Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)

38.01.200 от Применения. Западная пустошь, Край Дождей, рядом с ИЭС «Аллийн» 
- Здесь? Полтора кьюгена, - Гедимин недовольно щурился на чёрную корку под ногами. Десять сантиметров тринитита… трещинами-то он покрылся, но этого было мало, чтобы тут что-то проросло. Гедимин надеялся на какой-нибудь радиофильный Куэннский лишайник – но древняя раса, будто назло, расселяла только земные организмы, а на Земле такое вывестись не успело.
  
- Сидите внизу тихо до моего сигнала! – резко сказал он. Связист хмыкнул.
- Тебе точно ничего не нужно? Мея, щёлочь, вода?
Сармат покосился на сгущающиеся тучи. «Пока распылю тут мею, вода точно будет.»
…На побережье с водой проблем не было – а вот на восток, вглубь материка, надо было прихватить запасы, хотя бы на расчистку над транспортными люками. Так думал Гедимин, собирая всплывший слой посветлевшей меи. На пластах тринитита она темнела быстро…
- Ликвидатор, приём! Что наверху? – снова вышел на связь сармат с «Аллийна». Гедимин взглянул на догорающий серебристый закат.
- Двести милликьюгенов. С утра готовьтесь принимать отходы. Мне их тут деть некуда.
…В последний раз Гедимин распылял мею при свете фонаря – темнело тут быстро, а от мелких лун было немного света. Сармат думал, как осколки Луны так быстро приобрели правильную округлую форму… и – что надо их как-то назвать, хотя бы древними земными буквами вроде «альфы» или «гаммы». Да и самые яркие звёзды тоже, особенно две неподвижные…
Шестьсот микрокьюгенов – показал дозиметр. Гедимин укрепил защитное поле и растянулся на уже безвредном чёрном стекле. Спать – что на тринитите, что на «материке» под ним – в скафандре было одинаково привычно и удобно. Только прямо сейчас он засыпать не собирался. 
- «Аллийн», приём, - прошептал он, убрав височные щитки и отключив передатчик. Ирренций, въевшийся в тринитит, обдавал кожу слабым ровным теплом. Гедимин прислушивался к ощущениям – не разделится ли поток на тонкие волокна?.. Заснул он, так и не дождавшись ответа.
40.02.200 от Применения. Западная пустошь, окрестности Нефтяной Ямы, рядом с ИЭС «Динси» 
Здесь должна была течь река – не так уж далеко были Южные горы, а Гедимин видел, какие потоки из-под них извергаются. Но, похоже, запасов хватило только на котловину в Межгорье – до Нефтяной Ямы добирались жалкие ручейки, тающие в песке и крошеве тринитита. Лишь по их берегам что-то и выживало, остальное лежало в пыли так и не проросшими спорами. 
«Может, мох выпивает всю воду?» - Гедимин озадаченно смотрел на зелёные кочки, торчащие из воды, и полосы растительности вдоль ручья. По мере удаления от берега ярко-зелёный мох светлел, пока не исчезал совсем. «Или испаряется быстро? Жарко тут…»
На термометре уже десятый день держалось +35С. Иногда по утрам небо заволакивало дымкой, но она быстро таяла. Дождей Гедимин не видел с тех пор, как ушёл с побережья, - если бы не ручей, воду пришлось бы брать из своих запасов. У сармата они, конечно, были, хватило бы, чтобы «Динси» смогла открыть люк и прислать ему пару канистр. Под землёй воды было достаточно…
- Гедимин, приём! – раздалось в наушниках. – Мы тебя видим! Что-то не так?
- Нет, тут «чисто», - отозвался сармат. – Ждите через пару часов. Спущу вам отходы.
- Хранилище готово, - ответили ему. – Ты там в порядке?
- Думал, почему у вас внизу море, а тут пустыня, - буркнул Гедимин, нехотя отходя от ручья. – Рядом котловина – а до неё ни одна река не добирается. Я уже много таких усохших видел.
- Чего не знаем, того не знаем, - донеслось из-под земли. – Если дно твоей ямы ниже, чем мы – должно что-то сочиться сквозь пласты. Тут водоносный слой хороший.
«Ничего там не сочится,» - думал Гедимин, возвращаясь к транспортному люку станции. К Нефтяной Яме за пять дней дезактивации он сходить успел, - пирофоры в котловине выжили и размножились, как-то додумались выплёскивать наверх нефть для подкорма личинок, масляные пятна с радужным блеском до сих пор темнели в песке, а вот воды не прибавилось. Сармат долго стоял на берегу, озадаченно глядя на слоистый обрыв. Что-то будто останавливало воду, но не накапливало, как береговые стражи, а испаряло на подступах…
