Меня зовут Гудвин (СИ)

— Переодеться бы, — заметил я, когда мы вошли в спорткомплекс и направились к служебным помещениям.
— Не нужно! — отрезал старший лейтенант, не желая упускать меня из виду.
Кадровик с ним согласился, но совсем по иной причине.
— Пока ты, хоть и чисто формально, но всё же находишься при исполнении служебных обязанностей. Пусть лучше так дальше и остаётся.
Упрямиться я не стал, прошёл в кабинет руководителя юротдела босиком, в шортах и панаме. К слову, именно начальником юридической службы вступившийся за меня товарищ и оказался. Правда, судя по количеству столов в помещении, подчинённый был у него лишь один.
  
— Располагайтесь! — разрешил юрист и обратился к участковому: — Излагайте, Василий Николаевич!
Милиционер едва заметно поморщился, будто обращение старшего по возрасту к нему по имени-отчеству было не проявлением вежливости, а замаскированной издёвкой, но с ответом не промешкал и оттарабанил всё как по писанному. Дальше пришёл мой черёд давать пояснения, а когда рассказ подошёл к концу, занявший свободный стол кадровик заправил в печатную машинку чистый лист и стремительно заколотил всеми десятью пальцами по клавишам.
— Прочитай и подпиши, — вытянул он мои показания.
Я пробежался по тем взглядом, затем вчитался всерьёз, сетуя на недостаточные когнитивные способности, после попросил ручку и поставил закорючку.
— Только тут шапка не заполнена.
— Сейчас принесут личное дело, паспортные данные оттуда возьмём, — сказал кадровик и покинул кабинет.
Начальник юротдела протянул руку, и я вручил ему листок.
— Чем-то подтвердить показания сможешь? — уточнил юрист. — Ты об очевидцах говорил. Лучше, если это не твой напарник будет.
— Есть очевидцы, — кивнул я и достал из кармана сложенный вчетверо листок в клетку, на котором описала случившееся продавщица палатки. — Вот для начала.
Юрист начал читать, а участковый сказал:
— С вашего позволения позвоню в отделение…
Он снял телефонную трубку и принялся крутить диск, а после того, как ему ответили, попросил с кем-то соединить, но связь оборвалась, и милиционеру пришлось набирать номер заново. Ну а только я начал прислушиваться к разговору, и вернулся кадровик.
— Кучно пошло! — с усмешкой произнёс он. — На тебя, Гудвин, жалобу написали!
Юрист оторвался от листка и уточнил:
— И чему же ты так радуешься, Игорь Иванович?
— А наш сотрудник первым успел докладную подать. Входящий номер у неё более ранний.
Начальник юротдела посмотрел на меня с интересом.
— В самом деле?
— Угу, — подтвердил я. — И экземпляр с отметкой о приёме себе оставил. Но он в раздевалке.
— Слышал, Василий Николаевич? — обратился тогда юрист к участковому. — Ознакомься!
Тот досадливо дёрнул щекой, уточнил:
— Всё, поступили документы, да? Хорошо, высылайте наряд. — А опустив трубку на рычажки, объявил: — Дополнительно к первоначальному заявлению в отделение поступило медицинское заключение о наличии у пострадавшего помимо ушиба мягких тканей лица ещё и закрытой черепно-мозговой травмы. Я его забираю!
Начальник юротдела передвинул листок и повторил:
— Ознакомься!
Старший лейтенант явно хотел отмахнутся, но всё же прочитал показания продавщицы, после чего пожал плечами.
— Это ничего не меняет! Она и не видела ничего толком, а факт побоев налицо.
— Что очень странно, — заметил я, — поскольку я никого сегодня и пальцем не тронул. Ну что ж…
Я выудил из кармана записную книжку и принялся листать её в поисках номера местного отделения ку-клукс-клана, но с этим определённым образом поторопился.
— А как же законность и справедливость, Василий Николаевич? — повысил голос начальник юротдела. — Молодые лоботрясы пришли на пляж приставать к школьницам, а когда их призвали к порядку, возжелали расквитаться, превратив народную милицию в репрессивный аппарат!
