Меня зовут Гудвин (СИ)

Вероятно, поначалу следователь снимал показания у младшего Коробейникова, поэтому слышался только приглушённый бубнёж, а вот как дошло до неудобных вопросов, так папенька оболтуса и взвился.
— А почему я должен был выстаивать очереди в травмпункте? Почему не мог обратиться в ведомственную больницу? У меня сына избили! И заведующий отделением терапии куда компетентней рядового хирурга! — И после недолгой паузы: — Нет, я категорически против повторных обследований! Вы не имеете права не доверять официальному заключению! И почему преступник до сих пор не арестован? Я буду жаловаться!
  
Наверное, ему сказали что-то вроде «ваше право!», но ответа я не расслышал, а дальше открылась дверь, и оперативник в штатском потребовал:
— Зайди!
Следователь на меня даже не взглянул — впрочем, не глядел он и на парочку поморских эльфов, вместо этого сосредоточенно ровнял бумажные листы.
— Товарищ Коробейников, — скучным голосом произнёс представитель прокуратуры, — на текущем этапе ещё не поздно решить дело примирением сторон. Поскольку речь не идёт о тяжких телесных повреждениях, только от вас зависит…
— Нет! — взорвался завгар треста благоустройства и указал на меня пальцем. — Он должен ответить за побои!
«Невоспитанные какие оба двое», — мысленно посетовал я, не понимая, с какой именно целью меня позвали обратно.
Следователь оставил в покое листы и посмотрел на покрасневшего от злости эльфа.
— Медицинское заключение оформлено с нарушением установленных правил и расходится с наблюдаемой клинической картиной, — безо всякого напора произнёс он, — а ряд свидетельских показаний опровергает сам факт нанесения побоев.
— Да вы кому верите? — аж раздулся от злости Коробейников. — Кому доверия больше: юношам из хороших семей или всякому отребью⁈
— С юношами из хороших семей я побеседую в самое ближайшее время, — пообещал следователь и уточнил у хозяина кабинета: — Их уже доставили?
При этих словах сверливший меня ненавидящим взглядом юнец растерянно взглянул на отца, а тот нахмурился.
— В каком смысле — доставили?
Но майор Ермилов ответить не пожелал и скомандовал инспектору уголовного розыска:
— Проводи гражданина на опознание.
— На опознание? — растерялся завгар треста благоустройства. — Но вот же он!
— Опознание, — всё тем же скучным голосом начал представитель прокуратуры, складывая бумаги в папку, — будет проводиться в рамках рассмотрения вопроса о возбуждении уголовного дела по статье двести шестой…
«Хулиганство шить решили», — сообразил я, а инспектор указал на дверь. И адресовался этот жест не мне, а Коробейникову-младшему.
— Пройдёмте!
Всю спесь с модно одетого юнца будто ветром сдуло.
— Папа? — проблеял тот.
— Это возмутительно! — взорвался Коробейников-старший. — Да я до председателя облисполкома дойду! Вы за это ответите! — Он уставился на меня. — А тебе, гад зелёный, конец! Сгною!
Но тут его сыночка вывели из кабинета, и эльф выбежал следом, вереща что-то о нарушении законности. Следователь застегнул папку и поднялся из-за стола, я не утерпел и уточнил:
— Так что с побоями?
— Ты же его не бил? — удивился тот.
— Не бил, — подтвердил я.
— Ну и всё.
— А постановление об отказе в возбуждении уголовного дела?
— А каким боком оно тебя касается, если обвинение не предъявлялось?
Следователь попрощался с майором и ушёл, а тот зло глянул на меня и потребовал у приглашённого эксперта:
— Выверни его наизнанку, Андрей, чтоб жизнь мёдом не казалась!
Тот поправил очки и ухмыльнулся.
— Идём, зелёный!
— Меня зовут Гудвин!
— И зря!
Мы поднялись на четвёртый этаж, где на стуле у отдела по контролю экстрасенсорных проявлений меня уже дожидался профорг. Арсен Игнатович молча поднялся со стула и прошёл вслед за нами в кабинет.
Блондинистый Валера удивлённо воззрился на него и спросил:
— Вы к кому?
Гном ничуть не смутился вопросу и указал на меня:
