Меня зовут Гудвин (СИ)

С рублём в кармане и двумя пачками творога я отправился в больницу, намереваясь переодеться, заодно и навестить своих приболевших коллег. Охранники на служебной проходной меня разве что заинтересованными взглядами смерили, а вот попасть в терапевтическое отделение оказалось не так-то и просто. Нет — проскользнул бы туда в своей больничной униформе без особого труда, но не имел ни малейшего представления о том, где искать Дарью, Жору и дядю Вову, поэтому оказался вынужден обратиться за помощью к медсёстрам. Ну а те воспользовались случаем и всю душу из меня вынули, горя желанием вызнать подробности вчерашнего происшествия. Насилу их любопытство удовлетворил. И уверен, проходи этот разговор с глазу на глаз, то кое-кто из собеседниц предоставил бы мне возможность удовлетворить не только его.
  
«Что-то ты становишься шибко популярным, — подумал, шагая через вестибюль. — До добра это не доведёт…»
Ну а как иначе? Тот, кто этих зеленокожих девчонок удовлетворяет, появлению конкурента в моём лице определённо не обрадуется. Доказывай потом, что ты из тех, кто великую эльфийскую культуру уважает.
Погрузившись в раздумья, я заметил вынырнувшего невесть откуда Льва, лишь когда тот меня окликнул:
— Гудвин!
Я остановился и обернулся, протянул лейтенанту руку.
— С Дарьей повидаться пришёл?
— Ага, — подтвердил эльф. — Только ни в какую не пускают. Передашь?
Он протянул мне цветастый полиэтиленовый пакет с апельсинами, плиткой шоколада и парой бутылок минералки, я машинально принял гостинцы, но сразу опомнился и предложил:
— Так давай провожу!
— А сможешь? — удивился Лев.
Я вернул пакет, а следом вручил и свой белый халат.
— На плечи накинь!
И пусть сам остался лишь в синих штанах и рубахе, для осуществления задуманного должно было хватить и этого. А вот Лев засомневался.
— Не погонят меня?
— Ой, да козырнёшь корочками! Первый раз, что ли?
— Использование служебного положения в личных целях…
— Ля-ля-ля! — отмахнулся я, даже слушать ничего не стал. — Идём! — А когда проскользнули на лестницу мимо разговорившейся с подружкой дежурной медсестры, спросил: — По Жоржу ничего нового не появилось?
— Работаем, — уклонился лейтенант от прямого ответа и в свою очередь полюбопытствовал: — Слышал, ты снова отличился? Если не секрет, как получилось, что тебя после двойного убийства на обычное для орков обследование не направили?
Вопрос мог оказаться с подвохом, но я спокойно пожал плечами.
— Меня и отправили.
— Да ну? — поразился лейтенант. — Слышал там всех без разбора на принудительное лечение оставляют. Одних только наблюдают, другим гипно-коррекцию проводят.
— Это злых отправляют, а я добрый. Я ж никого убивать не хотел, просто так получилось.
— Хотел — не хотел, значения не имеет, — упёрся лейтенант.
— Мозгоправам видней, — возразил я и достал из кармана заключение комиссии. — На, ознакомься, если интересно.
Лев вновь вручил мне пакет, развернул листок и прямо на ходу углубился в чтение.
— Не отставай! — потребовал я, вывернув с лестничной клетки в коридор, где находиться нам совершенно точно не полагалось.
Поместили Дарью, как мне удалось выяснить, в палату на одно койко-место, так что я без стука распахнул дверь и уверенно шагнул через порог.
— Я пришёл к тебе с…
Тёмная эльфийка взвизгнула и запустила в меня надкушенным яблоком. Я лишь в самый последний миг изловчился наклонить голову, и метательный снаряд калибра антоновки унёсся в коридор.
— Сдурела? — охнул я.
— Стучаться надо! — взвизгнула Дарья, подтягивая к шее больничное одеяло.
Я решил было, что застал эльфийку за сменой нижнего белья или ещё какими женскими процедурами, только ничего подобного. Когда при виде Льва она откинула одеяло в сторону, то оказалась облачена в длинную больничную сорочку.
— Тебе б валерьянки накапать, — буркнул я.
