Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)

По звенящему под ногами лавовому потоку Гедимин прошёл между отвесными скалами. Проём был узкий, подточенный снизу – то ли сармат во сне или в бреду прошёл тут боком, то ли прополз. «Странно, что Клоа не напали,» - он покосился на скафандр – оплавлений и пробоин не было. «Не заметили сквозь ипрон? Движение-то они чуют, а я далеко залез в их горы…»
Под ногой звякнуло в последний раз, и ступня опустилась на что-то мягкое и волокнистое. Гедимин, ошалело мигнув, посмотрел вниз. Светлую, с примесью мелкого песка, почву пятнами покрывал стелющийся мох. Этот был зеленовато-жёлтый, засухоустойчивый, но на горизонте виднелась ярко-зелёная полоса, а за ней блестел и пенился широкий поток.
  
«М-мать моя колба!» - за сканер Гедимин схватился, уже стоя над рекой. Она прорезала пласт грунта и прибавила два метра глубины с тех пор, как «приснилась» сармату – и теперь точила русло в камне, обдавая берега пеной и брызгами. Зелёный влажный мох окружил её. Гедимин погрузил в него ладонь – и, опомнившись, отдёрнул. «Опять мозг плавится – или вчера всё-таки было…»
Сканер показывал мох, супесь под ним, крупные осколки тринитита – они уже не «фонили», можно было принять за обсидиан… ЭМИА-излучение упало до считанных милликьюгенов, ЭСТ-фон был выше, но ненамного. Из моховой «подушки» на дальнем берегу высунулись ветвистые усы – Зелёный Пожиратель выполз к воде, ткнулся челюстями в быстрый холодный поток и отдёрнул голову. Гедимин беззвучно рассмеялся. 
«Горячей полосы» больше не было; сармат подбирал осколки тринитита, - ирренций будто высосало, заместив где кеззием, где железом. Местами так и остались пустоты по форме «ядер» и «линий заражения». «Если мне и мерещится,» - Гедимин отложил последний осколок и двинулся на север, к странному серебристому блеску, - «то очень правдоподобно. Так бы оно и выглядело…»
Он старался ступать только на голую почву – и резко выдохнул, когда под ногой хрустнуло что-то хрупкое. Его рука дрожала, когда он подбирал раздавленного моллюска – маленькое, сантиметр вместе с витой раковиной, животное. Сканер деловито попискивал, перебирая ДНК, «подцепленные» в грунте под моховой «подушкой» - почвенные бактерии, одноклеточные животные, черви, насекомые, моллюски… Будто за день кто-то промотал века, если не миллионы лет, - «горячая полоса» сменилась «полосой жизни».
С обрыва низвергались водопады. «Серебро», увиденное Гедимином издалека, было водным зеркалом будущего озера. Пока сканер (десяток милликьюгенов ЭСТ-излучения ему не мешал, даже экран не рябил) показывал цепочку водоёмов, но они постепенно росли, на глазах прибавляя по сантиметру, по два – и сармат уже видел, как котловина мёртвого моря наполняется до краёв. «А там уже есть водоросли и какая-то мелочь – даже засевать не надо…» - шевельнулось в мозгу, и снова вспомнились резные белые корабли. «Куэнны… Вот как они это сделали?! За одни сутки…»
Он оглянулся на горы – они были не такими безжизненными, как показалось ему после пробуждения. Внешние скалы и застывшие потоки лавы пестрели от лишайников. «Злаки,» - щёлкнуло в мозгу. «Надо было сказать Куэннам про злаки – они держат почву. Иначе тут всё посмывает…» Гедимин досадливо сощурился. «Если Куэнны «чистят» местность – она им нужна… Hasu! Они же, наоборот, радиофилы. Они забрали ирренций себе… и кое-что оставили взамен, чтобы смотреть вокруг было не так тошно. Где-то сейчас резко вырос фон. Вот там я их и найду… если они захотят меня видеть,» - он помрачнел, вспомнив погасшие экраны приборов и внезапную темноту перед глазами. «Не убили, просто вырубили. Значит – не отморозки. Можно договориться. Попробую.»
Он, стараясь внимательно смотреть под ноги, дошёл до ближайшего камня – зарывшейся в грунт вулканической «бомбы» от недавнего извержения (её ещё недостаточно выветрило, и лишайники до неё не добрались) – и сел, глядя на бегущую воду и медленно растущие озёра. Потом включил сканер и дозиметр и стал отлистывать показания назад.
