Меня зовут Гудвин (СИ)

Все мигом выскочили в приёмную, и прокурор начал сыпать распоряжениями, но упырь из госбезопасности его перебил:
— Нужно колоть антигистаминное! — Он навалился на фельдшера и позвал меня: — Помогай!
Вдвоём мы худо-бедно зафиксировали дядю Вову, и я спросил:
— Может, ему крови дать?
— Нельзя! Его с неё и корёжит! Аллергия!
Я подумал, что до приезда бригады скорой помощи бившийся в корчах фельдшер точно не дотянет, но тут из коридора в приёмную ворвался средних лет дроу в штатском с чемоданчиком вроде тех, в которых мы таскали по вызовам препараты из числа обычных.
  
Крепко сбитый блондин моментально сориентировался в происходящем и скомандовал:
— Держите его!
На то, чтобы отломить кончик ампулы и наполнить стеклянный шприц у него ушло совсем немного времени, но дядя Вова за эти секунды едва не перешёл из разряда условно живых в категорию безусловно мёртвых. Надсадный кашель сменился сдавленным сипом, а рывки ослабли, фельдшер засучил ногами по полу.
Наверное, именно поэтому тёмный эльф и не стал распарывать пациенту рукав и возиться с веной в сгибе локтя, а сначала сделал инъекцию прямо в шею и только после этого распорядился:
— Освободите ему руки!
Ножа у меня при себе не было, и мелькнула мысль непременно что-нибудь в этом роде купить, а вот упырю из конторы никаких подручных средств не понадобилось вовсе: в пару неуловимых движений он превратил рукава белого халата в сплошные лохмотья. Ногти — что твои бритвы!
Повторный укол оказался ещё даже действенней первого, и дядя Вова разом обмяк, а его дыхание хоть и осталось прерывисто-неровным, но из него полностью пропали сипы и хрипы. Дроу-медик тем временем наполнил сразу три шприца, выложил на стол спортивный секундомер и сказал секретарю:
— По моей команде начинай отсчёт! По пятнадцать секунд!
Первым он вколол нейтрализатор, и лицо фельдшера начало стремительно сереть, но окочуриться дядя Вова не успел, поскольку четверть минуты спустя тёмный эльф сделал инъекцию антидота, а ещё немного погодя пришёл черёд и пси-концентрата.
— Всё! — заявил он, поднимаясь после этого на ноги. — Состояние я стабилизировал, дальнейшее выходит за рамки первой помощи и находится вне пределов моей компетенции.
— Жить будет? — спросил прокурор.
Медик глянул на упыря из конторы и скривил уголок рта.
— Продолжит существовать. Если, конечно, в разумные сроки прибудет реанимационная бригада.
В итоге дроу ещё только акт расхода пси-концентрата подписывал, когда в приёмную заявились врач, фельдшер и парочка крепких санитаров. Дядю Вову погрузили на носилки и унесли, дабы доставить в реанимационное отделение родной третьей городской больницы, ну а мне выпало посетить медицинское заведение иного рода: отправили в институт судебной психиатрии и чего-то там ещё.
— А никак без этого не обойтись? — недовольно пробурчал я, когда упырь из конторы завёл меня в приёмный покой.
— Прокурор не счёл нужным отходить от правил, — пожал тот в ответ плечами.
— Он прям всех убийц на освидетельствование отправляет?
— Не всех. Только орков.
— А-а! — понимающе протянул я. — А-а-а!
Упырь кивнул.
— Нам, к слову, тоже в твоей адекватности удостовериться лишним не будет. Стороннее мнение никогда не помешает. И это всё не показуха, а всерьёз — ты уж постарайся в дурку не загреметь.
Я промолчал.
В приёмном покое института с аквариумом регистратуры условно живой сотрудник органов безопасности отдал направление дежурной медсестре, после чего уселся на стул для посетителей и развернул газету. Я плюхнулся рядом, подумал, не попросить ли один из листов, но читать настроения не было, поэтому просто откинулся на спинку и закрыл глаза.
Минут пять спустя в приёмный покой заявился горный орк в белом халате — высокий и скорее жилистый, нежели мускулистый, с зеленовато-серой кожей. Он пролистал мои документы, огляделся и спросил:
