Меня зовут Гудвин (СИ)

— Эд, ты оправдан! Топай, дальше я сам.
— Уверен? — засомневался мой напарник.
— Более чем! Всё, иди! Мы с глазу на глаз со старшим лейтенантом… — я едва было не сказал «перетрём», но вовремя опомнился и продолжил изображать из себя воспитанного орка, — переговорим.
— Да нет! — покачал головой Давыдов. — С глазу на глаз не получится! Пройдёмте!
— Это куда ещё? — поинтересовался я, впрочем, заранее зная ответ.
  
— В отделение!
— А зачем?
— Будем протокол по поводу административного правонарушения составлять и привлекать к ответственности по всей строгости закона!
— Планшет с собой, — ухмыльнулся я, — там точно и ручка, и бумага есть. Бери и составляй. А к ответственности вы в отделении никого привлечь не можете по причине отсутствия у милиции таковых полномочий.
— Пройдёмте! — повторил участковый куда строже прежнего.
У меня вырвался тяжкий вздох. А ещё накатило раздражение. И злился я даже не на этого приставучего мента, который просто делал свою работу, а на себя самого. Столько времени потратил на решение шахматных этюдов и при этом не удосужился ознакомиться с уголовно-процессуальным кодексом! Хуже не бывает, когда не знаешь своих прав и чужих обязанностей!
Но злости я не выказал и попытался прощупать собеседника с помощью логических построений:
— Протокол об административном происшествии составляется по месту инцидента…
И тут меня самым невежливым образом перебили.
— Последний раз по-хорошему предлагаю пройти в отделение! — процедил старший лейтенант.
— Я задержан? — спросил я и выставил перед собой открытую ладонь. — Погоди, не отвечай. Сюрприз будет. Объясни лучше вот что: ты как себе в нашем случае по-плохому представляешь, а?
Улыбнулся я после шире некуда, и пусть участковый не побледнел и даже не отшатнулся, вопрос заставил его взглянуть на ситуацию под новым углом.
Пляж опустел, орк большой и злой, оружия при себе нет.
Расклад откровенно не ахти.
— Неповиновение законным требованиям сотрудников…
Но теперь уже я его заткнул.
— Так то законным! Составляй протокол, выписывай повестку и разойдёмся как в море корабли!
Старший лейтенант ничего на это предложение не ответил и огляделся, я со вздохом предложил:
— Ну, хочешь — дружинников кликнем?
— Не усугубляй своего положения!..
— Ну-ка не выражайся! — рыкнул я и чуть качнулся вперёд, заставив милиционера всё же отступить на шаг назад, но тут же бросил валять дурака. — Ладно, старший лейтенант Давыдов, давай начистоту. Начнём с того, что никого я не бил! — Заявив это, я вытянул из кармана шорт прихваченную с собой записную книжку. — И вот тут у меня десять свидетелей, которые могут это подтвердить. Да я из пацифистов, у меня и справка есть!
— Разберёмся!
— Это ещё не всё! — вновь перебил я участкового. — Все эти заслуживающие доверия граждане сообщат, что явившиеся на пляж хулиганы вытащили из раздевалки одежду двух школьниц, после чего принуждали тех выйти в голом виде наружу…
— И ты применил по отношению к хулиганам силу? — прищурился милиционер.
— Если ты о том, что я кого-то ударил, то ничего такого не было. Давай так: продавщица из пляжной палатки ещё точно выручку сдаёт, сейчас найдём её, и она всё подтвердит.
— Меня это не интересует! — прямо заявил старший лейтенант. — От мифических школьниц заявления не поступало, а вот отец избитого подростка требует принять меры!
— О как! — усмехнулся я. — Прям требует?
— Он заявление написал! — отрезал Давыдов и тоже вздохнул. — Слушай, как тебя…
— Гудвин, — подсказал я. — У меня паспорт в раздевалке, ты из него все данные возьми да и составь протокольчик на месте…
— Слушай, Гудвин! — проникновенно заглянул мне в глаза старший лейтенант, для чего ему пришлось запрокинуть голову. — Не дури, а? В отделение я тебя так или иначе, но доставлю. Там всех дел на пять минут, если упрямиться не станешь. Мы дольше тут с тобой препираемся! Пойдём! Ударил пацана — будь мужиком, признайся. Ничего такого тебе за это не будет, даже пятнадцати суток не дадут, если всё случилось, как ты говоришь. Сразу и свою версию изложишь…
Я не выдержал и заржал, а отсмеявшись, вытер выступившие на глазах слёзы и махнул рукой.