— Дроу на фоне сотрясения мозга становятся импульсивными и непредсказуемо агрессивными, — пояснил лейтенант, протягивая перехваченное яблоко. — Держи!
— Так ты специально меня первым запустил! — возмутился я.
— Ничего подобного! — пошёл Лев в отказ. — Я просто зачитался!
— Зачитался он! — Я положил яблоко на тумбочку, устроил рядом с ней пакет с гостинцами и забрал у эльфа медицинское заключение и белый халат. — Смотрю, Дарья, ты в порядке. Пойду лучше Жору проведаю.
Думал, эльфийка пристанет с расспросами, но вместо этого она обвила руками подступившего к ней лейтенанта.
— Иди-иди! — отпустил меня тот. — А то у дроу на фоне сотрясения мозга ещё и либидо повышается!
— Значит, хорошо, что я тебя встретил, — фыркнул я и достал из пакета бутылку минералки. — Жоре гостинец от вас передам.
Меня не услышали. Под звуки страстных поцелуев я покинул палату и посоветовал:
— Дверь стулом подоприте, а лучше табличку повесьте: «Внутри злая эльфийка!»
Воспользовалась эта парочка моим советом касательно стула или положилась на волю случая, я проверять не стал и отправился на поиски нашего шофёра, но лишь впустую сходил до его палаты. Как оказалось, Жора ночевать в больнице не пожелал и по знакомству договорился о переводе в дневной стационар. Сегодня он тут ещё не объявлялся, и я заподозрил, что не объявится вовсе, а ходить станет только на те осмотры, без которых не закрыть больничный лист, поэтому пошёл проверить упыря.
Дядю Вову из реанимации перевели в отдельную палату, и находилась та в блоке, где на входе вместо обычной медсестры дежурил интерн-эльф. Я сразу сообразил, что тут мне ничего не светит, но каким-то образом оказался в списке посетителей — всего-то и пришлось, что предъявить служебное удостоверение да продемонстрировать содержимое спортивной сумки.
— С продуктами нельзя! — заявил интерн. — И минералку тоже оставляй.
Я в итоге отдал ему всё и попросил:
— Задвинь под стол пока.
Палата у дяди Вовы размерами не превосходила Дашкину, но помимо радиоприёмника в ней обнаружились ещё и холодильник с телевизором. Первый, судя по приоткрытой дверце, не работал, а второй оказался небольшим и чёрно-белым, но у эльфийки не было и такого.
— Наше вам! — поздоровался я от порога. — Как живёте-можете?
Фельдшер оторвал взгляд от телевизора и признал:
— Смешно.
— В том-то весь смысл! — оскалился я. — Узнал тут, что от сотрясения мозга тёмные эльфы агрессивными становятся, а упыри как? На людей не кидаются, часом?
— Кидаются, — подтвердил дядя Вова. — Прямо в момент сотрясения и кидаются или сразу после оного. А вот с пищевым отравлением мы пластом лежим. — Он указал на телевизор. — Выключи.
Выглядел фельдшер и впрямь далеко не лучшим образом. Пусть особо бледней его физиономия и не сделалась, зато осунулась и похудела даже больше обычного, а ещё как-то непривычно чётко стала выделяться короткая щетина на голове. Но при этом в немощность фельдшера почему-то тоже нисколько не верилось. Вот ни на грош.
Я подошёл к телевизору и щёлкнул кнопкой. Чуть рябивший помехами экран мигнул и погас.
— Не заперли в дурку, значит? — усмехнулся упырь. — Везучий.
— Добрый! Пацифист практически, ля! — поправил я собеседника и сказал: — Жора домой свинтил, Дашку лейтенант пришёл проведать — тоже поговорить не вышло.
— На работу выходишь завтра? — уточнил дядя Вова.
— А куда деваться? Выхожу.
Упырь вздохнул.
— И как ты объяснишь, что после двойного убийства тебя под наблюдение не определили?
  
— Так я не убивал никого! — развёл я руками. — Какое ещё наблюдение?
— Так! — заинтересовался дядя Вова. — Излагай свою версию.
— В протоколе враньё сплошное, меня крайним назначили. С орками завсегда так. Мы ж по жизни ни в чём не виноватые!
— Допустим, — кивнул фельдшер. — А кто их тогда всех убил?
Я кинул взгляд в сторону входной двери, после оценил разделявшее меня с кроватью фельдшера расстояние и отступил на шаг назад.