Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)

- Ты о чём?
- Об исследованиях поверхности. Гедимин проводил их двести лет. Думаю, ещё пятьдесят с нашей помощью он продержится. Гедимин, кроме флония, медикаменты нужны?
- Блокатор пригодится, - буркнул сармат, вспомнив вчерашние размышления – с мозгом явно было что-то не то, а значит, не мешало исключить эа-мутацию. «Исгельт прав – станции открывать пока нельзя. Да и я натащу туда лишнего. Если смогут передать груз – собирать данные несложно. Я уже привык.»
  
- Будет, - пообещал Исгельт. – Блокатор всегда пригодится. Гедимин… Поскольку мы выжили и не одичали, как «макаки», - «Эданна» становится координационным центром. Пора начинать проекты. Первый назовём «Дезактивация», и ты – ключевой участник.
Гедимин ошалело мигнул. Будто и не было двух сотен лет в мёртвой пустоши…
- Что за проект? – деловито спросил он, с досадой щурясь на окостеневшие, неуклюжие руки. «Из меня теперь даже ремонтника не выйдет! Сколько лет я не делал ни цацки?! Надо разминать пальцы заново…»
- Если новый материк пригоден для жизни, а осталась на нём кучка диких мутантов – теперь он наш, - Гедимин услышал короткий смешок. – Только надо прибраться. Над станциями должно быть «чисто»… да и фауну, ксено- и не ксено-, давно не прореживали. Гедимин, на тебе регулярная разведка местности и передача данных – и, по возможности, зачистка опасных территорий. Реактивы будут. 
- С закольцованными пучками не рискуй! – вмешался Айзек. – Фиксируй их, но вскрывать не лезь – а то я тебя знаю...
В наушниках недовольно хмыкнули.
- Разведчик на месте точнее оценит обстановку, чем мы из-под земли. Гедимин, если будет нужна медпомощь – любая станция готова выслать спасателей. 
«Чтоб они тут нахватались рентген и кьюгенов?» - Гедимин резко качнул головой, забыв, что никто его не видит. «Разберусь. До сих пор разбирался. Теперь есть ради чего. Сарматы живы, планета тоже.»
- И, как только обстановка позволит, любая станция тебя примет. Ремонтником, ликвидатором, - выберешь сам, каждая голова и пара прямых рук сейчас на счету… Центр данные принял! Сверяем время и дату. Сутки сейчас длятся двадцать четыре часа сорок шесть минут. Между Срединным разломом и западным побережьем четыре часовых пояса. На нулевом поясе двадцать часов десять минут.
Гедимин ткнул в передатчик. «Третий часовой пояс, минус три часа… Семнадцать десять. Буду знать.»
- Вчера было весеннее равноденствие – берём за точку отсчёта. Сегодня первый день двухсотого года… с тех пор, как «макаки» снова применили ирренций – и доприменялись.
В эфире раздались смешки.
- Что доприменялись – это верно, - донеслось из «Тикмиса». – Надо же было – угробить себя вместе с планетой! 
Гедимин вспомнил сияющие «корни», растущие сквозь камень, и открыл было рот, но тут же прикусил язык. «Реакцию всё-таки подтолкнули. Сама она не ускорилась бы так внезапно…»
- Первыми, кстати, ударили западные, - заметила «Рута». – Наш пуск был позднее. На доли секунды, но всё же…
В эфире дружно фыркнули.
- «Наш»?! Среди запустивших ту ракету были сарматы?! Мы тут ни при чём.
Гедимин снова открыл рот, чтобы напомнить, откуда взялся ирренций в недрах Земли – и снова прикусил язык. «Не до ругани. Тем более – со всеми сарматами сразу. Нам ещё тут жить.»
- Так что у нас, двухсотый год? – донеслось из «Шаглина». – Предлагаю так и говорить – «год от применения». Как у «макак» была «их эра»…
- А сейчас наша эра, - недовольно отозвалась «Ангалау». – Координатор Исгельт! Предлагаю считать по годам «сарматской эры».
- Не говори «гоп», - отозвался тот по-северянски. – Тут, кроме нас, Куэнны. И если белых упырей мы зачистим и крысятники выжжем, то с этими существами лучше не воевать. От Применения, - хорошая идея, так и оставим.
«От Применения,» - оставил Гедимин пометку рядом с годом. «От весеннего так от весеннего, - точка отсчёта не хуже других.»
- В году четыреста дней. Как делить по месяцам? – спросили из «Эджина». Он на карту тоже не уместился, так и стоял где-то у Срединного разлома на «пустой» восточной стороне. 