— Прости, лейтенант! Прости, прости! Не принимай на свой счёт, просто это очень-очень смешно. — Я тряхнул головой и уточнил: — То есть, грабёж и домогательство до несовершеннолетних тебе не интересны, хоть уже виновные известны?
— Старший лейтенант! — поправил меня участковый.
— Ну не капитан же!
— А о грабеже и домогательствах в отделении расскажешь!
Я кивнул.
— Похоже, придётся. Ладно, сейчас за вещами в раздевалку заскочу…
— Тут рукой подать. Быстрее так сходить будет.
— Босиком, ля⁈ — рыкнул я. — Ты нормальный вообще? Скажи ещё: там всё выдадут!
— Продолжишь так себя вести, и выдадут! — добившись своего, Давыдов почувствовал себя несказанно уверенней. — Идём!
— Непременно выдадут, если я без паспорта приду. Законопатите же до выяснения личности, да? — нахмурился я. — Короче, я иду в раздевалку. Куда ты идёшь, меня не колышет. Попробуешь применить силу… — Мои губы растянула недобрая улыбка. — Ну можешь попытаться… Но жалобу прокурору я тогда на тебя точно накатаю. Усёк?
Дожидаться ответа не стал, поскольку реакция мента не интересовала меня изначально. Развернулся и вразвалочку зашагал к спорткомплексу. Участковый, который уже точно сто раз пожалел, что не прихватил с собой на беседу с орком наряд, поплёлся следом, но до раздевалки мы в итоге так и не добрались. Нет, не перехватили постовые — наткнулись у теннисного корта на кадровика и незнакомого мне мужчину в тёмном деловом костюме и в очках с роговой оправой, худощавого и уже поседевшего.
Именно он и начал разговор, расплывшись в широкой, но какой-то совсем уж неискренней улыбке.
— Василий Николаевич! — обратился он к участковому. — Ну как же так? Наших сотрудников прямо на рабочем месте задерживаете! Нехорошо!
— Смена у вашего сотрудника уже закончилась, — сухо парировал старший лейтенант.
— Место от этого рабочим быть не перестало. Более того — у ряда профессий, к коим относится и рабочий пляжа, смена заканчивается лишь после устного отчёта сотрудника вышестоящему руководству. Более того — дорога домой после окончания смены…
— Хорошо-хорошо! — всплеснул руками потерявший терпение милиционер. — И что из этого следует?
— Из этого следует, что надо пройти в отдел кадров, дабы сотрудника вызвали туда с назначением замены, поскольку оный сотрудник обеспечивает безопасность отдыхающих на воде.
— Уж он обеспечил!
— Кроме того, поскольку якобы совершённый нашим работником проступок произошёл при исполнения служебных обязанностей, юридическая служба спортобщества будет представлять его интересы.
— В этом нет никакой нужды! Ему ещё не предъявлено никаких обвинений!
— Тогда на каком основании происходит задержание?
— Я лишь пригласил его для прояснения всех обстоятельств дела!
— Для прояснения обстоятельств дела, составления протокола об административном правонарушении и получении развёрнутых объяснений пройдёмте в мой кабинет. Или прикажете мне всё бросить и посетить отделение?
Старший лейтенант Давыдов на миг задумался, затем кивнул.
— Хорошо!
Мне бы успокоиться, но вновь прорезалась интуиция. Ну или просто приметил, как скривился уголок рта участкового, которого прогнул, надо понимать, представитель юридической службы спорткомплекса.
Мы двинулись к основному корпусу, на подходе к нему я увидел Эда в компании Бориса Августовича и ещё нескольких орков — вперемешку лесостепных, островных и таёжных. Глядели те на Давыдова со столь откровенной неприязнью, что лично мне на его месте стало бы самое меньшее не по себе. И к слову, с неодобрением на сотрудника милиции смотрели отнюдь не только орки: как видно напарник успел повлиять на общественное мнение, осветив сегодняшнее происшествие в выгодном для меня ключе.