Сейчас, и правда, был вечер – не зря так удлинились тени. Сармат пролежал без сознания больше суток. Приборы включились с рассветом; за более раннее время, с самого ЭСТ-всплеска, не было ни единого показателя. Гедимин тяжело вздохнул. «Секретность, чтоб её! А ведь дезактивирующая пульсация – она записалась. Вот повезло, если целиком! Надо найти фонящее пятно и проверить…»
Он резко встряхнул головой и выпрямился. «Если излучение ослабло, и помех почти нет… Да, я пробовал все двести лет – может, просто не смог пробиться?!»
- Tza tatzqa! Пустошь вызывает станции! Приём! Дозиметрист Гедимин Кет вызывает сарматов! Кто жив? Кому сдавать данные?
Экран передатчика вспыхнул, зарябил строчками – и тут же эфир наполнился перебивающими друг друга голосами. Рука сармата дрожала, он не мог прочитать ни буквы, только слушал перекличку. Как он ни мигал, уголки глаз намокли.
- Уран и торий! – потрясённо выдохнул кто-то. – Командир, сигнал сверху!.. «Тикмис», так вы живые?! Чего молчали, мать ваша колба?! Командир, «Тикмис» на связи!.. «Шаглин» на связи! Кто там наверху?! Вы там живы?! «Ниркайон» на связи! «Тикмис», «Шаглин», «Динси», всем привет! Чего ждали двести лет кряду?! «Ниркайон», сами знаете – помехи. Пока фон не упал… «Мейн» на связи! «Рута» - это кто?.. «Рутения», seateske, «Рутения», - надоело длинное имя!.. Совсем вы там обленились за двести лет… Да кто бы говорил, seateske! Вы хоть раз проводили дозиметри… Heta! Кто там наверху?! Позывной «Пустошь», ответь «Эданне»! Координатор Айзек Норд на связи!
- П-пустошь на связи, - выдохнул Гедимин. – Д-давно не виделись, Айзек. Я Гедимин Кет. И у меня тут дозиметрия за двести лет. 
- Гедимин?! – голос Айзека зазвенел. – Да как… откуда… как тебе уда… Исгельт, Гедимин наверху – живой и с новыми данными!
В наушниках сдержанно усмехнулись. 
- Зная Гедимина – не удивился бы, если бы с новым реактором! Данные? С какой территории?
- Да погоди ты! – вмешался Айзек. – Гедимин, ты там как? Ты сам, оборудование, расходники? Помощь нужна? Ты вообще где?
Данных было много, и для них открылось сразу полсотни каналов, - но карту «Западной пустоши» Гедимин сбросил первой. В наушниках резко выдохнули – и карта замерцала. Один за другим проступали светящиеся значки энергостанций – «Тикмис», «Динси», «Ниркайон», «Ангалау», «Мейн»… Одни были чёткими, другие чуть расплывались, - что-то мешало станции определиться с координатами. 
- «Эданна», вы где? – Гедимин напряжённо высматривал крупный значок, но знакомое название так и не проступило.
- Так-так… Ты обследовал всё к западу от Срединного разлома? С периодичностью в десять лет?! Ядро Сатурна… - где-то вдалеке Исгельт недоверчиво качал головой. Гедимин криво ухмыльнулся. Айзек хихикнул.
- Мы тебя видим! А ты до нас не дошёл – мы к востоку от разлома, добываем нефть… Все, кто на связи, - у кого мало субстрата? Есть проблемы с пищей?
В эфире снова загомонило, на экране замелькали строчки. Теперь, когда руки не тряслись, Гедимин даже успевал их читать, прежде чем они уползали за край. В чей-то сигнал ещё влезали помехи, - Куэнны, похоже, дезактивировали только «горячие полосы», а не весь континент… или просто передатчик был слабоват.
- Hetatza! – перекрыл все сигналы приказ Исгельта Марци. – Очень хорошо. «Эданна» собирает данные о состоянии всех станций. Канал открыт!.. Гедимин Кет, Айзеку ты не ответил, но у тебя явно нехватка расходников. Чем питался двести лет? Какую дозу набрал?
Гедимин досадливо сощурился.
- С субстратом в последнее время проблемы, - нехотя признался он. – Хотя – теперь тут много флоры… А флоний давно кончился. Но тут есть Пожиратели…
  
- Отставить Пожирателей, - перебил его Исгельт. – Сарматы! Кто ближе всех? Кто может открыть малый транспортный люк? Субстрат, флоний, мея и гидроксид натрия…
- Чего?! – раздался в эфире возмущённый голос Айзека. – Исгельт, ты в себе? Он там двести лет, его забрать надо срочно…
- Высокий риск, - отозвался бывший адмирал. – Поверхность слишком фонит. И потом – кто его заменит?