Меня зовут Гудвин (СИ)

Переборол лень и отправился в свою полуподвальную комнатушку, захламлённую сверх всякой меры всевозможным барахлом. Постоял на пороге, ругнулся и дошёл до комнаты коменданта, постучал.
Открыл муж тёти Тамары, глянул хмуро, буркнул:
— Зачастил, ля! Нет её!
— Комнату разбираю — хлам выкину, а инструменты куда?
Седой орк задумался, потом снял с вбитого в стену крючка немалых размеров ключ и протянул его мне.
  
— На чердак снеси. И с хламом аккуратней — выкинешь лишнее, Тамарка голову оторвёт.
Я принял предупреждение к сведению, и потому рулоны плакатов пока нести на помойку повременил. Как не стал выкидывать и железные гардины, ну а составленные к стене оконные стёкла и фанерные листы даже и без предупреждения выбрасывать бы не стал. С пониманием же!
Всё это я сносил на чердак, туда же уволок и обляпанную белилами стремянку, а когда вытянул в дверь стол на железных ножках, судя по всё тем же белым отметинам, использовавшийся малярами во время последнего ремонта, то смог зайти внутрь и достать инструмент, частично сваленный в деревянный ящик с ручкой, а частично в него не поместившийся. В число последнего вошли двуручная пила, топор и кувалда.
Вещи это были в хозяйстве, несомненно, полезные, но отнюдь не первой необходимости, так что тоже поднял под крышу. И стол уволок, предварительно открутив железные ножки. После этого удалось подобраться к достаточно удобному на вид креслу, но удобным оно лишь выглядело, поскольку на мои габариты рассчитано не было. Вынес его во двор и прохлопал от пыли, после чего вернул обратно в дом и поставил в конце коридора рядом с дверьми кухни, туалета и душевой. Рядом установил журнальный столик из покрытой лакированным шпоном ДСП.
Если комендант предъявит, отбрешусь, что это не самоуправство, а благоустройство.
Дальше пришлось тащить на чердак разобранную панцирную кровать, на которую я с прикрученными спинками не помещался, а без оных на пол свешивались ноги. Потом пришёл черёд деревянных брусков, железных уголков, мотков провода и прочего хлама, из всех находок порадовали ровно две: картонная коробка с электролампочками на шестьдесят ватт и лакированный короб радиолы, обнаружившийся у самой дальней стены.
Увы, радиола не работала, только весело светилась стеклянной панелью с названиями городов и разметкой волн, а лампочки вкручивать было попросту некуда. И единственная под потолком на редкость подозрительно мигала, ещё и горелой изоляцией потянуло.
Я пригляделся к проводке, и хоть никакими особенными познаниями в электротехнике не обладал, очень быстро понял, что та в комнате сделана не просто на скорую руку, а прямо-таки на отвали.
Медный и алюминиевый провода напрямую скрутили — это вообще как?
Подумал-подумал, вернул обратно стремянку и прокинутые на потолок провода аккуратненько ободрал.
— Это ты чего тут устроил? — раздался от входа недоумённый голос тёти Тамары.
— Благоустройство, что ещё! — фыркнул я и всучил коменданту коробку с лампочками.
— О! — поразилась та. — А я их обыскалась!
— Ничего не выкидывал, всё на чердак снёс, — сразу предупредил я.
— А кресло зачем в коридоре поставил?
— На стену — картину, на столик — фикус, будет место отдыха для ожидающих своей очереди в туалет.
Тётя Тамара покачала головой, но только лишь этим и ограничилась, ушла с коробкой электроламп. А я поднялся на чердак и пошарился там, но хоть и отыскал немало занятных вещиц, ни за одну из моих находок серьёзных денег на барахолке дать не могли. Приглядел разве что пару настенных бра — прежде чем сдать ключ, перенёс их к себе. Но не на продажу приготовил — решил повесить на стену. Точнее, с кем-то на сей счёт договориться.
Должен же в общежитии электрик быть, пусть даже и приходящий!
В итоге всей обстановки в комнате остались эти самые светильники и старинного вида тумбочка, на которую водрузил радиолу. Ещё — пыль и голые кирпичные стены. Пол — бетонный, заливной.