— А где душегуб-то?
Не вставая со стула, я поднял руку и сказал:
— Туточки я!
— Двойное убийство? — уточнил фельдшер. — И вот так…
Упырь сложил газету и пояснил:
— Он смирный.
— Все они смирные, — покачал головой орк. — А потом кровь на потолке и кишки на стенах.
— Страсти какие! — напоказ поёжился я и обратился к своему сопровождающему из конторы: — Может, ну его — это освидетельствование? Может, сразу в дурку?
— Не паясничай! — потребовал условно живой сотрудник правоохранительных органов и сказал фельдшеру: — Я поприсутствую и пациента проконтролирую.
— Не положено так-то, — замялся сотрудник института. — Но раз по линии госбезопасности…
Упырь кивком указал мне на дверь. Я поднялся со стула, заложил руки за спину и шаркающей походкой киношного арестанта двинулся через приёмный покой в указанном направлении. По затылку немедленно прилетело свёрнутой в трубочку газетой.
— За что, гражданин начальник⁈
— Сказано же было: не паясничай! Допрыгаешься!
В первом кабинете вёл приём лесной эльф. Долговязый белобрысый врач в белом халате принял от санитара мои документы и разрешил:
— Присаживайтесь! — Но уже буквально секунд через пятнадцать вскинулся: — Двойное убийство⁈ Почему пациент не зафиксирован должным образом?
— Товарищ из органов пообещал проконтролировать.
Эльф искоса глянул на упыря, покачал головой и уточнил:
— Под яростью был?
Я вздохнул.
— Да какая разница? У меня ж второй пси-разряд. В полной мере осознаю себя в любом состоянии.
Врач передвинул к себе какой-то бланк и повторил вопрос:
— Так да или нет?
— Нет.
Он задал ещё несколько вопросов, а когда опросный лист оказался заполнен, пришёл черёд психологических тестов. Для начала потребовалось три раза кряду отсортировать разноцветные квадратики в порядке предпочтения оттенков, затем мне начали показывать мазню, именовавшуюся в нашем мире кляксами Роршаха. К ним подмешали пустой лист, и в ответ на вопрос о том, что там изображено, я без заминки сообщил:
— Свобода!
Врач сделал стойку.
— Поясни!
— Белое — значит, снег. Получается, всё снегом замело, и только я па тундре, па…
По затылку вновь прилетело свёрнутой в трубочку газетой, а эльф вроде как даже обиженно спросил у приложившего меня упыря:
— Он издевается, да?
— Он в шоке. Он двух человек сегодня жизни лишил.
— В порядке необходимой обороны! — счёл нужным отметить я, обернулся и предупредил: — И полегче с газеткой. Укушу.
— Ладно, — буркнул эльф, — спишем на шок. — И повторил: — Так что изображено на листе?
— Изображение отсутствует.
— Так-то лучше. — Врач отложил карточки, словно опрос затевался исключительно ради одного только этого пустого листа и предупредил: — Станешь шутить с профессором, такой диагноз поставят, что за счастье будет просто ежедневными клизмами отделаться. — И он протянул орку-фельдшеру заполненные бланки: — Проводи.
Я врачу поверил и в следующий кабинет прошёл тихо и скромно, а там — целая комиссия. Круглолицый упитанный дядечка и худощавый белобрысый эльф пили чай, ещё один эльф, только темноволосый и крепко сбитый, раскладывал на столе перед собой авторучки и ровнял стопку листов.
Сопроводивший нас сюда орк указал мне на стул посреди помещения, после чего положил документы на стол и вернулся, встал за спиной так, чтобы в один миг оказаться рядом. Упырь же подошёл к сотрудникам института и обменялся со всеми вполне себе приятельскими рукопожатиями.
— Опять у вас всё с подвывертом, — вздохнул круглолицый дядечка, определённо имея в виду меня.
— Работа такая, — развёл руками сотрудник госбезопасности.
— Полагаете, рассматриваемый объект не представляет опасности для общества?
  
— Полагаем, — подтвердил представитель госбезопасности и кинул на меня предостерегающий взгляд, но я всерьёз отнёсся к заявлению эльфа из предыдущего кабинета и потому от требования именовать себя не «объектом», а «субъектом» воздержался.