— Призывать к порядку — можно. Бить — нельзя! — отрезал участковый. — Да и кто к кому приставал? О существовании школьниц мы знаем только со слов обвиняемого в нанесении побоев! Где от них заявление, а?
Я прищурился.
— Ну а если будет?
Старший лейтенант презрительно скривился.
— Найдёшь пару школьниц из ваших и подговоришь опорочить пострадавшего? Молодец!
Тираду милиционера прервал звонкий шлепок ладони по столешнице.
— Остановись! — недобро выдал начальник юротдела и указал на дверь. — И подожди наряд в коридоре, мне надо поговорить с подопечным с глазу на глаз. Игорь Иванович, будь добр, принеси докладную записку и жалобу.
Кадровик первым покинул кабинет, участковый ухмыльнулся уголком рта, но тоже вышел, оставив нас наедине. Юрист вздохнул.
— Не в моих правилах вмешиваться в такие ситуации, но это, — постучал он указательным пальцем по листку с показаниями продавщицы, — всё самым решительным образом меняет.
Я пожал плечами.
— Да так-то заявления школьниц уже есть, и список свидетелей составлен, но меня ж точно задержат, а не выйду завтра на смену — как пить дать, с работы турнут.
Начальник юротдела кивнул, но пробормотал себе под нос совсем о другом:
— Зря он окончания рабочего дня не дождался… — После вынул из ящика стола записную книжку, полистал её и принялся кому-то названивать. — Соедините с майором Ермиловым. Степной его спрашивает.
И — соединили. А вот дальше не задалось. Собеседник руководителя юрслужбы спортобщества определённо хорошо к нему относился и, надо понимать, мог на ситуацию повлиять, но вмешиваться в дела другого отделения категорически не желал, не говоря уже о том, что до какого-то орка ему не было ровным счётом никакого дела.
— Часом, не горотдел на проводе? — вполголоса поинтересовался я.
Юрист кивнул и сразу отмахнулся: мол, не мешай.
Но я, наоборот, придвинулся к нему поближе и прямо в трубку заорал:
— Майор Ермилов, это Гудвин из скорой! Который грабителей обезвредил на пару с упырём! И ещё у меня повестка к вашим экзорцистам… Тьфу ты! К экстрасенсам завтра на половину шестого! Так вот: я в случае задержания не смогу для дачи показаний явиться, а меня неделю пси-концентратом кололи! Сами порешаете или капитана Кузнецова набрать? Он номер оставил, сказал звонить, если вдруг что. Мол, проконтролирует соблюдение законности…
В первый момент начальник юротдела попытался отвернуть микрофон и даже прикрыл было его ладонью, но очень быстро сориентировался в происходящем и, наоборот, направил его на меня, а после уточнил:
— Всё расслышал? — Судя по его довольному хохотку, собеседник ответил непечатно, но это обстоятельство юриста нисколько не обескуражило, и он принялся вводить собеседника в курс дела, а когда в кабинет зашёл кадровик, тут же услал его за моими вещами, сам же взял жалобу: — Так… Заявитель некто Коробейников, завгар треста благоустройства… Ага, теперь ясно, чего все как наскипидаренные забегали! Ну, слушай дальше!
Помимо моей одежды кадровик принёс в кабинет ещё и заявления школьниц, начальник юротдела зачитал их прямо по телефону и добавил:
— Да, обе несовершеннолетние. Как тебе такое? Обсудишь? Хорошо, жду звонка.
Он положил трубку на рычажки и уточнил:
— А что за капитан Кузнецов? Не слышал о таком раньше.
— Упырь из конторы, — сказал я, застёгивая молнию олимпийки. Натягивать штаны поверх шорт не стал, сразу обулся и начал завязывать шнурки.
Начальник юротдела посмотрел на кадровика и покачал головой.
— Ну и работников ты подбираешь, Игорь Иванович!
При этом из его голоса пропало напряжение, начали звучать отчасти даже вальяжные нотки. Кадровик эту перемену определённо уловил.
— Нешто плохой работник?
  
— Почему сразу плохой? Замечательный же!
Тут дверь без стука отворилась и внутрь прошёл старший лейтенант Давыдов.
— Гудвин, на выход! — объявил он.
В коридоре за дверью расположились двое рядовых и, судя по их хмурым физиономиям, эта парочка таёжных орков была настроена решительней некуда.