Мэррилэнд: ледяная принцесса (СИ)

  
Мэррилэнд: ледяная принцесса
   
Глава 1. Гейна и ее ад
 
Она так и не поняла, что случилось. О подобной магии Гейне никто и никогда не рассказывал. Она знала о переходах в другие миры, в конце концов, ее тетка, ныне королева Мэррилэнда, и младшая сестра, несколько лет как княгиня Барсы, когда-то на много лет затерялись в другом времени и пространстве. Но Гейна и предположить не могла, что угодит в ту же ловушку.
Наверное, это был подарок отца. Он любил создавать что-то подобное. И юмор у Роланда Дикого всегда был чёрный-пречерный. Добротой и любовью к людям отец не отличался. 
Красивая музыкальная шкатулка показалась Гейне знакомой ещё тогда, когда она вместе с братом отыскали тайник в гардеробной комнате. Ничего особо ценного, кроме мешочка с золотом, увесистого, но в масштабах настигшей род Леграсов финансовой катастрофы, совершенно несущественного, они не обнаружили. Так, пара запонок с изумрудами, старинный чеканный кубок из почерневшего серебра, мешочек со стаканчиком и костями, деревянную музыкальную шкатулку и несколько шейных платков. Для чего все это использовалось наследником престола, на досуге баловавшимся запретной магией? 
— В кубке следы крови, — брезгливо сообщил Ольберт. — Какая гадость! 
Гейна пожала плечами. Она никогда не была так категорична, как брат. Откуда он может знать, что за зелье было в кубке? 
Пока юноша считал золотые монеты из мешочка и сокрушался, что их ни на что толковое не хватит, Гейна открыла деревянную шкатулку. Раздалась нехитрая мелодия, по металлическому диску закружились какие-то шарики. Странный механизм, совершенно непонятный. А музыка знакомая, это колыбельная, которую детям пела принцесса Тересия. 
— Можно, я заберу себе шкатулку? — спросила девушка у брата, прижимая к груди деревянную коробку. 
— Да пожалуйста, — проворчал Ольберт, бросив быстрый взгляд на ее «сокровище». — Она ничего не стоит совершенно. 
Но для Гейны шкатулка была бесценна. Услышав эту мелодию, она словно вспоминала мамины руки и голос. 
Шкатулка заняла почётное место на столе в комнате Гейны и поначалу включалась каждый вечер перед сном. Потом все реже и реже — не потому, что надоела, а перестала помогать. 
Жизнь налаживалась. Вернулась Андреа, она взяла все в свои руки. Появились слуги, в замке делали ремонт, пахло деревом, краской и вкусной едой. Потом пошли свадьбы — сначала королева вышла замуж за княжича Барсы, потом женился Ольберт, а за ним следом и Роджер. Гейна была рада, что все в семье нашли своё счастье. А когда у Андреа и Регнара родилась дочка, девушка и вовсе расплакалась от счастья. 
Дети — это всегда новые надежды! 
Но вместе с надеждой и счастьем пришла внезапно и бессонница. Начались ночные кошмары. Гейна стала бояться засыпать, ей все время казалось, что ее жизнь — лишь сон. Она уснёт, проснётся — и снова окажется в темнице. На этот раз навечно. И навязчивая мелодия из шкатулки перестала успокаивать, только раздражала. 
И без того хрупкая, девушка похудела ещё больше. Начали ломаться ногти и клочьями вылезать едва отросшие волосы. Она снова их обстригла по уши. 
Братья были слишком заняты проблемами королевства, Андреа увлечена долгожданным материнством, Астория далеко, в Барсе. А сама Гейна молчала и никому ничего не говорила. Ей не хотелось мешать близким. Она была лишней на их празднике жизни. 
В один из бессмысленных и бесконечных летних дней она снова открыла позабытую шкатулку. Звучала мелодия, шарики весело кружились по привычным дорожкам. Зачем-то Гейна попыталась их потрогать, выстроить в ряд. Сначала большой, потом поменьше… этакий парад планет. К ее удивлению, шарики легко и охотно поддались. Словно заворожённая, девушка выстроила их по величине, не замечая, что музыка играет уже совсем другая. И когда последний шарик занял своё место, голову Гейны пронзило болью. Шкатулка сама захлопнулась с пронзительным звоном, едва не прищемив пальцы. Голова у девушки закружилась, ноги подкосились. Она едва успела поставить инструмент на стол, а потом позорно грохнулась в обморок. 
 
