнувшимся к траве. Скрученные вместе полосы цветного скирлина прикрывали лысую макушку, ещё один скирлиновый жгут – «разряженную» пращу – сжимала белая, в мелких отпадающих «чешуйках», рука.
- Hallyo! – вскрикнул мутант; бесцветные глаза на «чешуйчатом» лице испуганно расширились. – Surrey! No-o shuth!
- Allyam, allyam! – запоздало донеслись из травы тревожные возгласы. Гедимин выпрямился, медленно опуская сфалт за плечо. «Искажённый диалект австралийского… Бластеры кончились, с пращой на скафандр лезть дураков нет? Ладно, «не стреляй» так «не стреляй»…»
- И вам привет, - криво ухмыльнулся он, показывая пустые ладони. – Спокойно, не трону. Охотитесь?
Он уже видел, что мутантов четверо, что от скирлиновых комбинезонов остались вытертые безрукавки, и руки и ноги от колючей травы прикрыты обмотками. Ширины их, видимо, не хватило на банданы – пришлось накручивать на голову слой за слоем узкие полосы. Скирлин на них шёл поярче – верно, остатки ещё не выцветшего. Один сжимал копьё из фрилового штыря; плоский наконечник блестел от мелких стеклянных вставок – может, даже из тринитита. Ещё трое пришли с пращами, и на охоте им везло – у каждого за спиной висела связка бурых крыс-разведчиков. Один под шумок жевал сырую рыбу и сплёвывал в ладонь чешую. Хруст полых костей в наступившей тишине услышали и его сородичи – и сердито пихнули под рёбра. Мутант выдернул хвост изо рта и робко улыбнулся.