…Люк почему-то закрываться не спешил. Через полчаса внизу снова загудело.
- Гедимин, приём, - связист пару секунд на кого-то шипел, потом всё-таки продолжил смущённым голосом. – Тут плазморез сломался. У тебя как-то двести лет не ломается. Починить сможешь?
Сармат мигнул. Сердце сделало лишний удар, но тут же Гедимин недовольно сощурился. «Ремонтный рефлекс, чтоб его!.. Я пока к «Динси» не приписан.»
- У вас ремонтники вымерли? – угрюмо спросил он. В наушниках снова зашипело – кто-то с кем-то переругивался. 
- Зачем-зачем… Червяки щас полезут – поймёшь, зачем… - с трудом расслышал Гедимин. Потом (на фоне ещё шипело) заговорил смущённый оператор.
- Там внутри ирренций. А наши ремонтники с ирренцием не очень… В общем, тут говорят – широкий поток не работает, как надо. Корпус греется. А ты вроде бы в ядерных штуках хорошо разбираешься…
Гедимин, не без труда подавивший «ремонтный рефлекс», хотел было послать их к бригаде при реакторах, но что-то щёлкнуло в мозгу. «Плазморез на ирренции? С широким потоком? Оружие против пирофор?..»
- Давайте сюда ваш ирренций, - буркнул он. В груди шевельнулось что-то угловатое и очень холодное.
…Какие-то ремонтники всё-таки поработали, переделывая боевой плазмомёт в плазморез, - перекрасили корпус из пятнистого в красный и серый, поставили второй держатель и переключатель ближе к соплу. Но внутренний слой фрила остался чёрным, а едва заглянув в механизм, Гедимин узнал его. Туда не совался никто с тех пор, как сармат заменил капсулу с быстрораспадающимся кобальтом на ирренциевую, - когда-то давно, в Ураниум-Сити, на станции «Вайтрок», в отряде ликвидаторов под командованием Скегги Тарса. Ту доработку плазмомётов Гедимин помнил хорошо – не так уж их много и было, и доработок, и «стволов»… Машинально, с туманом в глазах, он подчищал нагар и окалину, разъединял и заново соединял детали, закрывал корпус и выискивал камни покрупнее. Плазмомёт лёг в руки не так привычно, как сфалт, без реактора он казался ненадёжно лёгким… Широкий поток плазмы испарил мишени и пропахал в песке борозду пузырящегося расплава. «Оружие Скегги,» - Гедимин повертел «плазморез» с уже закрытым корпусом в руках. «Точно, это его. Поэтому и перекрашено в пятнистый. Лесная маскировка… Гонял «макак» где-нибудь в штате Бразилия?»
- Принимайте, - он старался, чтобы его голос звучал ровно. С личным оружием, да ещё с незаконной доработкой, ликвидатор никогда не расстался бы по своей воле. Тем более – Скегги Тарс, командир отряда. 
Через пять минут в наушниках раздались маловнятные, но довольные возгласы и сердитое шипение связиста.
- Я тебе вылезу!.. Гедимин, тебе проволока нужна? Тут предлагают… Да не пойдёшь ты никуда! Находился уже…
- Давайте. И светодиоды, - рассеянно пробормотал сармат. Необлучённая проволока и исправные светодиоды здесь, наверху, были огромной редкостью, даже на развалинах их быстро прибирали то моджиски, то мутанты. Но Гедимин сейчас думал о другом.
- Где взяли плазморез? – спросил он. Подъёмник уже гудел, вынося к поверхности свёрток. Скирлин, нетронутый временем, излучением и крысами, тоже был редкостью (хотя у Гедимина были остатки старого комбинезона – в «Аллийне» соорудили по его меркам новый, чуть более просторный); сармат отметил щедрость неизвестного ремонтника (но скорее ликвидатора) и тут же забыл о нём, напряжённо ожидая ответа.
  
- Нашли, - отозвался связист. – Вот этот олух и нашёл… Не пихайся! Нет, не пущу… Эй!!!
- Гедимин, приём, - в наушниках раздался другой голос; говорил сармат из Старших, но определённо не Скегги и не кто-то из его отряда. – Это я нашёл. Уннефер Хепри, ликви… сейчас – штатный ремонтник. Досадно, что мы не пересеклись! Я даже не подумал, что наверху кто-то мог выжить… Эй, подержите эту мелочь!.. В общем, это лежало у ямы с червями. И очень мне там пригодилось, когда я сдуру сунулся вниз.