Очнулась почти сразу — от дикого, неестественного холода. Открыла глаза и уставилась в пронзительно-синее небо, светлое настолько, что глаза заслезились. А вокруг был снег. Настоящие сугробы, какие Гейна видела только в горах. 
В теплом Мэррилэнде снега зимой было мало, он быстро таял. Сугробы — несусветная и очень кратковременная редкость. А здесь… 
Где она? Неужели… ад? Умерла — в шкатулке таилось какое-то заклинание или яд, а она по глупости его активировала. И в ад. И она здесь будет умирать снова и снова, в одиночестве и адском холоде. 
Девушка попыталась подняться. Невдалеке, среди склонившихся под снегом деревьев, она разглядела что-то черное, похожее на шалаш. Может быть, здесь есть люди? На ней была лишь сорочка и шелковый с кружевом пеньюар, который совершенно не грел. И тапочки, уже намокшие. Но она пока не умирала, только тряслась от холода все сильнее. С трудом передвигая ноги, девушка добрела до “убежища” и охнула от разочарования. Никакой это не шалаш. Просто куст под сугробом. А чернота — чья-то норка или лежбище, очевидно. И никак это ее не спасет от неминуемой смерти. 
И все же она попыталась там спрятаться, инстинктивно и отчаянно, как раненый зверек, который заползает умирать в самую глушь. Прекрасно понимая, что жить ей осталось полчаса, не больше, Гейна свернулась клубочком под кустом. 
Ее убежище было ненадежным — не прошло и нескольких минут, как послышался треск кустов, и на полянке появился огромный лохматый зверь. 
Чудно. Она умрет не от холода. Ее сожрет медведь. Альтернатива как она есть. Но ей было все равно. В голове не осталось мыслей. Кажется, они замерзли, заледенели. И Гейна закрыла глаза, подчиняясь судьбе.
  
Глава 2. Торин и его рай
 
В меховой шкуре разом стало жарко. Отчаянно кружилась голова. Ее куда-то несли на руках, как младенца, и зверь, чьей добычей она стала, сопел и фыркал уже вроде бы и не страшно. Да и не зверь вовсе это был. Разве звери скидывают с себя шкуру, чтобы укутать в нее замерзших дурочек?
Она слабо застонала, давая знать, что еще жива, и мужской густой голос тут же откликнулся: 
— Потерпи, маленькая, почти пришли. 
Куда пришли, зачем? Не важно. Главное, она не одна. 
А потом случилось нечто страшно-болезненное. Ее уронили. Но не просто на землю или на снег, а в воду, буквально в кипяток. 
И откуда только силы взялись? Взвилась как птица, пытаясь выскочить из горячей, заживо ее варящей воды, но сильные руки не пустили, удержали. 
— Сиди. Горячо, да. Но привыкнешь. Тебе это нужно. Тем более, что это целебный источник, все хвори лечит. 
Биться с мужчиной у Гейны не было никакой возможности. Хорошо. Она умрет в супе. Вариативность концовок ее никчемной жизни не могла не радовать. Ноги и руки жгло огнем, из глаз хлынул слезы. Кто-то большой и сильный был рядом, обнимал, прижимал к себе, уговаривая: 
— Все будет хорошо, ты жива. А боль пройдет уже быстро. Ну потерпи, ты сильная девочка, сейчас все пройдет. 
Спустя бесконечное количество времени боль и в самом деле начала ослабевать. Гейна осмелилась оглядеться. Вокруг была вода, много воды. Сама она сидела по шею в воде на руках у крупного мужчины с влажными каштановыми волосами, неряшливой бородой и чудными карими глазами. Они показались ей полными тепла и доброты. 
— Очнулась? — спросил мужчина, осторожно стирая с ее лица слезы. — Вот и славно. 
И он осторожно ссадил ее с колен (она успела даже воды хлебнуть), позволяя себя рассмотреть. На нем была лишь набедренная повязка, и ничего не скрывало ни могучей шерстяной груди, ни широких плеч, ни мускулистых рук. Гейна, никогда так близко не видевшая мужчину (Олли не в счет, он родной брат), отчаянно покраснела, отпрянула и тут же ушла с головой под воду, горячую, как ванне, но совершенно не обжигающую уже. Мужчина рывком дернул ее на себя, фыркая от смеха.