- Пока порежем по сорок. Называть не будем – мы не «мартышки». Первый месяц – он и есть первый, - ответил Исгельт. – Все станции сверились? Гедимин?..
Сармат отправил сигнал точного времени. В наушниках довольно хмыкнули. 
- Станция «Тикмис» на карте есть? Двигайся к ней. Там собирают для тебя груз. Уступаю канал Марцеллу, координатору «Тикмиса». Материалы, детали, оружие, - всё, что нужно, назови ему. «Тикмис»?..
- Гедимин, до встречи! – успел крикнуть «из-за плеча» адмирала Айзек. В наушниках уже звучал голос Марцелла Марци – и Гедимин его вспомнил. «Гетто «Кенки», отряд ликвидаторов! Я им ещё скафандры дорабатывал…»
- Гедимин Кет? Помним, что ж. Мы не «макаки», - Марцелл усмехнулся. – Спасибо за карманы – до Применения не раз пригодились! Здорово, что выжил во всём этом. Так что тебе надо? У нас тут всего много. Только вот передатчик… Дохлый он какой-то.
- Это не передатчик, - Гедимин смотрел на карту. – Грязное пятно над станцией. Отсюда и помехи. У меня ещё осталась мея. Не открывай никакие люки, пока я не расчищу площадку! 
- Понимаю, не дурак, - отозвался Марцелл. – Связь не теряй, хорошо?.. Так сколько меи и натра ты унесёшь? И контейнеры нужны, наверное… что ещё?.. 
…Обогнуть Южные горы Гедимин, конечно, не успел – солнце село раньше, а в густых сумерках и тем более – ночью переходить стремительные горные реки… Сармат устроился у относительно «чистой» скалы в стороне от воды и посмотрел на почти уже привычные звёзды. «Неподвижная может быть орбитальной станцией,» - подумалось ему. «Если синхронизировать движение… Оттуда Куэнны, что ли? И этот чёрный саркофаг, не пропускающий лучи, - тоже их?..»
23.01.200 от Применения. Западная пустошь, Край Дождей, местность над ИЭС «Тикмис» 
Раскисшая грязь чавкала под ногами. Дождь, пришедший с побережья, уже стихал, но ручьи ещё сбегали по промоинам в низины. В лужах кружилась жёлтая взвесь моховых спор и ошмётки самого мха, не устоявшего перед ливнем. И промоины, и мелкие котловины заполнялись водой далеко не первый раз – со дна уже торчали крупные осколки тринитита и каменные выступы «материка». Мох как-то переживал затопления – на мелководье временных «озёр» стелились заросли всех оттенков зелени.
«Тут-то дальше ямы не унесёт,» - Гедимин досадливо щурился на каменное дно глубокого русла – здесь только что «сделанную» землю смыло начисто. «Но на побережье точно всё хлещет в океан – и грунт, и флора с фауной. Злаки, мать ваша колба! Злаки, чтобы корнями связать почву… Куэнны слышали о таких растениях?!»
- Пустошь, приём! – раздался в наушниках весёлый голос филка-связиста. – Что там наверху?
- Сто семьдесят милликьюгенов, - отозвался Гедимин. Бывшая «грязная полоса» осталась позади, а с ней и раскисший почвенный слой – здесь, чуть южнее, грунт лежал пятнами там, куда его принёс очередной ливень. Мхи и лишайники, притащенные с ним, кое-как приживались на осколках «фонящего» «стекла», камня и «керамики». Ещё чуть южнее, под северо-восточным краем бесформенного «грязного» пятна, под землёй лежала сарматская ИЭС «Тикмис». Гедимин приблизил её – на карте проступила мигающая точка, проекция малого транспортного люка. Сармат снова покосился на небо – тучи всё-таки расходились, поднимался ветер. «Надеюсь, люк не в лу… Мать моя пробирка! Разумеется, он в луже…»
«Водоём» был неглубокий, но обширный, безжизненный и основательно заражённый – сюда ручьи вместо почвы и мха сносили радиоактивную пыль, да и своего тринитита на дне хватало. «Десять сантиметров и восемьсот милликьюгенов… Куда бить канаву, чтобы хоть воду убрать?» - Гедимин огляделся по сторонам, оценивая рельеф. «Ага, вон туда – за гребнем уклон. Только эти лишайники… Ничего, аккуратно вырежу блок – их не обожжёт. Наверное.»
  
- Над люком – восемьсот, - сообщил Гедимин. 
- По последним замерам было семьсот, - голос Марцелла, командира станции, донёсся сквозь треск помех. – Что там? Синтез?