В гробу я такой лофт видел! Центральное отопление не проведено, тут зимой даже в верхней одежде холодно будет!
Пошёл выяснять отношения с комендантом, а та велела отодвинуть в сторону тумбочку. Как оказалось, она не просто так стояла на этом месте, ещё и закрывала дыру в стене — точнее, отверстие уходившего на крышу дымохода. Тянуло в него — будь здоров.
— А печь где? — задал я тогда резонный вопрос.
— Может, дети на металлолом сдали? — не слишком-то уверенно предположила тётка.
Такой ответ меня нисколько не удовлетворил, и мы спустились в подвал — сырой и большей частью разделённый на кладовки жильцов. В силу этого обстоятельства он не запирался, именно по этой причине ничего мало-мальски ценного там оставлять и не следовало. Пусть и потратил время, на чердак барахло из своей комнаты поднимая, но зато на чердаке оно и останется, а не пропадёт неведомо куда. Тут же — мигом ноги приделают.
Чугунная печурка — не слишком-то и габаритная и при этом более чем просто увесистая, валялась на боку в одной из бесхозных комнатушек. Кто и зачем её туда уволок и была ли это моя печь или одна с верхних этажей, оставалось только гадать, но я тратить на это время не стал и на пару с мужем тёти Тамары притащил находку к себе.
По высоте та не подошла, но всегда можно было сложить из кирпичей основание, если вдруг в том возникнет нужда. Пока же я переселяться в подвал не собирался — важна была возможность сделать это буквально в любой момент сама по себе. По сути, мне оставалось лишь найти подходящую по размерам кровать. Именно — найти. О покупке новой мебели пока не приходилось даже мечтать.
Впрочем, припрёт — обратно койку спущу.
Уж приноровлюсь как-нибудь.
В центр повышения квалификации я приехал за полчаса до назначенного времени и правильно сделал: примерно столько все формальности и заняли. Возглавил комиссию заместитель директора, не обошлось в её составе и без Романа Коростеля, а третьим стал высокий и плечистый поморский эльф, представлявший пси-контроль.
Замдиректора его появление откровенно выбило из колеи, он даже не преминул высказать своё удивление вслух:
— Нас же Лев Мартынович курирует!
Сотрудник пси-контроля улыбнулся в ответ:
— Льву Мартыновичу в данном конкретном случае пришлось взять самоотвод.
— Пришлось? — ни к кому конкретно не обращаясь, обронил Роман.
При этом он с интересом уставился на меня, а вот во взгляде представителя пси-контроля любопытства не было ни на грош — глядел тот оценивающе и как-то слишком уж пристально, будто пытался забраться в голову.
А вот хрен там!
Я обратил своё внимание на заместителя директора, тот предупредил:
— Для допуска на соискание третьего разряда требуется сконцентрировать пси-энергию до состояния её визуального наблюдения.
— Сложно! — отозвался я.
— Искры сделай, — потребовал Роман.
Под пристальными взглядами собравшихся я сцепил пальцы и хрустнул костяшками — даже не возникло нужды напрягаться, просто сказалось раздражение, и в воздухе заискрили росчерки электрических разрядов.
— Допуск получен! — вынес вердикт замдиректора центра повышения квалификации и указал на дверь. — Пройдёмте на испытательную площадку.
Мы спустились в подвал и очутились у погружённой в темноту галереи стрелкового тира. По полу, стенам и потолку там с разницей в метр тянулись металлические контуры — начиная с пяти метров, возле каждого для наглядности было через трафарет выведено число, обозначающее удаление от стартовой позиции. Дальний конец коридора терялся во мраке.
Замдиректора встал чуть поодаль и объявил:
  
— Приступай!
— К чему? — уточнил я, хоть кое-какие предположения у меня на сей счёт и появились.
— К выполнению упражнения на сдачу норматива, разумеется! — не слишком-то понятно пояснил заместитель директора.
— Это к которому?
— Тебя вообще не инструктировали?
— Не-а! — ухмыльнулся я. — Самоучка же!