— Не к кому, а с кем. Я представляю интересы нашего работника…
— Нет! — оборвал его оперативник. — Адвокаты свидетелям не положены!
Арсен Игнатович подбоченился.
— Я не адвокат, а председатель профсоюзного комитета, в котором ваш свидетель состоит.
Валера мотнул головой.
— Тем более! Профессиональную деятельность свидетеля мы затрагивать не станем.
— В самом деле? — воинственно выпятил гном короткую бардовскую бородку. — Лев Мартынович, а вы тут тогда с какой целью находитесь?
Старший инспектор пси-контроля даже не подумал изобразить радушие.
— Вас это, Арсен Игнатович, совершенно не касается! — отрезал он.
Семён потребовал:
— Гражданин, покиньте кабинет!
Профорг и не подумал сдвинуться с места.
— Гудвин, требуй постановление о проведении допроса под медикаментозным гипнозом с закрытым перечнем вопросов! — не посоветовал даже, а прямо-таки распорядился он. — Любые иные полученные от тебя в изменённом состоянии сознания сведения не будут иметь юридической силы, а их разглашение подпадёт под разряд должностных преступлений!
— Так, да? — зло прищурился Лев Мартынович. — Преступников защищать взялся? Всегда гнильцу в тебе чуял!
— Чья бы корова мычала! — не остался в долгу гном. — Тебе, можно подумать, законы не писаны!
— Хватит! — не выдержал эксперт и потребовал: — Выйдите немедленно оба!
Блондинистый Валера нахмурился.
— Андрей, ты чего?
— Оба! — повторил эксперт и наставил указательный палец на Семёна. — Предупреждаю сразу: при первом же вопросе не по теме я выведу свидетеля из транса и напишу докладную руководству.
— Да какая муха тебя укусила?
— Такая, Семён. Такая!
Крепыш вздохнул и посмотрел на сотрудника пси-контроля, тот скривился и двинулся на выход. Бросил, проходя мимо:
— Пожалеешь!
Арсен Игнатович попробовал было качать права, но его тоже выставили за дверь, после чего эксперт вручил три таблетки и потребовал:
— Пей! — И предупредил коллег: — Я серьёзно. Не собираюсь из-за блажи Мартыныча выговор получать!
Валера протянул мне стакан с водой и уточнил:
— Андрей, тебя кто настропалил-то?
Возник соблазн не глотать таблетки, а спрятать их за щекой и при удобном случае сплюнуть, но вкус у тех оказался откровенно мерзкий, да и Валера с Семёном глаз с меня не спускали, так что запил водой. Правильно сделал — и так из-за не столь уж долгого промедления язык утратил почти всякую чувствительность.
Эксперт на неудобный вопрос коллеги отвечать не пожелал и указал мне на стул.
— Будто не знаете, кто этим делом интересуется! — буркнул он, начав закреплять датчики. — Вот затребуют потом запись допроса, а вы с находящимся в изменённом состоянии сознания свидетелем на отвлечённые темы в присутствии посторонних беседуете! Тут не просто выговор, тут неполное служебное соответствие впаяют!
Только — нет, в изменённое состояние и беспамятство я не провалился. Посидел, послушал музыку, поглядел на потуги эксперта погрузить моё сознание в транс и словно разделился, без малого на себя со стороны взирать стал. Нельзя сказать, будто тело покинул, скорее уж всё воспоминаниями о затянувшейся попойке казаться начало. Вопросы ровно через толщу воды доносились, ответы с заметным опозданием шли, а захотел бы — и заставил себя промолчать.
Соврать — нет, не получилось бы, но такой необходимости и не возникло ни разу. Спрашивали меня исключительно об августовском инциденте, а касательно того случая я ничего нового не вспомнил.
— Первый раз такое! — заявил Андрей, когда перестали вращаться бобины катушечного магнитофона. — Вроде бы что-то наклёвывается, а тянешь за ниточку, и ничего!
  
— Только зря пси-концентрат на эту чурку перевели! — расстроился Валера.
— Может, доза повыше нужна? — предложил Семён.
Эксперт поправил очки и покачал головой:
— Нет, отклик чёткий. Просто память стёрта. Думаю, случайно совпали частоты пси-излучения и электрических импульсов головного мозга.